Нежелательные лица

Сегодня воздух в «Silencio» особенно сильно въедался в лёгкие и давил на виски. Несмотря на происшествие, казино продолжало работать в прежнем режиме, будто крупье просто сменил лицо. Но это происшествие подкосило Влада. Думалось труднее обычного, легкость руки словно отяжелилась маленькими гирьками, подвешенными к каждому пальцу, а взгляды проигравших вызывали тошноту. Он заказал бренди, хотя обычно практически не пьет, чем тоже смущал многих своих оппонентов. Первый глоток не принес облегчения, вторым он уже осушил бокал, и мир частично начал возвращать свои краски. Влад повторил заказ бармену, и после второго алкоголь уже ударил в голову с неожиданной, коварной силой. Звон фишек, разговоры, музыка слились в единый оглушающий поток, через который прорывалось что-то ещё давно забытое, отдалённо напоминающее немецкую речь. Ноги стали ватными, а мысль о том, чтобы дойти до своего отеля через пол-Чикаго, показалась невыполнимой задачей. Влад совершил над собой волевое усилие и, спотыкаясь, вывалился в подворотню, глотнув ночного, сравнительно свежего воздуха. От этого стало только хуже. Стена заплыла перед глазами, и Влад, прислонившись к холодному грязному кирпичу, понял, что иначе рухнет. Стыд, слабость и та самая, знакомая черная пустота накатили разом. Рев двигателя ударил по ушам так, что Влад зажмурился от боли. Из темноты выплыл мотоцикл, явно видавший виды. Олег, только что закончивший возиться с подозрительно сейфом в подсобке управляющего, вырулил из-за угла на своем, наконец-то собранном «Харлее». Он увидел фигуру у стены, узнал силуэт, и первой его мыслью было — дать газу, но он остановился. Олег не очень хорошо умел считывать человеческие эмоции, но этого не требовалось, чтобы увидеть, что Владу плохо, и, что ещё хуже, ему такое состояние совершенно не свойственно. — Эй, ты чего тут? Влад медленно поднял голову. Его глаза, мутные и красные от выпивки, с трудом сфокусировались на Олеге. Попытался улыбнуться своей фирменной, но получился кривой, болезненный оскал. Олег тяжело вздохнул. Идиот. Полный идиот. Он слез с мотоцикла, и, приблизившись на метр, ощутил кисловатый запах дорогого алкоголя и табака. Он брезгливо поморщился. — Давай, подброшу, — буркнул он, беря Влада под локоть. Тот был удивительно легко управляемым в таком состоянии для своего роста. — Куда тебя везти хоть? Влад смешно нахмурился и почесал затылок, вспоминая. Олег не заметил, как начал улыбаться, но поймав себя за этим, тут же состроил серьезную мину. Старания Череватого назвать адрес успехом не увенчались, он только разводил руками, объясняя, как выглядит отель, но Олегу, перемещающемуся только между казино и мастерской, это ни о чем не говорило. Попытка усадить Влада на мотоцикл превратилась в комедию. Тот норовил завалиться набок, его длинные ноги не находили упора, только вяло волочились по земле. В конце концов Олег, чертыхаясь, буквально впихнул его, прижав грудью к себе. — Держись крепче, если не хочешь вылететь под колеса грузовика, — пробурчал Олег, натягивая на бестолковую голову шлем. Влад глупо уткнулся лбом Олегу в шею, крепко зажмурившись, в надежде хотя бы немного унять боль в пьяной голове. Олег от прикосновения весь напрягся, натянулся как тетива, и крепче сжал руль байка. Влад слегка притёрся к теплой коже, его дыхание щекотало шею, и Шепс был вынужден собрать все остатки сил и достоинства, чтобы не шелохнуться, сохранить лицо и не спугнуть ненароком. Они направились к мастерской, потому что Влад не смог адекватно сообщить адрес своего отеля. Олег поворачивал к дому с хорошо скрываемой радостью. Настолько хорошо, что он сам толком не отдавал себе отчёт о своих чувствах. Он осознавал только то, что от того, как Влад прижимался к его спине, по ней расплывался жар, а из-за рук, слабо держащих его бока, поджимались на ногах пальцы. Олег вдруг ощутил куда более привычное ему раздражение на реакцию своего тела и на самого Влада, которому так некстати нужно было напиться вхлам и стать принцессой в беде. Олег нахмурился и затормозил у ворот. Он грубовато убрал от себя руки Влада, но пожалел в ту же секунду, когда тот поднял на него немного сонный и жалостливый взгляд. У него почти всегда глаза были такие грустные, что хотелось разбить голову об стену, если бы это могло его хоть чуть повеселить. Олег моргнул и решил для себя, что всё-таки надумал эмоции в чужих черных глазах. — Не похоже на мой отель, — вяло пробубнил Влад, неуклюже перекидывая длинную ногу через седло мотоцикла. Он едва не упал, зацепившись носком, но успел подставить руки и опёрся ими на землю вместо того, чтобы вспахать её носом. — Потому что это не он, — отозвался Олег, отворяя скрипучую металлическую дверь. — Проходи, можешь лечь на диване, только тряпки оттуда свои уберу. Влад застыл в проходе, характерным жестом потирая пальцами подбородок. — Ты чего? — Олег подошел поближе, вглядываясь в его лицо, может, нехорошо стало. — Всё нормально, — тихо ответил Влад, глядя Олегу куда-то за спину. Рука как будто сама собой поднялась к резинке, стягивающей волосы, слегка влажные от пота. Он медленно потянул за неё указательным пальцем, освобождая кудри, мгновенно рассыпавшиеся по плечам черными волнами. Олег, кажется, не дышал. Он не знал, на чем остановить свой взгляд, поэтому просто смотрел вперёд — в шею, в сереющие цифры под кожей, боясь сделать лишнее движение, лишний вдох. Влад заправил одну прядь за ухо, открывая взору раскрасневшееся лицо. Олег перехватил его руку и опустил её вниз. — Я принесу тебе воды, — голос сел и немного охрип. Олег поспешил удалиться в кухню. Влад ещё некоторое время стоял столбом и смотрел на свою ладонь, которая хранила ощущение мягких волос, потом тряхнул головой, сбрасывая морок, и прошёл вглубь помещения. — У тебя тут уютно, только маслом воняет, — вернув голосу привычный нахальный задор, сказал Влад. — Не жалуйся, я мог тебя вообще на улице оставить, — не глядя на него, ответил Олег и поставил на столик кружку с водой. — Молчу, молчу, — он театрально поднял руки, сдаваясь, и плюхнулся на пыльный диван.

***

Олег открыл глаза, огляделся — он был мальчишкой у ржавого забора, но это была не их деревенская изгородь. Это была колючая проволока в три ряда, и за ней, в серой мути рассвета, двигались тени в полосатых робах. Он искал лицо брата среди этих теней, взгляд метался от одного бритого затылка к другому и нашёл. Саша был не таким, каким уходил на войну — со спокойной поддерживающей улыбкой и неизменной хитрой искрой во взгляде, а изможденным, с ввалившимися щеками, серым. Он стоял, прислонившись к столбу, и смотрел прямо на Олега. Вдруг его губы будто с треском засохшей по краям кожи раскрылись, пытаясь облечь разрозненные мысли в слова. Олег силился разобрать, он был уверен, что Саша пришёл сказать что-то очень важное, хоть и короткое. Один слог. Перспектива сна сменилась. В руках — влажная от пота петля из размочаленного бинта. Горло сдавливало отчаяние хлеще самодельной удавки. Он встал на шаткий ящик, перекинул через балку ткань и затянул узел. Он уже приготовился сделать последний шаг, как его собственные ледяные, покрытые фиолетовыми пятнами и струпьями руки, накрыли чужие — огрубевшие от изнуряющего труда ладони сжимали его дрожащие кисти почти по-матерински мягко. Они разжали его пальцы, опустились на плечи и вдруг начали его трясти. Влад резко распахнул глаза. Над ним тучей навис Олег, который агрессивно тряс его за плечи, сжимая его подрагивающее тело немного сильнее, чем нужно, в отчаянных попытках его разбудить. Видимо Влад напугал его своими криками и вознёй, и тот проснулся. Всегда каменно-спокойное лицо Олега слегка надломилось в районе бровей и выражало искреннее беспокойство. — Эй, всё хорошо, — Олег разжал пальцы на чужих плечах в ту же секунду, как Влад проснулся. Влад тут же вскочил, сел. Холодный пот заливал лицо и спину. Он судорожно хватал ртом воздух. Короткие ногти скребли по шее, ища следы самодельной петли. Сердце колотилось, вырываясь из груди. В глазах стояли слезы — неконтролируемые, постыдные. — Это просто кошмар, — тихо сказал Олег, хмурясь от замешательства. На всякий случай всё равно как бы невзначай накрыл своей рукой чужую. Влад ещё несколько секунд смотрел куда-то сквозь него, но потом, сделав ещё несколько прерывистых вдохов, успокоился, пришло осознание, что кошмар кончился. — Извини, у меня бывает, — хрипло пробормотал он, закрывая лицо руками. Его плечи ещё слегка дрожали. — Что тебе снилось? — не слишком тактично поинтересовался Олег. — Лагерь, — просто ответил Влад, не поднимая головы. Это слово ударило Олега как обухом по голове. — Мне тоже, — тихо добавил он, отворачиваясь к окну. — Я так брата потерял, он погиб за три месяца до освобождения. — Я почти ничего не помню. Моя психика меня бережёт. Помню только, как в карты играл и как в петле болтался, — лицо Влада вдруг расслабилось и снова приняло своё обычное надменно-нахальное выражение. Олег снова повернулся к нему. Почему-то, глядя на Влада, он всегда забывал, через что тому пришлось пройти. Не шли ему ни лагерь, ни война, совсем не к лицу. Даже татуировка с номером на шее казалась просто мальчишеской глупостью, если не задумываться. Он молча набрал ещё воды и подал Владу. Тот взял дрожащими руками и в три больших глотка осушил стакан. Олег поднял на него глаза, не зная, чем заполнить образовавшуюся тишину. Но Влад спас его от мук поиска подходящих слов: — Я несколько раз там повеситься пытался, скручивал петлю из своих лохмотьев, потом приходилось новые тряпки выторговывать, не голышом же в бараке сидеть, — хмыкнул он. — Но каждый раз меня спасал один и тот же человек. — А куда он потом делся? — не отрывая от него пристального взгляда, спросил Олег. Влад вдруг весь напрягся, глаза почернели и уставились в пустоту, а руки мелко затряслись. — Я… — он схватился за голову, — не помню, — зажмурился, под веками плясали обрывочные кадры воспоминаний как на зажеванной киноленте. Крики офицеров, грохот автоматных очередей, заглушающий плотный звук разрывающейся под свинцом плоти. А потом чернота и тишина. — Я думаю, он умер.