До последней капли крови

      В такси Малфой не проронил ни слова. Он даже почти не шевелился. Просто откинулся на спинку сиденья и мрачно смотрел на проплывающий мимо вечерний Лондон. Гермиона, наблюдавшая за ним в зеркало заднего вида, в который раз подумала о том, что мир полон несправедливости.       К примеру, Гарри и Рон – настоящие герои, готовые погибнуть ради чужого благополучия. Ни один из них не способен на коварство или предательство. Они – образцовые друзья и хорошие волшебники. Однако яркой внешностью не может похвастать ни тот, ни другой.       Малфой же, напротив, до мозга костей криводушен. Ему нет равных в искусстве плести интриги и устраивать провокации. Его имя – синоним подлости. И при этом он чертовски красив. Даже сейчас, когда похож на того, кто залпом выпил бутылку прокисшего тыквенного сока.       Гермиона подавила смешок. Малфой выглядел так, словно такси везло его прямиком в Азкабан. Хотя, если разобраться, это было бы справедливым наказанием за то, что он бесцеремонно ворвался в её жизнь.       На лобовое стекло упали первые капли дождя, и Малфой окончательно сник. Гермиона тоже не испытывала восторга из-за резкой перемены погоды. Как знать, вдруг слизеринец виноват и в этом?       А ведь ей ещё придётся проявить чудеса сноровки и незаметно лишить его волшебной палочки. Бывший Пожиратель Смерти способен на любую мерзость. Но без палочки он будет не опаснее Филча.       Тем временем дождь становился всё сильнее. Улицы стремительно пустели. И когда водитель высадил их у нужного дома на Слоун-авеню, Гермиона с удивлением обнаружила, что она и Малфой – единственные живые существа на много десятков футов вокруг.       – Куда идти? – хмурясь, спросил Драко.       Гермиона молча указала ему направление, и слизеринец, чуть сгорбившись, зашагал по тротуару. Девушка пошла за ним, размышляя над планом по захвату палочки. То, что она находится за поясом его брюк, Грейнджер уже знала: пока Малфой садился в такси, полы его безукоризненно сшитого кашемирового пиджака разошлись, обнажив заветное древко.       Глядя на маячившую впереди спину, Гермиона страстно желала, чтобы блондин оступился и растянулся на мокром асфальте. Желательно угодив лицом в лужу. Чистокровный волшебник, испачкавшийся в магловской грязи. Должно быть, незабываемое зрелище!       И, поддавшись сиюминутному соблазну, Гермиона вытащила свою волшебную палочку.       – Конфундо.       Малфой сразу же споткнулся на ровном месте. И непременно рухнул бы на тротуар, но Гермиона, внезапно осознав, что натворила, метнулась к Драко и вцепилась ему в правое предплечье, не дав упасть. Мгновение они смотрели друг на друга. Девушке показалось, что в холодных серых глазах Малфоя промелькнуло нечто похожее на благодарность, однако в следующий миг иллюзия рассеялась.       – Не смей ко мне прикасаться! – рявкнул он.       Не проронив ни слова в ответ, Гермиона разжала пальцы и демонстративно отвернулась. Драко тут же повеселел, решив, что гриффиндорка обиделась до глубины души. А Гермиона ликовала, потому что Малфой не заметил, как она стащила у него палочку. Мерлин, неужели это и вправду было так легко?       Поднявшись в квартиру, Гермиона быстро разулась и унеслась к себе в спальню, оставив Малфоя стоять с разинутым ртом посреди коридора. Ей не терпелось запереть обе палочки в свой школьный чемодан, к которому, ещё учась на втором курсе, она зачем-то применила заклинание Тантум Хабео. Под действием этих простеньких бытовых чар содержимое чемодана было надёжно спрятано от чужих глаз – ровно до тех пор, пока не развеять их условным Фините Инкантатем. Зато обладание вещью, зачарованной Тантум Хабео, за пределами магического мира не расценивалось как нарушение Статута о секретности, ввиду очевидной бесполезности заклинания, по мнению подавляющего большинства высокопоставленных ведьм и колдунов.       Впрочем, теперь у Малфоя не было волшебной палочки, а значит, он не сможет прибегнуть ни к одному заклятию, чтобы её отыскать. Замкнутый круг.       Заперев замки, Гермиона запихнула чемодан под кровать и вернулась в коридор, где застала Малфоя за весьма пикантным занятием. Слизеринец запустил обе руки под пиджак и тщательно себя ощупывал. Гермиона застыла, точно изваяние, не зная куда деваться от смущения. Со стороны движения Малфоя напоминали не что иное, как прелюдию к мастурбации. И, против своей воли, девушка буквально впилась взглядом в разворачивающееся перед ней действо.       Драко переместил руки на бёдра, потом опустил их к коленям. Гермиона, затаив дыхание, жадно следила за тем, как его длинные тонкие пальцы, слегка подрагивая, скользят по влажной дорогой ткани, и неожиданно поймала себя на мысли, что хотела бы ощутить их прикосновение к своей коже.       «Годрик! О чём ты только думаешь, Гермиона?»       Ей стало дико стыдно. Малфой не пробыл у неё в квартире и пяти минут, а она уже мечтает о его ласках. Какой позор! Хотя время тут совсем ни при чём. Важно то, что этот тщеславный наследник знатного волшебного рода считает её ничтожеством. А она его – занозой в заднице. И так будет всегда.       – Зачем ты украла мою палочку, Грейнджер?       Неприкрытое отвращение в голосе Малфоя вмиг заставило Гермиону позабыть обо всех плотских утехах на свете. Вдобавок её затопила новая волна стыда. Оказывается, Малфой просто искал свою волшебную палочку. А она поспешила окутать его ореолом чувственности. Гермиона поморщилась. Кажется, кому-то пора завязывать с чтением любовных романов…       – Ты оглохла, Грейнджер? Я спросил: зачем ты украла мою палочку?       Гермиона прислонилась спиной к стене и, скрестив руки на груди, невозмутимо ответила:       – Не торопись с выводами, Малфой. Может, ты оставил её в такси.       – А может, ты наложила на меня Конфундус и забрала то, что является моим по праву?       От неожиданности девушка вздрогнула. Он догадался! Дементор его атакуй, Малфой всё знает!       Отпираться дальше было бессмысленно. Однако Гермиона не привыкла сдаваться без боя.       – Ты не в курсе, но у маглов не принято ходить в гости с оружием, – с вызовом произнесла она.       – Прекрати сравнивать меня с себе подобными, Грейнджер! – прошипел Драко. – Из нас двоих грязнокровка здесь – ты.       – Зря стараешься, Малфой. Я давно выработала иммунитет к твоим оскорблениям.       – Можешь подавиться своими успехами! – огрызнулся блондин. – Отдай мою палочку!       – Ты получишь её обратно после того, как навсегда уберёшься отсюда, – Гермиона была непреклонна. – Я отправлю палочку в Малфой-мэнор совиной почтой.       – Грейнджер, ты совсем страх потеряла?        – Ну, из нас двоих кто-то должен оставаться храбрым, – ехидно парировала девушка.       Лицо Драко потемнело от гнева.       – Клянусь, ты дорого заплатишь за то, что назвала меня трусом! – прорычал он.       – Ты сам себя так назвал, – отрезала Гермиона. – Послушай, Малфой, давай заключим перемирие. Я решила приютить тебя в этой квартире только потому, что убийца никогда сюда не нагрянет. О том, что я живу здесь, знают очень немногие. К тому же, вряд ли кому-нибудь придёт в голову искать тебя под одной крышей со мной. Забавно, но твоя ненависть к маглорождённым волшебникам сейчас как нельзя кстати.       – Я не… – Драко осёкся и заново прокрутил в памяти услышанное.       Он терпеть не мог признавать чью-либо правоту. С самого детства отец внушал ему, что, принадлежа к семье Малфоев, Драко обязан выходить победителем из любого спора. Даже если оппонентом выступает представитель другой чистокровной династии. А пререкаться с грязнокровками вообще не следует, ибо они недостойны внимания того, кто носит фамилию Малфой.       Правда, события сегодняшнего вечера изрядно поколебали самоуверенность слизеринца.       Глядя на то, как к Малфою возвращается его обычная бледность, Гермиона мысленно поздравила себя с очередным достижением.       «Пятьдесят очков Гриффиндору! Хотя… это же Малфой. Пусть будет сто».       Она прошла на кухню, достала из холодильника пиццу и поставила её в духовку. Затем чиркнула спичкой и водрузила на плиту полупустой чайник. Накрыла стол на двоих, дождалась, когда вода в чайнике закипит, а пицца прогреется до нужной температуры, выключила плиту с духовкой, разложила еду по тарелкам и выглянула в коридор. Малфоя там не было.       Побег Гермиона исключила сразу: трансгрессировать из квартиры нельзя, а входная дверь закрыта на все замки, включая цепочку. Видимо, упрямый аристократ рыщет по комнатам в поисках своей волшебной палочки. Крайне неблагородно! Но вполне по-малфоевски.       Вздохнув, девушка вернулась на кухню и принялась за свой кусок пиццы. К чёрту правила хорошего тона, предписывающие ждать гостя! Тем более, если этот гость способен надолго испортить аппетит хозяйке…       Гермиона дожёвывала второй кусок, когда Малфой, наконец, соизволил появиться. Похоже, влияние Конфундуса полностью сошло на нет: слизеринец двигался по-кошачьи плавно и уверенно.       По-кошачьи… У Гермионы защемило в груди. Как там сейчас поживает Живоглот? На время своего путешествия по Австралии девушка оставила кота в «Норе». Миссис Уизли любезно согласилась позаботиться о нём. А вскоре Гермиона огорошила лучших друзей известием о том, что собирается окунуться в скучную магловскую реальность, и через Рона попросила миссис Уизли присмотреть за Живоглотом ещё месяц-другой. Гриффиндорка обожала своего питомца, но он неизбежно напоминал ей о печальных событиях, случившихся на третьем курсе, когда бегство Питера Петтигрю смело финальный барьер на пути Волан-де-Морта к возрождению.       Драко опустился на стул напротив Гермионы и подозрительно покосился на свою тарелку.       – Пытаешься меня отравить, Грейнджер?       – Малфой, в тебе столько желчи, что любой яд бессилен.       Блондин хмыкнул, однако промолчал. Пицца явно пришлась ему по вкусу: слизеринец уминал её так, словно это была последняя трапеза в его жизни. Гермиона блаженствовала: пока рот Малфоя занят едой, от него можно не ждать колкостей.       Увы, счастье её длилось недолго. Расправившись со своей порцией, Драко затянул старую песню на новый лад.       – Так где моя палочка, Грейнджер?       – В надёжном месте, раз ты её не нашёл, – съязвила Гермиона.       – А я не искал, – спокойно сказал Малфой. – Копаться в чужих вещах неприлично. Даже в магловских.       Девушка закатила глаза.       – Не тебе рассуждать о приличиях.       – Конечно, – ухмыльнулся слизеринец. – Куда мне до паршивой грязнокровки, присвоившей себе то, что ей не принадлежит?       – Я уже говорила, что верну твою палочку, – раздражённо напомнила Гермиона. – Пока ты здесь, она тебе не понадобится. В этой квартире магия под запретом, Малфой. И не спрашивай меня, почему: я не обязана перед тобой отчитываться.       Судя по выражению лица блондина, он ожидал услышать что угодно, кроме этого.       – Надеюсь, твоё безумие не заразно, Грейнджер.       Гермиона предпочла сдержаться и не комментировать едкий выпад Драко. В её планы не входила затяжная перебранка на сон грядущий. Поэтому она сделала себе чай и потягивала его размеренными глотками. Безотказный способ успокоить пострадавшую нервную систему.       Слизеринец воззрился на неё с недовольством.       – Если хочешь чаю, налей его сам.       Гермиона не намеревалась прерывать свою чайную церемонию ради Малфоя.       Скрипнув зубами, тот соскочил со стула, зачем-то дотронулся до чайника и заорал:       – Твою мать, Грейнджер! Он же горячий!       – Естественно, Малфой. Температура кипения воды составляет двести двенадцать градусов по шкале Фаренгейта. Это знает любой школьник.       – Мне плевать! Заткнись и помоги мне!       Гермиона бросилась к раковине, включила холодную воду и сунула обожжённую ладонь Драко под ледяную струю.       – Досчитаешь до шестидесяти – и можешь вытаскивать. Я принесу мазь от ожогов.       – Какую, на хрен, мазь? Тут нужны Исцеляющие чары.       Но Гермиона уже умчалась в ванную комнату, где, перерыв всю аптечку, наткнулась на тюбик со знакомым названием. Бинго!       Вернувшись к Малфою, она аккуратно нанесла мазь на покрасневшую кожу слизеринца, после чего наложила на неё повязку. Пока гриффиндорка трудилась над его поражённой конечностью, блондин не издал ни звука. Зато он с лихвой наверстал упущенное чуть позже, в гостиной.       – В конце коридора находится гостевая спальня, – объявила Гермиона. – Она очень уютная. Располагайся.       – Я не буду спать в чужой кровати! – взвился Драко. – Тем более, в магловской.       – А я не собираюсь покупать тебе новую! – парировала девушка.       – Тогда просто наколдуй её.       Гермиона подскочила к слизеринцу и выставила вперёд указательный палец, почти касаясь им кончика носа Драко.       – Ты, кажется, забыл, Малфой? Никакой магии в этой квартире!       Тот плюхнулся на небольшую тёмно-коричневую плюшевую софу и беспардонно водрузил ноги на стоявший перед ней кофейный столик.       – Отлично, переночую прямо здесь.       – Нет проблем! Кстати, тебе повезло: в шкафу в комнате для гостей есть неиспользованные одеяла и подушки.              – Слава Мерлину! – ядовито отозвался блондин.       – Будь добр, убери ноги со столика, – Гермионе стоило больших усилий произнести эту фразу спокойно: ей так и хотелось наброситься на Драко с кулаками.       – А иначе что? – насмешливо поинтересовался он. – Нарушишь свой же запрет и швырнёшь в меня каким-нибудь проклятием?       – Не исключено, – сквозь зубы процедила девушка.       – Да пошла ты, Грейнджер! – Малфой свирепо уставился на неё. – Думаешь, я тебя боюсь? Верни мою палочку – и посмотрим, кто кого!       – Ты – болван, Малфой! – вышла из себя Гермиона. – Я спасла твою шкуру не для того, чтобы сражаться с тобой на магической дуэли. Это было бы нечестно. Против меня у тебя нет шансов!       Драко подорвался с места и припечатал волшебницу к стене. Его пальцы буквально впились в предплечья Грейнджер, заставив её поморщиться от боли.       Малфой заглянул ей в глаза. В них читался вызов. Великолепно! Если он продолжит в том же духе, то, вполне вероятно, ему всё-таки удастся снова завладеть своей палочкой. Посмертно.       Взор слизеринца скользнул по лицу Гермионы. Её щёки покрылись лёгким румянцем, а плотно сжатые губы почти незаметно подрагивали. И Драко вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится эта её реакция. Пусть он и не внушает гриффиндорской всезнайке вселенский ужас, зато на раз-два доводит её до точки кипения. Очаровательно!       – Теперь ты ко мне прикасаешься, – сдавленно прошептала она.       Малфой тут же пришёл в себя и, отпустив девушку, вернулся на софу, в душе проклиная собственную несдержанность. Чего он этим добился? Нет, не так. Чего он хотел этим добиться? Драко и сам не знал. Он всего лишь на мгновение поддался эмоциям. И в результате дотронулся до грязнокровки. Добровольно.       Блондин тряхнул головой с такой силой, будто пытался выбросить из неё свежее воспоминание о прикосновении к Грейнджер. Сегодня он трижды пустил её в своё личное пространство. Довольно паршивая тенденция. Но больше этому не бывать! Лучше, если она примерит на себя роль его домашнего эльфа.       – Не вижу обещанных одеяла и подушки, Грейнджер. Очень негостеприимно с твоей стороны.       – Я – не твой домовик, Малфой! – отрезала Гермиона. – Возьми сам. Только не ошибись дверью.       Драко опешил.       «Она что, долбаный легилимент?»       Однако он не ощущал признаков чужого присутствия в своём сознании. Значит, гриффиндорка просто угадала. Вот ведь дрянь!       И, пребывая в полном раздрае, слизеринец направился за постельными принадлежностями.       Четверть часа спустя квартира погрузилась в бархатную темноту и благословенную тишину. А Гермиона никак не могла уснуть. Близость Малфоя действовала на неё как-то странно. Не пугала. Не настораживала. Волновала.       Плюс ко всему, девушка прекрасно понимала, каково сейчас приходится Драко. Он остался совершенно один, без семьи и друзей, в ненавистном ему мире, по соседству с той, кого привык считать врагом. И с ожогом руки в придачу.       Поистине трагичный удел для избалованного аристократа.       Но ей под силу облегчить его.       Выбравшись из кровати, Гермиона извлекла из чемодана свою палочку, а затем на цыпочках прокралась в гостиную. Малфой спал и во сне казался абсолютно беззащитным.       – Вулнера Санентур, – взмахнув древком, прошелестела гриффиндорка.       Итак, с физическими муками слизеринца покончено. Утром он обнаружит, что ожог исчез. Разумеется, Гермиона оправдает это уникальными свойствами магловской мази.       Торжествующе улыбнувшись, она покинула гостиную.       И, само собой, не увидела, как Драко проводил её задумчивым взглядом.