Твой свет во тьме.

Самолёт мягко коснулся взлётной полосы. Глеб аккуратно коснулся плеча Карины, наблюдая, как она морщит носик, нехотя пробуждаясь. «Боже, какая же она милая...» — мелькнуло у него в голове. Он мысленно одёрнул себя — «Ты вообще кто такой, чтобы о ней так думать? Она уязвима, ей нужен друг, а не...» Но когда Карина потянулась и бессознательно прижалась к его плечу ещё сильнее, Глеб почувствовал, как сердце бешено колотится.

***

В аэропорту ребят встретили телохранители и по просьбе Слэма отвезли сразу же на студию. Кирилл Лирик встретил их с распростёртыми объятиями. — Вот она, наша муза! — улыбнулся он Карине. Девушка робко улыбнулась в ответ, но когда разговор зашёл о музыке, её глаза загорелись. Сергей и Глеб прояснили Лирику свою идею о новой песне, последний загадочно хлопнул в ладошки со словами «приступим!» . Первым делом ребята принялись за создание музыки. — Гитара должна быть на первом плане, — настаивала Соловьёва, беря в руки инструмент, любезно предложенный Викторовым. Пальцы сами нашли аккорды - грустные, пронзительные. Глеб замер, наблюдая, как она играет. В этот момент она была совершенна, будто вся её боль превращалась в музыку. Он украдкой взглянул на её запястья. Красные рубцы. Губы сами собой сжались. «Я не дам тебе снова это сделать...» — почему-то решил он. К вечеру группа наконец то решила, какой должна быть музыка и начали её создание. На улице уже стемнело, поэтому было решено оставить все дела и продолжить их завтра на свежую голову. И только сейчас Карина задумалась о том, где же ей ночевать? Она уже подумала спросить у Глеба где поблизости есть гостиница, но тот опередил её: — Поехали? — Куда?.. — недоумевая спросила Соловьёва. — Ну, — отчего то Викторов опешил, но тут же взял себя в руки — домой. Ко мне, естественно. Не оставлю же я тебя на улице. Девушка почувствовала себя неловко, будто она самый глупый человек на земле. Но почти сразу это чувство отпустило её, когда та заметила беззаботную и лёгкую улыбку парня. Квартира Глеба была намного больше и богаче, чем съёмное однокомнатное жильё Карины. — Я приготовлю ужин, — предложила Карина. — Только если я помогу, — парировал Глеб. Было решено готовить карбонару и печенье. Их совместная готовка превратилась в весёлую неразбериху: она пересолила соус, он забыл, что у него нет муки и ему пришлось бежать в магазин, оба смеялись над формой печенья: сердечки получались кривыми. Но когда они сели за стол, паста карбонара оказалась идеальной. — Ты волшебница, — улыбнулся Глеб, жадно поглощая вкусное блюдо. — Да ладно тебе.. Карина покраснела, но не стала отрицать. После основной части ужина, Викторов по-хозяйски сделал две чашки чая, одну протянув Соловьёвой. Девушка взяла шоколадное сердце, разломила его пополам и протянула ему половину. Их пальцы соприкоснулись. Глеб принял "половину её сердца", понимая символичность жеста. — Спасибо, — прошептал он. Не только за печенье. --- Ночь. Они сидели на балконе, пили чай и смотрели на огни Москвы. Квартира Викторова впервые за долгое время не душила одиночеством, холод и пустоту теперь заполнило её присутствие. — Ты знаешь, — сказала Карина, прижав колени к груди, но на этот раз не для того, чтобы защититься, а просто потому, что так было удобнее — я сегодня впервые за долгое время... не чувствовала себя лишней. Глеб повернулся к ней. — Это начало, — ответил он. Глядя на неё, кудрявый понял, что его квартира наконец перестала быть просто местом, где он ночует между концертами. И в этот момент он готов быть её началом. В квартире музыканта две спальни. Но пара даже не остановилась перед выбором, как будто это было решено давным-давно, где-то за пределами слов. Глеб просто потянул Карину за собой в свою комнату, а она шагнула следом, не спрашивая. Его постель пахла табаком и слишком дорогим одеколоном - аромат, который она уже начала узнавать. Девушка села на край, чувствуя, как пружины мягко прогнулись под её весом. — Тебе не холодно? — Глеб замялся у шкафа. Она покачала головой, хотя по её рукам пробежали мурашки. Не от температуры — от осознания: она здесь. В его пространстве. В его постели. — Здесь... — он мотнул головой в сторону кровати, — простыни свежие. — А в другой комнате что, гвозди вместо подушки? Он фыркнул, закрывая дверь: — Там Даня ночевал на прошлой неделе. До сих пор пахнет дешёвым дезодорантом и отчаянием. — Значит, мой выбор очевиден. — она рассмеялась. Глеб достал из шкафа футболку и протянул девушке: — Можешь надеть. Если хочешь. — Это твой способ сказать, что моя одежда ужасна? — Карина взяла вещь и прищурилась. — Это мой способ сказать, что в ней тебе будет жарко, — он отвернулся, расстёгивая рубашку. Тишина. Только шелест ткани. — Глеб? — М? — Спасибо. Он обернулся. Карина уже надела его футболку, уткнувшись носом в воротник. — За что? — За то, что не осуждаешь. — её голос звучал приглушённо сквозь ткань. — Я понимаю. Он лёг первым, оставив между ними почти метр пустоты. Карина последовала его примеру, устроившись на спине, глядя в потолок. И когда их пальцы случайно соприкоснулись посередине простыни, никто не отдернул руку. Так начинаются самые важные истории - без фанфар, без объяснений. Просто два тела на одной постели, дышащие в одном ритме.