Зазеркалье Ханафуды

» ОТЧЁТ О ДЕЖУРСТВЕ

01:30

ПРИЁМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ №1

ТОКИО, ЯПОНИЯ

За последние 24 часа — двенадцать поступлений.

Все пациенты распределены в блоки средней тяжести.

ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ СПЕКТР:

• Агорафобия

• Генерализованное тревожное расстройство

• Паническое расстройство

• Избирательный мутизм

• Тревожное расстройство при разлуке

• Специфические фобии

• Социальное тревожное расстройство

Дежурный врач: Нао Сакурай »

Тонкие пальцы отвели письменную ручку с фиолетовыми чернилами от белого листка бумаги формата А4. Глаза цвета оливы прочли скромный отчет еще раз, и худая рука отложила документ в сторону на небольшой светлый стол к остальным бумагам и папкам. Молодая врач двадцати семи лет поправила выбившуюся прядь каштановых длинных волос, что затрагивала и щекотала ключицу. Девушка потерла и без того уставшие глаза, и несколько раз проморгала объёмными ресницами, осматривая свой кабинет. В светлой маленькой рабочей комнате, наполненной мягким приглушенным светом от настольной лампы, в пол второго ночи царила атмосфера уюта и спокойствия. Стены были окрашены в нежный пастельный цвет, который создавал ощущение домашнего и легкого уюта, невзирая на само место прибывания. Большое окно, обрамленное плотными занавесками, днем почти не пропускало в комнату яркие лучи солнца, но иногда свет играл на полированном деревянном полу маленькими зайчиками. Светлый стол находился около окна, а напротив размещалась полу изогнутая с мягкой обивкой кушетка, для принятия пациентов. На рабочей поверхности, где сидела сутками врач, кроме лампы и кип бумаг, находилось ее фото в рамке с дорогими ей людьми и горшок с растением, которое росло, как хотело и когда желало. Ближе к двери стоял объёмный коричневый шкаф, где находилась документация и не только. Личные вещи девушки занимали больше пространства, чем стопки прошлогодних ящиков с поступлениями людей и их диагнозами историй болезни. Эти документы должны были храниться три года, после чего, всегда сдавались в архив. Врач часто поднимала ту или иную папку для полиции, когда выписавшиеся люди через полгода или год все же попадали в сложные ситуации и желая убежать от проблем в доме, на работе или в личных отношениях, заканчивали жизнь самоубийством. Нао проморгавшись еще раз, неохотно буркнув, встала из-за стола, отодвинув компьютерное белое кресло и направилась к шкафу. Одна из трех небольших створок с ярким скрипом открыла вид на кружку и крепкое кофе. Рядом лежали обеденные принадлежности и пачка сахара в кубиках. Включив электрочайник, что стоял на маленькой тумбе около раковины, начал ежесекундно издавать звуки нагрева воды. За сегодня эта была седьмая кружка, и черт пойми сколько раз кипятилась одна и та же вода и постепенно остывала. Загруженный день не давал Сакурай спокойно сделать напиток бессонных богов, но все же она смогла хотя бы в тихую ночь принять еще одну дозу кофе. Тихий скрип двери заставил Нао оторваться от заваривания горячего. В проёме стояла работник, а её лицо озаряла привычная улыбка. Уголки губ доктора дрогнули в ответ — за долгую ночь это был первый луч света. — Заходи, Клим. Нао заставила вновь скрипучую дверцу работать, чтобы достать вторую кружку для мед сестры. Низенькая молодая девчушка лет двадцати с радостью открыла на распашку дверь и с огромными счастливыми карими глазами вошла внутрь, как ураган, начиная рассказывать свои впечатления о сегодняшней рабочей смене, пока врач медленно размешивала чайной ложкой сахар и коричневый напиток в двух кружках. -Нао! Я уже тут две недели работаю и наконец-то мы попали в одну в смену с тобой! Клим, сняв мягкую резинку с короткого пучка, распустила свои покрашенные синие волосы, а легкую, как паутина, рабочую шапочку кинула на мягкую кушетку для пациентов. Через пару секунд и пятая точка оказалась там же. Мед сестра, свесив свои худые ноги перебирала их в воздухе, будто она идет по нему и продолжала рассказывать: — Как же хорошо, что мы соседи, и ты всегда рядом! — Мне определенно повезло с тобой познакомиться, и ты еще подсобила с такой-то работой! И платят хорошо, и весело. — Каждый день, как новый и незабываемые истории. Сакурай, улыбнувшись, понимая, что девчонка еще не прочувствовала всей тяжести работы в таком корпусе, взявшись двумя руками за ушко кружек, сделала пару шагов вперед к напарнице. Подавая горячий напиток левой рукой, правая стремительно шла вверх к своим губам, которые ожидали три часа этого волшебного момента. Сделав пару глотков со звуком, от высокого градуса, Нао отошла от Клим и поставив кипяток на рабочий стол, рядом с цветком, высказала свою мысль в ответ: — Клим, поверь, проработаешь годик два с абстинентными людьми, да или кто сходит с ума, то поверь, ничего не захочешь… — Это была твоя идея и, если бы ты не ныла три недели, что хочешь, сюда, где я работаю, поверь, в жизни бы не дала добро. Нао на секунду задумалась, глядя, как беспечно радуется Клим месту работы и выдохнув дополнила: — Но деньги, я поняла тебе нужнее, чем твоя молодая еще не закрепленная психика. Врач, улыбнувшись сделала еще пару глотков, а после расстегнула свой белый короткий халат, под которым находились белый топ и черные штаны карго. Стянув с себя кеды, ноги почувствовали свободу за весь жаркий день, и белые носки ступили на деревянную поверхность пола, ощущая прохладу кабинета и ночи. Нао сев в свое белое кресло откинула голову назад, касаясь затылком высокой спинки стула, и веки прикрыли оливковые глаза, вновь задумавшись. «Прошло пять лет с момента моего прихода в эту больницу… И каждый раз, как в первый… Каждый новый пациент и всё те же растерянные глаза, те же дрожащие руки. Те же диагнозы в историях болезней. И все схожи, но в то же время каждая, это что-то особенное…» Девушка закинула ногу на ногу, удобнее устроившись и выдохнула, чувствуя, как Клим молча наблюдает за ней и тихо пьет кофе, стараясь не нарушать мимолетный отдых двух людей в этой маленькой комнате. Сакурай медленно вдыхала кислород и продолжала свой монолог с тишиной: «Еще одни сутки… Холодная, собранная, бесчувственная, которая как лошадь, все тянет на себе… Вечная спасительница, которая сама давно тонет… Две смерти за год… Я осталась одна… Одна в этом херовом мире… в этой убогой, скудной жизни, которую сама же и выбрала…» На мраморном лице девушки начала пробиваться улыбка, но в душе врач знала, она уже от безысходности. «Помогаешь всем Нао… Может и мне нужно месяцок другой полежать в каком отделении… Глядишь поможет» Тишину прервал сильный грохот железной двери, который разнёсся в два часа ночи по всему безлюдному первому этажу. Тяжёлая металлическая дверь в конце коридора распахнулась с глухим ударом. Клим тут же подскочила из лежачего положения мягкой кушетки. — Оп-оп!!! А вот и новенький! Сняв резинку с тонкого запасться, мед сестра, запрокинув голову немного назад, начала собирать синие волосы, что не доставали плеч, и завязав маленький короткий беличий хвостик, негодуя добавила: — И не спится же кому-то! Интересно, что в этот раз приключилось. Сакурай продолжала сидеть в той же позе, не открывая глаз, просто ожидая, когда войдет бригада скорой помощи, опишет ситуацию и ночной визит. Девушка знала, днем пациенты поступали с болезнью «Шизофрения», «Алкогольный синдром», «Судороги», плановые пациенты с депрессивными расстройствами, и только ночью привозили «подарки» с самыми громкими диагнозами. Не прошло и пяти минут, пока Клим понеслась со всех ног встречать приезжих и на всякий случай готовить комнату для манипуляций, в помещение ввалилось несколько сильных мужчин. Нао молниеносно села ровно и захватив еще глоток остывшего кофе начала наблюдать за картиной повседневности и уже, как ей казалось обыденности. Трое санитаров в синих форменных костюмах едва удерживали парня под руки—не высокого, худощавого, в чёрной кофте и широких тёмных штанах. Его светлые волосы разметались по лицу, короткий хвостик на затылке чуть держался, а несколько прядей прилипли к влажным скулам. С каждым движением незнакомца на левой лодыжке звякали две тонкие цепочки. На ногах болтались белые ботинки на размер больше, отчего парень и правда казался потерявшимся подростком, если бы не дикий черный взгляд и перекошенное гримасой ярости лицо. Он не то что кричал — он рычал. Глухо, гортанно, даже по-звериному. Тело в этот момент от захвата крепких рук санитаров изгибалось в неестественной позе, а лицо смотрело в пол. Голос срывался на хрип, выплёскивая матерные слова, то затихая до шёпота, то взрываясь короткими, отрывистыми проклятьями на всю комнату и пустой длинный коридор. — Уебки! — Сука! Всем головы поотрываю! — Отъебитесь от меня! Сидящий в кресле врач, холодно, выверенно оценивала происходящее своими оливковыми глазами, но не встревала. Стук молодого сердца, и последняя капля терпения иссякла. В этот миг парень, казалось бы, уже прижатый к полу, резко выпрямился. Выражая свое полное недовольство принуждения, он сиюсекундно из последних сил, с полуразворота вмазал с ноги светлым ботинком прямо в нос левому здоровому мужчине, что крепко держал его за плечо, оставляя синие следы на коже через свитшот. Моментально, санитар почувствовал теплую струйку жидкости, которая понеслась прямо к губам, и начала падать в алых каплях на светлый деревянный пол, а запах резкого железа оказался в широких ноздрях здоровяка. Санитар в синей униформе, из которого хлестала алая струйка, громко выругался, вцепившись в свой распухший нос: — Тварь конченая!.. Чтоб ты сдох! Он плюнул на деревянный пол кровавым плевком, поворачиваясь к напарнику, который уже пятился к двери: — Став! Беги за фельдшером, пусть эту гниду кольнут! Чтобы не дергался! Пока второй санитар исчез в коридоре за помощью, громко зовя на весь этаж медработника, первый размазывал кровь по лицу и продолжал изливать ярость, обращаясь уже к самому парню: — Ублюдок! Тебе помочь пытаются, а ты… Наркоман гребаный! Надоело уже таких откачивать! — Посдыхали бы вы все и проблем бы не было! Нао сидела в кресле совершенно неподвижно, тлишь тонкие пальцы чуть сжали подлокотники. Она наблюдала за этим цирком с каменным лицом профессионала, но где-то в глубине души, под слоем усталости, мерцала искра горькой усмешки. Уголки ее губ предательски подрагивали, пытаясь сложиться в улыбку, которую она с огромным усилием подавляла. Мысленно Сакурай уже поставила всем им диагнозы. «Пацан борется, как зверь в капкане. А эти идиоты в синих робах орут, будто на бойне, — разбудили бы весь корпус, будь здесь кто-то, кроме нас. Кровь на полу, разбитый нос… опять.» Уголок её губ вновь дёрнулся прорываясь сквозь профессиональное спокойствие. «Чёрт возьми… Да я сама нездорова, раз всё это вижу в сотый раз и до сих пор тут работаю. Просто пиздец.» В дверях комнаты светловолосый с каждым мгновением будто набирал силу, как из подзарядки. Казалось худое тело, но оно было достаточно крепким, чтобы устроить полную потасовку в маленьком помещении десять на десять метров. Парень вновь пытался вырваться, и ударил второго здоровяка в солнечное плетение с локтя. Двое мужчин, чуть сдерживая силу незнакомца, все же смогли повалить его, от чего парень стал на колени. Вбежавший фельдшер крепко держал шприц с пятью миллилитрами препарата. Накинувшись сверху скрученного на полу пациента, которого в итоге заломали двое мужчин, мед работник ввел содержимое через штаны, в область ягодицы. Укол транквилизатора моментально поступил в ткани, но не остановил порывы противостояния. Несколько секунд неизвестный продолжал бороться, цепляясь за воздух, выламывая руки из захвата санитаров, желая вырваться, как зверь, и защищать себя до последнего. Через пару минут вещество начало действовать. Веки тяжелели, мышцы начинали расслабляться, гортанная ругань превращалась в низкий, усталый хрип. Ноги почти не слушались, но в его позе не было ни капли подчинения. — Суки… Санитары, почувствовав, что попытки получить себе увечья были прекращены, не церемонясь, схватили парня под мышки и усадили его в кресло, которое в этой жаркой драке притащила Клим из сестринской комнаты, поставив позади людей. Нао Сакурай неспеша застегнула халат. В усталой лампе её зелёный взгляд светился особой чёткостью, а монотонный голос задал вопрос. — Откуда? — Его забрали с многоэтажки, — коротко пояснил один из санитаров. — Стоял прямо на краю. Кто-то вызвал полицию. Сопротивлялся, но словили… — Не то наркоман, не то шизик, в душе не ебем. Один здоровяк передал бумаги и отошел, в ожидании одобрения, что бы врач отпустила бригаду. Нао неохтно кинула взгляд на лист. «Неизвестный, стоял на девятом этаже. Направлен в приемное отделение психиатрической больницы. Диазноз: Паросуицид под вопросом.» Девушка отдала приказ, пытаясь всмотреться в парня, чьи волосы покрывали пол лица: — Свободны. Наш человек. Двое мужчин отпустили руки неизвестного и вышли из кабинета, начав матюкаться: — Ты только посмотри… Наш человек! — Вертихвостка мелкая, еще командует, никакого уважения к старшим. — Добавил второй, и сплюнув слюну с кровью прямо на кафельную плитку, перед тем как покинуть отделение, добавил: — Естественно ваш человек! Дура! Нао кивнула сама себе и чуть наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть лицо сидящего напротив, которое было опущено вниз, скрываясь за растрёпанными кремовыми волосами после потасовки. Женские глаза видели лишь сухой след засохшей крови в уголке губ парня и бледную кожу лица. Он сидел на краю кресла, не дотрагиваясь спиной о спинку. Локти находились на бёдрах, а пальцы были сцеплены в замок, так что костяшки на кистях побелели. Тело находилось в напряжении, как перед дракой, но движения не было ни одного. Говорить он тоже не спешил. В голове у Сакурай молнией пронеслась первичная оценка: «Инцидентный или хронический?» Она сделала паузу, позволив тишине сделать свою работу, затем сознательно смягчила тембр, сделав его мягким и прозрачным, как тёплый пар над чашкой кофе. — Здравствуйте. Я Нао Сакурай, — представилась она, намеренно растягивая слова. — Я врач. Она выдержала ещё одну паузу, давая ему возможность воспринять её присутствие. — Как вас зовут? Её голос оставался воздушным, без намёка на любое давление, что-бы попытаться выйти на контакт. — Я здесь, чтобы помочь. Неизвестный молчал, продолжая смотреть в пол, будто он был глухим и немым одновременно. Девушка прикрыла глаза от усталости в ожидании ответа две минуты. После, как ее воображаемые часы терпения закончились, она встала из-за стола, резко от оттолкнув стул на колесиках, и без страха подошла к сидящему, положив прохладную руку ему на плечо, слегка касаясь оголенного участка кожи у ключицы. — Ты не обязан мне верить прямо сейчас, — продолжила Нао тихо. Ее пальцы мягко отошли от его плеча, оставив на коже лёгкое ощущение прохлады без мурашек. — Но мне нужно знать хотя бы твоё имя. — Она сделала еще одну паузу, давая словам просочиться сквозь его молчание. — Ты же не хочешь, чтобы в этих стенах тебя звали… никак. Тиканье вентиляции заполняло короткий промежуток между её голосом и его молчанием. Нао замерла, не зная, найдут ли её слова отклик. Но она верила — даже самые толстые стены дают трещины рано или поздно. И стена дрогнула. Парень неспеша поднял правую кисть, и пальцами убрав с лица хаос кремовых локонов назад, поднял голову, всматриваясь в оливковые. Врач встретилась с его взглядом. Огромные чёрные глаза, в добавок еще и пустые. Бездонные, как космос, в которых тонул свет. В которых не было ничего, кроме тьмы. Парень, не отводя лица, смотря вверх на доктора, сиюсекундно сделал рывок и его пальцы железной хваткой сомкнулись на её запястье с такой силой, что на мгновение дыхание девушки перехватило от неожиданности. Тонкие губы дрогнули, выдохнув шёпот, который был слышен лишь потому, что в комнате замер даже воздух: — Тебе не нужно знать ничего обо мне…