Почему ты?

4 июля 2024 г., 7:30 a.m.

Особняк Грейвза

Сан-Антонио, Техас, США.

Серые тучи затянули прежде ясное небо. В это время года солнце палило так, что выходить на улицу становилось настоящей каторгой, а после полудня часто накатывала душная, пасмурная темнота. Ева стояла у панорамного окна, наблюдая, как первая капля дождя шлёпнулась на стекло и растеклась от ветра. Капли застучали чаще, и уже через несколько секунд горизонт превратился в размытую акварель. Раскаты грома гулко звучали вдалеке — они зависли над городом, принеся жителям спасительную прохладу после изматывающей жары. За спиной открылась дверь, и в комнату вошёл Грейвз, на ходу приглаживая растрёпанные после душа волосы. — Ты уже собрался? — тихий голос Евы, на секунду заглушивший все посторонние звуки, пробежал мурашками по его коже. — Ещё нет. Ты не могла бы мне помочь? — Да, конечно. Чем? «Полюби меня в ответ. Только это мне поможет… И как я жил без тебя всю эту ебаную жизнь?» — подумал он, но вслух сказал совсем другое: — Положи мою форму в чемодан, пожалуйста. И выбери пару рубашек на свой вкус. Странно было слышать от него такие просьбы. Обычно он собирался сам, поскольку давно привык к одиночеству, и менять холостяцкие привычки ему было ещё трудновато. Но тут был шанс сблизиться с любимой хотя бы в таких мелочах. Пусть так. Ему и этого пока достаточно. Ведь жизнь началась, когда появилась она. Ева тепло улыбнулась, продолжая играть в примерную жену. В мягком полумраке Грейвз выглядел на десять лет моложе — тени удачно сглаживали следы усталости на хмуром лице. Она подошла ближе, вдохнула запах мужского дезодоранта вперемешку с ароматом свежей постели — он действовал на неё умиротворяюще. И если бы это был другой мужчина, она бы позволила себе раствориться в этих ощущениях. — Хорошо… — Ева обвила руками шею Фила и прижалась щекой к его груди. — Потом я приготовлю завтрак. Он провел пальцами по изгибам её тела и что-то пробормотал ответ, уткнувшись носом в шею. Она здесь. Она рядом. По его желанию Ева теперь надевала откровенную домашнюю одежду: изящные пеньюары, шелковые комбинации и прочие наряды — всё, что можно быстро снять или задрать. Ей не было отказа ни в чём: салоны красоты, любые вещи, какие она только пожелает. Казалось, даже собственный гольф-клуб не стал бы проблемой, если бы ей вдруг захотелось. Филлипу хватало десяти минут и любого укромного места в доме, где он успевал её перехватить. Ева старалась лишний раз не оставаться с ним наедине: спускалась на первый этаж при первой возможности, следила за работой клинеров. Но и это не спасало — он приходил к ней, в очередной раз шептал комплимент и тянул её за собой. Цветы, украшения и остальные побрякушки, которые, по его мнению, любят представительницы прекрасного пола, — это даже не полдела. Грейвз для себя решил, что если она продолжит его отвергать, то он всё равно не сдастся. Будет бороться до последнего, в надежде, что когда-нибудь между ними сдвинется лёд. Не этого ли ты так страстно желал, Фил? Чтобы вот так в быту потихоньку появлялась взаимность? Наверное, где-то в метавселенной ты не обидел её в своё время, и у вас всё получилось. Там вы любите друг друга. Там, но не здесь. Его было слишком много рядом с ней. За день, проведённый вместе, он успел рассказать всю свою биографию, начиная с детства и заканчивая событиями, произошедшими за три месяца до встречи с ней. И хоть Ева внимательно слушала, но где-то к середине его рассказа об учебе в военно-морской академии её мысли начали путаться. Она и представить себе не могла, что Фил такой болтливый. Но вчера его словно прорвало. Он говорил и говорил, а потом в очередной раз потащил её в постель, оправдываясь трехдневной разлукой в грядущей командировке. Грейвз много шутил и смотрел на неё озорными серыми глазами. Он ждал реакции, ловил каждый смешок или улыбку жены. И Еве было любопытно: сколько ещё в нём этого «его»? Она смеялась, позволяла себя обнимать и трогать, заинтересованно поддерживала диалог, но внутри росло гнетущее чувство, чем-то похожее на клаустрофобию. Его голос звучал в голове даже когда он замолкал, чтобы сделать глоток чая. Она смотрела, как он пьёт, как двигается его кадык, и думала об одном: когда же ты уже уйдёшь? Или заткнёшься? Или просто исчезнешь? Как бы не хотелось отрицать, но с недавних пор Ева стала присматриваться к мужу. Стала замечать детали, на которые раньше не обращала внимания. Оказывается, Грейвз поджимает губы и хмурится, когда чем-то недоволен, и из-за этого между его бровей появляется глубокая морщина. Замечала, как он учится молча угадывать её настроение, старается быть галантным. И не такой уж он тупой солдафон, как она считала раньше. На удивление, у них даже нашлись схожие интересы и темы для обсуждений. Ева гнала эти мысли прочь. Зачем они нужны, если совсем скоро всё станет по-другому? Проще было его презирать и твёрдо идти к намеченной цели. Филлип не видел ничего плохого в своих откровениях, считая, что так у него появляется возможность показать себя с другой стороны. Хотя напрасно думал, что Еве интересно знать о нём какую-либо другую информацию, кроме той, что могла помочь против него. Он же был влюблён в неё по уши, и это походило на медленное самоубийство. С каждым днем чувства утягивали его глубже — туда, где не было ни дна, ни света, только тихий, всепоглощающий гул её имени, отбивающий такт в висках. И он, потерявший берега и ориентир, только смыкал веки и отдавался полностью, зная, что путь обратно ему заказан. Воздух вдруг стал разреженным, ненужным. Единственным кислородом было присутствие Евы: головокружительный вдох в момент, когда её взгляд задерживался на нём на секунду дольше. И, затем, долгое, сладкое удушье в её отсутствие. Ему нравилось ею болеть. Нравилась дрожь в руках и коленях, животный голод, который просыпался внизу живота, стоило только услышать её редкий смех. Эйфория, после которой неминуемо последует откат в виде тоски, если жена вдруг отвернётся. Но сейчас ему всё равно. В этом была тотальная оккупация его тела и сознания. Её образ колонизировал мысли, насильно вытеснив все планы, тревоги и память. Филлип ловил себя на том, что даже в разгар важного делового совещания, сквозь сухие цифры отчётов, он мог ощутить пальцами нежную кожу на внутренней стороне её бедра. Губами — податливую мягкость, с которой любимая отвечала на его поцелуй, позволяя себя касаться. Женщина, что въелась в него самым сильным ядом. И Фил уже не мог провести черту, где заканчивался он и начиналась она. Более того, он и не хотел этого делать. Время за сборами пролетело незаметно. Ева молча выполнила его просьбу, а потом они выпили кофе в оставшийся час до его отъезда. Грейвз ходил по комнате, проверял ящики стола, перекладывал документы из одного отделения портфеля в другой, смотрел в телефон, хотя никто ему не писал и не звонил. Он тянул время, чтобы задержаться дома подольше. Чемодан стоял у двери уже десять минут. Машина ждала у крыльца, но он всё не уходил. — Ты что-то забыл? — спросила Ева. — Нет. Всё вроде взял. Когда она подошла проводить, он прижал её спиной к стене и упёрся ладонью в косяк над плечом. Ева потянулась к нему и накрыла его губы своими, выдохнув в рот. Фил углубил поцелуй, скользнул языком по нижней губе и сжал пальцами её подбородок, запрокидывая голову назад. Его рука легла ей на талию и притянула ближе — так, что она слышала, как бьётся его сердце. Или это её билось так сильно? Грейвз оторвался первым, потому что знал: если затянуть, то он уже не уедет. Отменит всё к чёрту, останется здесь и будет смотреть, как она ходит из комнаты в комнату, пока не начнёт бесить своей невозможностью быть рядом всегда. — Я ненадолго. Ева, всё ещё прижатая к стене, кивнула и поправила воротник его рубашки — заботливый жест, если не знать, что в этот момент она просто хотела убрать руки с его плеч. — Звони или пиши, если что-то понадобится, — добавил Грейвз. — Хорошо. — Буду скучать, — прошептал ей в губы. — Да, — ответила Ева. Он еще секунду смотрел на жену — на её спокойное лицо, на чуть прикрытые веки, а потом развернулся и вышел из гостиной. Она не двинулась с места. Ждала, пока стихнут шаги в коридоре. Пока хлопнет входная дверь внизу. Пока двигатель внедорожника не заведётся и звук не растает за стенами особняка. Тогда Ева перестала сдерживать дыхание, не замечая, что делала это в их последние минуты. Она провела рукой по лицу, стирая с губ его прикосновение. Потом ещё раз — уже на всякий случай. Уехал. Он уехал… Ева видела в окно, как черный внедорожник вырулил со стоянки, мигнул поворотником и скрылся за высоким забором. Она почувствовала, как внутри поднимается облегчение. Такое сильное, что на секунду закружилась голова. Все обстоятельства стали настолько несущественными, что мысли о них можно с лёгкостью перенести на потом. Она обязательно подумает об этом после. Когда будет далеко от Техаса.

✧❍⟢

9:45 a.m.

Цветы в вазах всё ещё стояли вдоль стен, перекрывая своей красотой внешний мрак спальни. Еву всегда настораживало, если она видела в соцсетях, что мужчина настолько сильно задаривает женщину цветами и подарками. Однажды Кармен заметила: огромное количество букетов говорит о том, что человек может быть сильно нездоров и таким образом просто покрывает свои плохие поступки. Теперь Ева была с ней согласна, да и вообще иногда полезно слушать мнение окружающих тебя людей. Хотя бы ради того, чтобы понимать этот мир лучше. Пришло время действовать. Чуть нервно выдохнув, Ева посмотрела на себя в зеркало и принялась делать высокий пучок. Сперва она скажет приставленному к ней охраннику отвезти её в фитнес клуб на тренировку по пилатесу, который обычно посещает каждый понедельник и четверг. Затем предупредит, что задержится в спа, и он может в это время поехать по своим делам. Джастин, как ей казалось, был добродушным и понимающим мужчиной. В отличие от парочки молодых охранников, он смотрел на неё с уважением, а не как на «подстилку босса» — такое мнение о себе Ева случайно услышала несколько дней назад. Надев голубой комплект из леггинсов и лонгслива, она взяла спортивную сумку и кинула туда комплект сменной одежды — переодеться в салоне и выйти оттуда уже в другом образе. С одной стороны, её план был надёжен, как швейцарские часы. Что сложного в том, чтобы открыть сейф мужа, зная пароль, набить сумку деньгами и укатить в светлое будущее? С другой стороны, миллион долларов, который Ева собиралась прихватить, весил немало. Да и передвигаться по южным штатам с такой суммой было небезопасно. Но рискнуть стоило. Как минимум из расчета на то, что этих денег ей хватит на небольшую студию на северо-западе страны, и часть средств останется на непредвиденные расходы. Потому что теперь у неё не будет возможности пользоваться своими банковскими картами. Иначе Филлип быстро отследит её местоположение, и скрываться от него уже не получится. Зайдя в кабинет, Ева осмотрелась и сразу же заперла дверь. Она подошла к массивному шкафу, стоящему в дальнем углу. Сейф был встроен за стеллажом с книгами, которые Грейвз явно никогда не читал. Механизм сработал бесшумно: створка отъехала в сторону, открывая стальную дверь с цифровой панелью. Вчера Филлип непредусмотрительно набрал при ней код, и Ева, обладая хорошей памятью на цифры, запомнила несложную комбинацию из первых чисел их дней рождений. Встав на носочки, она стащила тяжелые папки с полки. Та, что лежала сверху, выскользнула из рук, и скрепленные файлы веером рассыпались по полу. Вместе с ними выпали два американских паспорта. Ева подняла тот, что упал ближе к ней, и открыла. На главной странице было написано её имя, но с совершенно незнакомой фамилией. Ева Энн Хэнсон. Она скользнула взглядом по остальным строчкам. Все данные совпадали, включая место и дату рождения. На её лице застыло изумление. С фотографии, сделанной для какого-то студенческого документа — кажется, ещё в магистратуре, — смотрела она сама. «Что, чёрт возьми, происходит? Для чего это?», — мысленно возмутилась Ева, пытаясь осмыслить увиденное и найти хоть какое-то разумное объяснение. Грейвз что, собрался уехать вместе с ней из штатов или вести двойную жизнь? От него можно было ожидать чего угодно. Она схватила второй паспорт. Первый всё ещё был зажат между пальцами, и Ева переложила его на колени, чтобы освободить руку. Этот документ принадлежал уже Филу. Та же дата рождения, что в том паспорте, который она видела на яхте, но, как и у неё, здесь стояла другая фамилия. Филлип Артур Хэнсон. Ева смотрела на его фотографию и не могла связать этого человека с тем, кого знала. Получается, Грейвз — это не фамилия? Или тоже подделка? Всё это уже походило на какой-то сюр, и она поймала себя на том, что хочет рассмеяться от масштаба беды, которой ей, возможно, чудом удастся избежать. По крайней мере, хотелось в это верить. Она оглянулась вокруг, и на всех бумагах в поле её зрения фигурировала другая фамилия. Но почему Филлип известен именно как Грейвз? Почему нигде в интернете не встречается этот Хэнсон? Вопросов появлялось всё больше, а ответов на них не было совсем. «Он не тот, за кого себя выдаёт…», — с ужасом осознала она, пока изучала многочисленные папки с правами на собственность и учредительными договорами. Свидетельство о браке лежало в отдельной папке. Ева вытащила его и развернула. Свою подпись она узнала сразу — чуть неровный почерк с вылетевшей за край буквой. Одна фамилия на двоих. Как будто они были самой обычной семейной парой. Как будто ничего другого никогда не существовало. Она вспомнила ту ночь. Прошло так мало дней, но воспоминания стирались, как по прошествии многих лет. Становились смазанными, нечёткими. Словно ей приснился кошмар. Вино, которое он тогда предложил. Жар, разлившийся по телу, путающиеся мысли. И его тихое, но убедительное: «подпиши». Ева подписала не глядя. Она думала, что этот туман в голове от усталости или отчаяния, что в напитке не было ничего изменяющего волю. Что на самом деле было в алкоголе? Наркотики? Какая-то малоизвестная фармацевтическая разработка? Она надеялась, что в тот момент её шаткое решение не было подкреплено остатками вещества. У неё оставались сомнения. Теперь дошло окончательно. Какой же ты расчётливый мудак, Фил. Он уже всё решил за неё до того, как она поставила подпись. Ева перечитала ещё раз. Место, дата, имена. Фамилии, под которой он известен, не существовало. По крайней мере, юридически. Он женился на ней под именем, не мелькающим в публичном поле. Но был ещё брачный контракт. Если она его прочитает, узнает условия, то у неё появится конкретная почва для юридической аргументации. Это бы уменьшило её страх и дало инструмент для давления на него. «Интересно посмотреть что там», — подумала Ева и стала искать его в кипе бумаг. Она вспоминала, как адвокат раскладывал на столе документы, как Грейвз подвинул к ней файлы и сказал: «подпиши здесь и здесь». В чём ещё она расписалась помимо свидетельства о браке? Ева перерыла все папки — разложила их на полу, проверила каждую, заглянула в пустые конверты. Контракта не было. Она села на колени среди бумаг, перебирая их снова, но уже медленно и более внимательно. Может, он был в другой папке? Может, Грейвз забрал его? А может, она придумала контракт от паранойи? Но это маловероятно — адвокат тогда приезжал не просто так. Они могли бы обойтись без него. По американским законам для свадебной церемонии достаточно только уполномоченного для брака лица, в качестве которого выступил судья. Ева так и не нашла его. Значит, Фил вообще не собирался давать ей юридическую защиту? Факт того, что контракт намеренно скрыт, вызывал у неё тревогу. Но подобные переживания уже не имели значения. Этого брака больше нет. И их тоже больше нет. Зато ей попались документы на элитную недвижимость в разных уголках страны. Счета в банках, суммы на нескольких из них заканчивались девятью нулями, но она не стала считать — цифры и так плыли перед глазами. Состояние мужа было больше того, что Ева когда-то видела в статье. И везде стояла приписка мелким шрифтом: «действует от имени траста Хэнсон». Компания, контракты, всё, что Филлип показывал миру, — это одна оболочка. А всё, что он на самом деле имел, оформлено на другого человека. Человека, которого она не знала, и которым он являлся на самом деле. Ева подняла свой поддельный паспорт, провела пальцем по фотографии. Когда он сделал это? Когда решил, что она тоже станет Хэнсон? До свадьбы? После? Или с самого начала. С той первой ночи, когда её привезли в его особняк. «Всё это лирика… я здесь за другим», — пронеслось в голове, когда она посмотрела на сейф. Деньги лежали в самом низу. Две крупные стопки, перетянутые банковской лентой, — по полмиллиона долларов в каждой. Ева аккуратно положила их плашмя на дно сумки, прикрыла сверху полотенцем и одеждой, собрала разбросанные папки и файлы, затем аккуратно разложила всё по местам. Оставалось спуститься и выйти к охране, стараясь нести сумку так, чтобы не выдать её вес. Досматривать не станут, но лишнее внимание было ни к чему. Проверив в мини-рюкзаке свои настоящие документы и кошелёк с наличными, Ева достала телефон и последний раз зашла в галерею, нажав на совместную фотографию с братом. На глаза навернулись слёзы. Она увеличила его лицо и коротко поцеловала куда-то в район лба, а потом ещё минуту неотрывно смотрела в глаза. Алан выглядел довольным, одной рукой обнимая сестру за талию, а другой держа огромную рыбину, пойманную им за несколько минут до снимка. Это было год назад. Уже давно, но так недавно. — Прости… — тихо всхлипнула Ева. — Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Она выключила устройство и вытащила сим-карту, разрезав её ножницами со стола. Ева уже знала, что оставит телефон в машине, пока будет ехать в город. И когда Фил будет проверять последнее местоположение, то найдёт его там. Когда она вышла из дома, двигатель внедорожника был уже заведён. Охране было известно во сколько Ева будет выходить. Все её поездки были согласованы с Грейвзом. В целом, он не держал в особняке, но требовал, чтобы она чётко озвучивала свои планы. — Мэм, ваш телохранитель попросил у босса отгул перед его отъездом, — пояснил старший смены. — Вас отвезёт он, — и, указав рукой на подходящего к ним высокого брюнета, отошёл ответить на звонок. Она поблагодарила и обернулась. Тот самый охранник, что больше всех обсуждал её за спиной со своими коллегами. Ей мстительно хотелось, чтобы этому идиоту прилетело. Она знала: Грейвз спустит с него шкуру за пропажу жены, потому что случилось это именно в его смену. И хорошо, что Джастин не пострадает. Иначе осталось бы на её совести. — Отлично выглядите, мэм, — заметил мужчина и открыто скользнул взглядом по её фигуре. — Вам помочь с сумкой? — Сама справлюсь, — усмехнулась Ева и села на заднее сиденье, язвительно думая о том, что помощь в скором времени понадобится ему самому. Всю дорогу до города она перебирала в голове что скажет Кармен. Подруга будет ждать в условленном месте — они договорились о встрече ещё накануне. И хоть та знала ситуацию в общих чертах, но Ева не рассказала ей всего. Только то, что нужно уехать. Кармен не задавала лишних вопросов, но было понятно: разговора нельзя избегать вечно. Придётся объяснять и вытаскивать из души часть того, что немыслимо сильно хотелось стереть из памяти. Когда автомобиль подъехал к фитнес-клубу, Ева потянулась за сумкой и незаметно сунула телефон в боковой карман обшивки двери. Потом подумала о том, что это слишком заметно, и вытащила его обратно. Охранник тем временем смотрел на центральный дисплей, паркуясь по камерам заднего вида. Хитрая улыбка расцвела на её лице. Ева нагнулась, чтобы завязать кроссовки, а сама в этот момент быстро положила устройство под водительское кресло. Мужчина обернулся через плечо и спросил: — Во сколько вы освободитесь? — Через шесть часов. У меня тренировка, потом спа и массаж. Вы можете пока поехать по своим делам. Он явно обрадовался, что освободился на полдня. — Хорошего дня. — Взаимно, — бросила Ева, выходя из машины. На ресепшене стояла девушка, которая всегда работала в утреннюю смену. Администратор взяла у Евы карту клуба, провела её через сканер и привычно пожелала продуктивной тренировки. Через стеклянные двери было видно, как черный Chevrolet сдавал назад, разворачиваясь к выезду. Ева пошла в раздевалку. Там она переоделась в подготовленную одежду, а затем вышла, сразу же свернув в боковой коридор. Здесь было тихо, кондиционеры ровно гудели, из зала доносилась приглушённая музыка. Ощущалось, будто между лопаток покалывает от мысли, что сейчас кто-то окликнет её по имени. И она, не сбавляя шага, прошла мимо дверей с табличками «администрация» и «склад». В конце коридора мигала вывеска выхода во внутренний двор. Четыре здания здесь располагались квадратом: фитнес-клуб, спа-центр и офисное крыло, где на втором этаже работала Кармен. Толкнув тяжёлую дверь, Ева вышла на улицу. Кармен сидела на прохладном бортике фонтана, что-то увлечённо читая в телефоне. Заметив подругу, она поднялась и поспешила к ней, на ходу раскрывая объятия. — Карми… — Я сняла тебе квартиру на месяц на своё имя. Адрес нигде не светила. Его знаем только я и ты, — сказала она, доставая из рюкзака записку с адресом. — Когда приедешь на место, то возьмёшь ключи в почтовом ящике — он будет открыт. — Спасибо тебе большое, — обрадовалась Ева. — Пока что на месяц достаточно, а с постоянным жильём потом разберусь. Может быть, в том штате я не останусь. Первые полгода придётся покататься по стране. — Да, это разумно. Я приеду к тебе через три недели, вместе придумаем что делать дальше. Ты главное не появляйся в людных местах и… — Да знаю я, — с губ Евы сорвался короткий смешок, и она, вспомнив о том, что хотела спросить, перевела тему разговора: — Телефон купила? Кармен протянула ей айфон, который всё это время держала в руке. — Вот. Внутри есть симка. Я его настроила, завела аккаунт на имя рандомного парня из интернета, так что мы с тобой теперь мастера конспирации, — ослепительно улыбнулась она. Ева убрала коробку в сумку, достала кошелёк и отсчитала тысячу долларов. — Держи. Они снова обнялись. — Мы ещё увидимся. Обязательно. — Мне жаль, что так вышло, — тихо ответила Кармен. — Что он… что всё это. Что ты одна сейчас, а я не могу… — Перестань, Карми. Всё в порядке. Было бы хуже, если бы я осталась, — и разжала объятия. Подруга взяла Еву за руку, и они вместе пошли к выезду. Такси уже ожидало у обочины — серая Toyota Camry с погашенными шашками. Внутри водитель пересчитывал заработанное, не поднимая головы на окружающих. — Держись, — Кармен отпустила её руку. — Напиши, как устроишься. — Напишу. Ева села на заднее сиденье и бросила сумку рядом. — Куда едем? — На центральный автовокзал, пожалуйста. Она посмотрела в окно: Кармен всё ещё стояла у металлической калитки своего офиса, ободряюще подмигивая подруге. Наконец машина тронулась, оставляя позади относительно беззаботную жизнь. И пусть дальше всё сложится по-другому. Никто из них — ни Ева, ни Кармен не заметили, как старенький седан, припаркованный на пересечении улиц, плавно тронулся следом, как только такси выехало со стоянки. Он держался в двух машинах позади, не приближаясь и не выделяясь в потоке. — Слежу за объектом, — пробасил мужской голос в гарнитуру.

♜♠︎☠︎

4 июля 2024 г., 23:30 по м.в.

Отель Atlantis The Royal,

Дубай, ОАЭ.

Панорамные окна люкса выходили на Персидский залив — вода казалась черной, только огни пальмовых островов отражались в ней дрожащими дорожками. Грейвз не стал включать свет. Он прошёл в гостиную и бросил пиджак на диван. Номер был слишком просторным для одного человека. Филлип всегда снимал целый этаж, если приезжал сюда по делам или просто на отдых. В соседних номерах располагалась охрана. Иногда — любовницы. Это удобно. Особенно если учесть, что в пятизвездочных отелях можно арендовать приватную переговорную, не покидая пределы этажа. Он вытащил телефон из кармана брюк. Ни одного пропущенного звонка. Ни одного уведомления. Найдя в списке контактов жену, Грейвз нажал на вызов. Сначала раздались долгие гудки, а потом за ними последовал сброс. Набрал ещё раз — тот же результат. Он списал на то, что в Сан-Антонио утро. Может, Ева в душе или уже едет на работу. В итоге решил написать ей в чат: «Привет. Звонил, ты не отвечаешь. Как дела?». Через пару часов его будут ждать в лобби, а пока оставалось время на то, чтобы привести себя в порядок и собраться с мыслями на остаток дня. Отчего-то Грейвз после перелёта чувствовал себя нехорошо, но не понимал морально или физически. Как будто навалилось всё и сразу.

01:35 по м.в.

Давний партнёр по бизнесу — Зейн Санджан — шагнул навстречу, протягивая правую руку, а левой обхватил ладонь Филлипа сверху. Эмиратец. В прошлом военный, покинувший службу по выслуге лет, а теперь видный бизнесмен, расширивший связи на несколько континентов. Грейвз сдержанно улыбнулся, позволяя себя приобнять. Короткое пожатие, легкое притяжение к себе — и вот они уже соприкасаются плечами. Санджан хлопнул Грейвза свободной рукой по спине, как старого друга после долгой разлуки. — Давно не виделись, — добавил он уже по-английски, отстраняясь, но не убирая ладонь с плеча Филлипа. — Проходи, брат. Я тебя заждался. В приватном зале, куда они пришли, было полутемно. Приглушённый свет падал на стол для покера, в углу работала акустика для фона. Две девушки в коротких платьях сидели на бархатном диване у стены, держа в руках бокалы с шампанским. — Располагайся, — Зейн махнул рукой в сторону стола. — Выпьем, поговорим. Грейвз опустился в кресло, окинув взглядом помещение. Девушки, стол, бар в углу — всё как обычно. Санджан любил обставлять встречи так, чтобы собеседник чувствовал себя дорогим гостем. Это работало не на всех, но Филлип не возражал. Он знал правила этой игры. — Как долетел? — Санджан разлил виски по бокалам, пододвинул один Грейвзу. — Нормально. — Филлип взял бокал, но пить не стал. — Дела здесь появились. — Дела подождут, — улыбнулся Зейн, откидываясь на спинку. — Ты же не только ради них приехал, я прав? Грейвз промолчал. Санджан знал, что задавать лишние вопросы бесполезно, но иногда все равно пробовал. — Ладно, — он хлопнул ладонью по столу. — Тогда к делу. Ты говорил, тебе нужна информация по маршрутам. У меня есть кое-что, но сначала… — он кивнул в сторону девушек. — Знакомься, Фил. Одна из них поднялась, подошла ближе. Длинноногая красавица в платье, которое не оставляло простора для воображения. — Она свободно владеет английским и умеет поддержать разговор. Тебе же нравятся умные — это, насколько я помню, твой скромный фетиш. Так вот эта красавица сделает всё, что захочешь. Неплохая компания на вечер, согласись? Зейн похабно улыбнулся ей и несколько секунд помолчал, прежде чем добавить: — Золото, покрутись, покажи свои шикарные ножки. Блондинка послушно поднялась и грациозно обогнула стол. Она медленно повернулась и встала так, чтобы Грейвз смог рассмотреть её со всех сторон — стройные ноги в брендовых туфлях, идеальная задница, обтянутая коротким платьем, красивая грудь, ухоженное лицо и укладка. Филлип скользнул по ней оценивающим взглядом. Девочка явно профессионал своего дела. Она принимала позы, которые отрабатывают часами, чтобы клиент смог оценить каждую деталь. В уме она уже прикидывала сколько сможет с него поиметь: стоимость вечера, возможные подарки, уровень притязаний. А, может, что-то больше? Может, ей тоже повезёт получить билет в богатую жизнь за свою красоту? И сейчас перед ней очередная лотерея? Санджан кивнул ей, и девушка мгновенно подсела к Грейвзу, проведя пальцем вверх по его бедру. Она прижалась к крепкому плечу, шепнув какой-то грязный комплимент, который обычно всегда работал на мужчинах. — Убери её, Зейн. Я женат. — Расслабься, друг. Это Дубай — здесь можно всё, — тот небрежно махнул рукой, демонстративно обнимая свою спутницу. — Супруга не узнает. Мы же не вчера родились. Один вечер точно ничего не значит. — Нет, — твёрдо сказал Филлип и отодвинулся в конец дивана, посмотрев на блондинку с плохо скрываемым отвращением. — Мне не нужны шлюхи. — Счастливая женщина ваша жена, — тихо сказала девушка, так, чтобы услышал только он. — Простите, что так вышло… Я не знала. Она бесшумно села в метре от Грейвза, стараясь быть незаметной, чтобы не нарваться на нехорошие последствия после предупреждения не отсвечивать. Санджан разочарованно цокнул языком на то, что его подарок не оценили по достоинству. — У тебя, кстати, были содержанки? — он откинулся на спинку дивана, расслабленно поглаживая бедро своей спутницы. Брюнетка замерла рядом с ним, привычно играя роль дорогого аксессуара — мило улыбалась, чтобы не раздражать, и молчала. Грейвз поднёс бокал к губам и сделал глоток, давая виски обжечь горло. — Была одна пару лет назад, — ухмыльнулся он. — Захотел девственницу для её незабываемого первого раза и дальнейших отношений. Пломбу я сорвал, а вот продолжать не захотелось. Вдобавок она ещё и залетела, а мне не нужен был ребёнок от женщины, которую я не люблю. Хотя девчонка хорошая, даже жалко её было, когда она рыдала после аборта. Но я её выгодно пристроил, так что, думаю, у неё сейчас все в порядке. Знаешь, у меня тогда был не лучший период в жизни, мягко говоря. Курил травку, развлекался по-всякому. Зейн плотоядно улыбнулся, его пальцы скользнули спутнице между ног, и брюнетка послушно раздвинула бедра шире, принимая ласку. В глазах мужчины заплясали весёлые огоньки — он уже предвкушал, что история будет стоящая. — Это как? Филлип криво усмехнулся и поправил ворот рубашки, наблюдая, как с губ девушки сорвался стон, когда рука Санджана проникла к ней в трусики. — Говоришь девчонке улыбаться и замереть в одном положении, — Грейвз поднял пустую ладонь, словно демонстрируя невидимую мишень. — Ставишь ей на ладонь бутылку, отходишь подальше и полупьяный шмаляешь из пистолета, — и навёл сведённые вместе пальцы на брюнетку, изобразив выстрел. Она испуганно вздрогнула. Зейн с силой надавил на стенку влагалища, возвращая на место. Он довольно рассмеялся, запрокинув голову. Его рука под платьем задвигалась активнее, и девушка прикусила губу, стараясь не издать ни звука. — Один раз я перепил и промахнулся… — Филлип провёл ладонью по лицу, сверху вниз, стирая ухмылку вместе с воспоминанием, и посмотрел на Санджана уже уставшим взглядом. — Ладно, не будем об этом. Зейн щелкнул пальцами. Девушки поднялись, блондинка бросила обиженный взгляд на Грейвза и выпорхнула следом за брюнеткой. — Женитьба меняет людей, — усмехнулся Санджан, разливая остатки виски. — Раньше ты не был таким щепетильным. — Ну… раньше у меня не было того, что есть сейчас. Поверь, друг, теперь я счастлив, как никогда раньше. — И как она? — Зейн подал бокал, задержав взгляд на его лице. — Счастлива? — А у тебя советы есть? С такими вопросами. — Всего лишь любопытство, — Санджан подался вперёд, наблюдая за собеседником. — Ты приехал не просто так, Фил. Говори, что нужно. Грейвз сделал глоток, поставил бокал на стол. — Маршруты. Твои старые каналы через Сомали. Кто сейчас контролирует северный коридор? Зейн прищурился, но усмешка не сошла с его лица. — Дорогой вопрос. — Я заплачу. — Деньги потом, — Санджан отмахнулся. — Ты лучше скажи, как там наш сингапурский проект? — В смысле? — Команда, в чей стартап мы вложились три года назад, теперь тестирует свои системы в Джебель-Али. Если пилот пройдёт, то с ними заключат очень жирный контракт. Помнишь, ты тогда сказал, что если это взлетит, то тебе не придётся рисковать людьми в Ормузском проливе? Твоя доля сейчас уже стоит под миллиард баксов. — Ты про софт для автономной навигации для контейнеровозов? — уточнил Грейвз. — Да. Если захочешь выйти — я найду покупателя. Там уже очередь из фондов. — Оставь пока. Выжмем максимум, и тогда продам. — Ну смотри… — весело усмехнулся Зейн и залпом допил остатки виски в стакане, поморщившись от крепости. — А то вдруг надоест людей убивать, и ты решишь податься в капитаны дальнего плавания. Беспилотного. Он рассмеялся, довольный своей шуткой. Грейвз вскинул брови, оглянулся по сторонам. — Мда… чувства юмора тебе не занимать. — Ты обиделся? — подмигнул Зейн. — Ага, сейчас разрыдаюсь прямо здесь, — Филлип картинно закатил глаза и прикрыл лицо рукой, изображая плач. — Никогда не сомневался в твоём актёрском таланте. Ладно. Предлагаю вот что. Давай сыграем в покер? Информация против ставки, как в старые добрые. — Правила твои? — Мои. — Санджан начал тасовать колоду отточенными движениями. — Но играем по-крупному. Я выигрываю — ты платишь двойную цену за информацию. Ты выигрываешь — получаешь её бесплатно. — Идёт, — Филлип подвинул свой бокал в сторону, освобождая место на столе. — Сдавай. — За стол, — Зейн поднялся первым, кивнув в сторону соседней комнаты. — Здесь неудобно. Они перешли в смежное помещение, где стоял полноценный покерный стол с зеленым сукном, подогревом для карт и держателями для фишек. За ним уже ждал дилер в белой рубашке и черном жилете. Мужчина средних лет, с невозмутимым лицом, привыкший работать быстро и незаметно. Он молча кивнул гостям, распечатал колоду и разложил фишки. Грейвз сел напротив Санджана. Дилер начал сдавать. Никаких лишних слов. Только карты, ставки и взгляды через стол. Зейн первым сделал ход, отодвинув фишки в центр. — Так что насчёт Сомали? — спросил Грейвз, не глядя на карты. — Кто сейчас рулит северным коридором? Санджан приподнял уголки своих карт, оценивая комбинацию. — Твоя ставка, Фил. Информация приходит после игры. — Или во время, — Грейвз подвинул фишки, уравнивая ставку. — Я не настолько терпелив. — Заметно, — Зейн сбросил карту, принимая проигрыш в первой раздаче. — Северный коридор сейчас поделён. Небольшая часть старых каналов, которыми ты пользовался, отошли к людям Макарова. Но есть обходные пути. Дороже, медленнее, зато без лишней мозгоебли. — Какие? Дилер собрал карты, начал новую раздачу. Фишки зашуршали по сукну. — Через Эритрею. Таможня там работает по-своему, но с ними можно договориться, — Зейн получил новые карты, взглянул на них, оставляя раздачу. — Только цена выросла. Вдвое. Если не втрое. Грейвз посмотрел на свои карты, потом на Санджана. — Назови сумму. — Десять миллионов за проход. Плюс гарантии, что груз не светится. — Принимается. Зейн поднял бровь. — Даже торговаться не будешь? — Мне нужен этот маршрут. — Филлип сделал ставку, подвинув фишки. — И я плачу за информацию, а не за воздух. Если ты дашь контакты на Эритрею — деньги переведу сегодня. — Договорились. — Санджан сбросил карты наблюдая, как дилер собирает колоду. — Ты стал сговорчивее, Фил. Раньше за каждую цифру зубами держался. — Раньше у меня было меньше проблем. — А теперь? Грейвз не ответил. Дилер начал новую раздачу. Фишки снова зашуршали по столу.

♜♠︎☠︎

5 июля 2024 г., 13:00 по м.в.

Клиника Al Sahra Medical Center,

Дубай, ОАЭ.

Rolls-Royce остановился у служебного входа клиники. Грейвз направился к неприметной двери без вывески, скрытой за бетонной аркадой. Охранник в тёмно-синей униформе молча кивнул, пропуская его внутрь. За стеклянными дверями начинался коридор без окон, выложенный светлой плиткой. Впервые в жизни Филлипу было не по себе. Он по привычке закатал рукава на рубашке до локтей и резко выдохнул, жалея, что вообще затеял эту поездку. Дурное предчувствие. Будто бы ничего хорошего ему здесь не сообщат. Сопровождающий встретил возле лифта и нажал кнопку третьего этажа. Там размещали пациентов, чьи имена не должны были фигурировать ни в каких документах. Есть ли разница кого лечить, если за это хорошо платят? Вряд ли. Особенно если всё легально. Грейвза проводили в специальную зону ожидания в коридоре, куда, как ему пояснили, должен подойти врач. Он осмотрелся. В углу помещения стоял кулер с водой, рядом — белый кожаный диван и стол из темного дуба, на котором лежал свежий номер The Financial Times, аккуратно сложенный так, что центральная полоса с котировками смотрела прямо на посадочное место. «Круто придумали», — с нервной иронией подумал Филлип. Он не стал садиться и пошёл к окну. За плотными жалюзи скрывалась фальш-панель: зона находилась во внутреннем периметре здания, и вместо привычного дубайского антуража глаза упирались в матовые стекла, за которыми угадывалось только холодное свечение светодиодных ламп. Как будто здесь не существовало времени суток. Грейвз взглянул на наручные часы. Прошло всего две минуты, как он вошёл, а ему казалось, что прошло полчаса. Он заметил, что в помещении нет ни одного острого угла. Стены переходили в потолок плавной дугой, как в ангаре. «Дизайн «био-фил», — вспомнил он термин. Безопасная среда. Смешно. «Позовите меня, когда он придёт», — хотел было бросить сопровождающему, но тот бесшумно исчез, растворившись за дверью, которая закрылась без щелчка. Прямо напротив входа висела картина. Не безликий абстрактный принт, а настоящий Ротко — тёмно-бордовая бездна, затянутая в фиолетовый дым. Грейвз смотрел на неё, пытаясь уловить хоть какую-то суть в этой мазне. И чем дольше он смотрел, тем меньше видел в бордовом искусство и больше — запёкшуюся кровь. Наконец эту гнетущую тишину прервали. — Мистер Грейвз? — обратился пожилой мужчина, на ходу протягивая руку. — Я доктор аль Хадид, заведующий отделением гепатопанкреатобилиарной хирургии. Я оперировал вашего бойца три дня назад. — Да, здравствуйте, — Филлип приветливо улыбнулся и пожал ладонь в ответ. — Как он? — Хороших известий у меня для вас, к сожалению, нет. Ночью у него открылось вторичное кровотечение. Он был стабилен первые двое суток. Печень, по милости Аллаха, вела себя прилично. И, в целом, дело шло на поправку. А вот сегодня ночью упало давление. Мы пытались поднять его. Прессоры, трансфузия, всё, что только есть. Но… на краю раны развился ишемический некроз. Произошла аррозия сегментарной ветви воротной вены. — Простите, но я не знаком с медицинской терминологией. — Я попробую объяснить понятнее, — Аль Хадид поправил очки и, выдохнув, продолжил: — Кусок печени, который я зашивал, начал отмирать. При подобных ранениях такое случается. Некротический процесс может начаться на вторые-третьи сутки, даже если всё сделать правильно. Но источник кровотечения находился внутри печени. Чтобы остановить его, нужно резать снова. А чтобы резать снова, нужно нормальное давление. Замкнутый круг. Вы понимаете? — Понимаю. — В три часа сорок минут мы остановили реанимацию. Грейвз не ответил, смотря куда-то мимо, в коридор. Клиника жила привычной суетой. Только внутри него будто выжгли всё, что оставалось. — Он не мучался. Он был в медикаментозной коме, не чувствовал боли. Он ушёл спокойно, если это может служить утешением… Скажите, у него есть родственники? — Алан был братом моей жены. — Мне искренне жаль. Сил и терпения вам и вашей супруге, — врач убрал руки в карманы халата. — Сейчас к вам подойдёт наш административный координатор и объяснит дальнейшие действия. — Спасибо вам за попытку, доктор, — с печалью в голосе произнёс Грейвз. Аль Хадид кивнул и попрощался, неловко улыбнувшись в знак поддержки. Он подошёл к мужчине в строгом костюме, который до этого стоял в дверях, соблюдая дистанцию. Они обменялись несколькими фразами на арабском. Тот кивнул и направился к Филлипу. — Господин Грейвз, меня зовут Хасан Биши. Я представляю отдел по международным случаям. Судебно-медицинское вскрытие завершено, свидетельство о смерти оформлено. Тело подготовлено к репатриации и помещено в герметичный транспортный контейнер. Все сопроводительные документы на вывоз и перевозку вам сейчас принесут. Нам потребуется подпись законного представителя семьи или уполномоченного лица от организации, где служил покойный. «Тебе теперь с этим жить…» — вдруг пронеслось в мыслях. Почему стало вдруг так тихо? Почему все звуки теперь доносятся словно сквозь толщу воды? Откуда это адское чувство вины? Он опустил взгляд в пол, не в силах больше смотреть в глаза кому-либо. Хотелось провалиться сквозь мраморный пол этой долбанной клиники, или облиться бензином и сжечь себя заживо. Сколько стоит человеческая жизнь? Ни черта, если подумать. Стечение обстоятельств. Обстоятельств, мать его. Чтобы заполнить свою жизнь, потребовалось разрушить чужую. Отправить в долгую командировку человека, верного тебе, лишь бы он не мешал грандиозному плану сближения с девушкой. И думать, что там относительно безопасно, что потом он обязательно найдет слова для объяснения произошедшему. Он должен был понять его как мужчина мужчину. Алан берёг свою Еву. И Филлип свою Еву тоже берёг. Разве можно подойти и объяснить, что командир положил глаз на сестру своего подчиненного, что его отправили за тысячу миль не по службе, а по личным причинам? Поймёт и благословит. Ага, как же. Выходит, Грейвз просто убрал его с дороги. Прости меня за всё, Господи. «Как там говорится? В начале было слово, и слово было у Бога, и слово было Бог?» — рассуждения крутились в голове по кругу. Проговариваемые с целью найти хоть какое-то вразумительное объяснение тому, что творится. Нет, не так. Тому, что он натворил. Прости, что поверил в любовь. Прости, что не принял отказ. Прости, что забрал её силой. Прости, что женился на ней, когда она не хотела. Прости за причастность к гибели своего солдата. И прости за то, что брат не смог защитить её от главной угрозы. Потому что главная угроза носила тот же шеврон, что и он сам. Никакие оправдания не сделали бы эту ситуацию приемлемой. Сколько не пытайся, клеймо останется навечно. Наказание можно отбыть. Искупить. Отмолить. А ответственность — это жить с тем, что ты сделал. Каждое утро просыпаться, видеть лицо любимой женщины и знать, что своё собственное счастье ты построил на крови.