До последней капли крови

      Выйдя из кинотеатра, Гермиона с наслаждением вдохнула тёплый вечерний воздух. Уходящее лето баловало жителей Лондона прекрасной погодой, и девушка пребывала в отличном настроении. К тому же, она пришла в бурный восторг от фильма, а в квартире на Слоун-авеню её ждала интересная книга в компании пиццы с креветками и анчоусами.              Предвкушая чудесное завершение вечера, Гермиона огляделась в поисках такси. И остолбенела, увидев среди немногочисленных прохожих ненавистного ей светловолосого слизеринца. Драко Малфой собственной персоной! Под руку с бледной шатенкой, на лице которой застыло странное выражение. Нечто среднее между презрением и неловкостью.       Гермиона припомнила, что девушка тоже училась на Слизерине. И в последние годы активно увивалась за Малфоем. Как же её зовут? В голове Грейнджер вихрем закружились мысли. Точно! Астория Гринграсс. Любопытно, что понадобилось двум чистокровным волшебникам в немагическом мире? В её мире…       На другой стороне улицы притормозило такси. «Давай, Гермиона! Махни водителю рукой, сядь в машину и возвращайся к себе. Какое тебе дело до Малфоя и его подружки?» Однако чисто гриффиндорское упрямство гнало её вперёд.              Эта парочка своим неожиданным появлением вмиг разрушила стену, которой Гермиона старательно отгородилась от прежней жизни. Её взгляд непроизвольно упал на вывеску с названием кинотеатра. «Феникс». Ладно, в стене, воздвигнутой её сознанием, есть трещина. После нескольких лет, проведённых под крылом Альбуса Дамблдора, такая слабость вполне оправдана. Но зачем сюда явились они?       И Грейнджер решила проследить за ними. Хотя нет. Не проследить. Присмотреть. Вдруг слизеринцы задумали что-то гнусное?       Гермиона надвинула на глаза бейсболку и, сохраняя дистанцию в тридцать футов, отправилась вслед за ними по Фэрлон-авеню. Они шли неспешным шагом, не вызывая абсолютно никакого интереса у окружающих. Гермиона с грустью подумала о том, что маглы действительно крайне ненаблюдательны. Впрочем, не будь эти двое ей знакомы, то какова вероятность того, что они привлекли бы её внимание? Наверное, нулевая. Она бы тоже их не заметила.       Тем временем парочка завернула за угол кинотеатра. Гермиона превосходно знала, что там нет ничего, кроме узкой полоски асфальта, отделявшей «Феникс» от жилого дома номер сорок один. А если им просто захотелось острых ощущений? Девушке стало гадко. Неужели Малфой и Гринграсс опустятся до соития прямо здесь? Она прижалась к мутно-белой стене кинотеатра в паре дюймов от угла, за которым скрылись незваные гости, и прислушалась.       – Не понимаю, что мы делаем в магловском мире? – донёсся до неё недовольный голос блондина. – Он мерзок! А это место вообще напоминает…       – Тише, Драко. – Невозмутимо отозвалась Астория. – Я хочу поговорить с тобой. Тет-а-тет. Увы, другой возможности пообщаться у нас не будет.       – Что за чушь ты несёшь?       Гермиона хмыкнула. Малфой неисправим. Типичный грубиян. Хоть и потомственный аристократ. На редкость уникальное сочетание.       – Просто послушай, – терпению Гринграсс можно было позавидовать. – Это на самом деле важно.       – Хорошо, – страдальческим тоном произнёс Малфой. – Только поторопись. Иначе меня стошнит!       – Договорились. Правда, тебе придётся проявить фантазию. Представь, что у твоего отца есть ещё дети, Драко. Твои братья и сёстры. И однажды некий чистокровный волшебник в угоду Тёмному Лорду насылает на твоего отца Империус и приказывает ему убить своих жену и детей. Тот подчиняется. Потом заклятие спадает, и твой отец, видя, что натворил, сводит счёты с жизнью. Ты же остался в живых, поскольку был далеко, когда всё случилось. Мне интересно: как бы ты отомстил тому волшебнику, что наложил Непростительное?       – Прикончил бы его! – не раздумывая, ответил Малфой.       – Слишком очевидное решение. А если сохранить жизнь ему, но расправиться с его единственным наследником? Разве не идеальная месть?       – Похоже на то. Впрочем, какое отношение это имеет ко мне?       Разговор принял весьма рискованный оборот. Гермиону охватило дурное предчувствие. И оно её не обмануло.       – Жаль тебя расстраивать, Драко, но ты и есть этот наследник. Люциус Малфой заставил моего отца уничтожить собственную семью. И теперь…       – Ты тронулась умом, Гринграсс! – перебил её Малфой-младший. – Твой отец жив. И мать с сестрой тоже. А братьев у тебя нет.       – Забавно. Я считала, что ты умнее, – цокнув языком, сказала девушка.       И Гермиону осенило. Оборотное зелье! Она не та, за кого себя выдаёт. Настоящая Астория наверняка лежит где-то в отключке. А Малфой вот-вот угодит на тот свет за чужие грехи.       Грейнджер выхватила из кармана спортивных брюк волшебную палочку (что поделать, в её ментальной стене обнаружилась ещё одна брешь!) и бросилась за угол. Очень вовремя. Потому что лже-Астория уже готовилась поразить растерявшегося Малфоя заклинанием Смерти.       – Авада…       – Экспеллиармус! – крикнула Гермиона и, не позволив несостоявшейся убийце опомниться, тут же наслала на неё паралич: – Петрификус Тоталус!       Мгновенно окаменев, та упала навзничь. Гермиона встретилась взглядом с Малфоем. Он удивлённо моргнул, а затем напустил на себя привычное высокомерие.       – Каким ветром тебя сюда занесло, Грейнджер? Ты – последняя, кого я хочу сейчас видеть!       – Не стоит благодарности, Малфой! – фыркнула Гермиона. – Вряд ли спасение твоей жалкой жизни тянет на подвиг.       Слизеринец побагровел от бешенства.       – Да как ты смеешь…       – Не время пререкаться! – сердито оборвала его девушка. – Нужно уходить, пока нас не заметили.       – А что делать с ней? – поинтересовался блондин, брезгливо покосившись на бесчувственное тело у своих ног.       Недолго думая, Гермиона применила Маглоотталкивающие чары к участку улицы в радиусе десяти футов от них.       – Она придёт в себя раньше, чем кто-нибудь её обнаружит. Идём, Малфой! Здесь больше нельзя оставаться.       И Грейнджер двинулась в направлении Хай-роуд, всей душой надеясь на то, что Малфой исчезнет с её горизонта также внезапно, как появился. Трансгрессирует в свой обожаемый Малфой-мэнор. Или обратится в летучую мышь и упорхнёт. На худой конец, просто попадёт под автомобиль. Неважно как он оставит её в покое – лишь бы побыстрее и навсегда.       Однако Малфой не собирался никуда пропадать. Догнав Гермиону, он поравнялся с ней и едко спросил:       – Зачем ты за нами следила, Грейнджер? Надеялась посмотреть, как занимаются сексом настоящие волшебники?       Девушка резко остановилась, искренне радуясь тому, что густые волосы и козырёк бейсболки надёжно прячут её пылающее лицо от глаз цвета льда.       – Первое. Я не шпионю за влюблёнными парочками, Малфой. Но стараюсь приглядывать за теми, кому не доверяю. Второе. Звание настоящего волшебника надо заслужить. Оно не передаётся по наследству и не покупается. Третье. Потрудись выбирать выражения в моём присутствии. Ты отвратителен!       – Сочту это за комплимент, – осклабился блондин.       – Ты не дождёшься от меня дифирамбов, Малфой.       – Закрой рот, Грейнджер! Моя очередь говорить, – Драко понизил голос до свистящего шёпота. – Советую тебе слушать внимательно, потому что я не стану повторять. Я не влюблён в Асторию. Это раз. Мои способности волшебника многократно превосходят никчёмные таланты Поттера и ничтожные потуги Уизли. Это два. Я буду выражаться так, как хочу. Не тебе меня учить. Это три.       Малфой вызывающе вздёрнул подбородок и скрестил руки на груди, в одночасье став безупречной копией своего богатого и амбициозного папаши, слепо верящего не в те идеалы.       Мысленно отвесив ему подзатыльник, Гермиона вновь зашагала по тротуару к пересечению Хай-роуд и Фэрлон-авеню. Драко молча припустил за ней.       – Как вы проникли в город?       – С помощью камина в магазине через дорогу.       Они достигли перекрёстка, и Малфой небрежно указал на трёхэтажное кирпичное здание в двухстах футах справа от них. Гермиона пошла прямиком к нему. Драко, беззвучно проклиная всё на свете, поплёлся следом.       Магазин располагался на первом этаже, стены которого были выкрашены в мрачный тёмно-синий цвет. На его фоне выгодно смотрелось выложенное ровными белыми буквами название – «Удивительные Камины». Строгие панорамные окна напоминали линзы очков для какого-нибудь великана. В целом магазин производил смешанное впечатление. Он манил и пугал одновременно.       Гермиона повернулась к своему спутнику и с неприкрытым сарказмом отчеканила:       – Тебе – туда, Малфой. И в следующий раз постарайся не угодить в такую примитивную ловушку. Я вряд ли окажусь рядом, чтобы тебя вытащить.       Она гордо прошествовала мимо онемевшего слизеринца, упиваясь его беспомощностью. Давить противника на своей территории оказалось проще, чем использовать элементарные Световые чары.       «Получай, Малфой! Можешь сколько влезет кичиться своей кровью в мире магов – здесь она ничего не стоит. Тут хозяйничаю я».       Гермиона торжествующе посмотрела на Драко. Он стоял, прижавшись лбом к стеклу автобусной остановки. Его плечи ссутулились. Руки безвольно повисли вдоль тела. Теперь он походил на измученного жизнью мужчину среднего возраста, а вовсе не на восемнадцатилетнего юношу, чьи взлёты и падения ещё впереди.       И Грейнджер испытала жгучий стыд за своё, в общем-то, негриффиндорское поведение. Воспитанники львиного факультета никогда не добивают лежачих. В их сердцах неизменно найдётся хоть капля сострадания по отношению к любому, кто его достоин. Даже к врагу. А Малфой, по сути, перестал им быть в тот день, когда не выдал Гарри Пожирателям Смерти.       Вздохнув, она приблизилась к нему и, пожевав губу, неуверенно произнесла:       – Я понимаю, тебе сложно принять случившееся…       – Ни хрена ты не понимаешь, Грейнджер! – прошипел он, поворачиваясь к ней. – Так что проваливай!       Гермиона не обиделась, справедливо рассудив, что брошенные им слова – всего лишь запоздалая реакция на недавно перенесённый стресс.       – Я не могу оставить тебя одного, – категорично заявила она.       – Я всегда один, Грейнджер! Не надо меня жалеть.       – Тебе нужна не жалость, а помощь.       – Возможно. Только не твоя!       – Уверен? – Гермиона упрямо топнула ногой. – Позволь напомнить: за тобой охотится убийца. Она достаточно умна и искусна. Сумела добраться до Гринграсс и принять её облик. Готова спорить – после такого фиаско она решит превратиться в кого-то особенно дорогого для тебя. Скажем, в твою мать.       – Она не осмелится, – голос Драко дрогнул.       – Не соглашусь. Ты в курсе, что ею движет. Она одержима местью и ни перед чем не остановится. Боюсь, отныне ты в безопасности только со мной.       И Малфой испустил вопль отчаяния.

***

      Небо. Пепельно-серое. Угрюмое. Готовое с минуты на минуту взорваться дождём.       Она ненавидела такую погоду. И жила в городе, где половина дней в году – пасмурные.       Она питала отвращение к Драко Малфою. И разрешила ему себя поцеловать. Разумеется, находясь в образе младшей из сестёр Гринграсс. Но это всё равно было против правил. Её правил.       Впрочем, она нисколько не жалела о том поцелуе. Во-первых, отказав Малфою, она могла вызвать у него ненужные подозрения. А, во-вторых, этот надменный слизеринец целовался просто божественно.       Она отлично помнила, как начала таять в его руках. Как сердце ухнуло куда-то вниз со скоростью света. Как рассудок затуманился под напором растревоженной чувственности…       Ну всё, хватит непристойных воспоминаний! Она поставила перед собой цель. И Малфой – единственное средство на пути к её достижению. Он должен умереть.       Сегодня у неё почти получилось покончить с ним. Она заманила Малфоя в безлюдное место, взяла на прицел, даже успела произнести первую часть Убивающего проклятия – и тут у него неожиданно появился ангел-хранитель. Какая-то отчаянная девица с реакцией мангуста.       С ней тоже придётся поквитаться. Любой, кто встанет на защиту Малфоя, разделит с ним его незавидную участь.       Она опять посмотрела на небо.       – Прости меня, отец. Я потерпела неудачу. Но ты будешь отмщён, клянусь!       И, словно в подтверждение этих слов, мутный купол прочертила первая молния.