Глава 5. "Что ты со мной делаешь…"
22 августа 2025 г., 09:00
Она смотрела на испещрённые собственным мелким почерком тетрадные листы и пыталась нащупать призрачную нить, что соединяла бы Малфоя с его таинственной спасительницей.
Итак, всё случилось в неприметном уголке английской столицы. Будь она прозорливее, то заняла бы другую позицию относительно жертвы, и тогда взглянула бы наглой выскочке прямо в лицо.
Увы, история не терпит сослагательного наклонения. Теперь ей надо вычислить непрошеную заступницу.
Она задумалась. Хай-роуд и Фэрлон-авеню далеко не самые популярные лондонские улицы. Получается, девица местная.
Чистокровные волшебники не слишком стремятся жить среди маглов. Особенно слизеринцы. Впрочем, полукровок со змеиного факультета это тоже касается.
Значит, под подозрением гриффиндорки, когтевранки и пуффендуйки.
Последним, конечно, свойственна гипертрофированная эмпатия, однако они не отличаются решительностью и находчивостью. Их конёк – упорство, а не опрометчивость.
Круг сузился до двух факультетов.
Когтевран испокон веков славится мудростью и отменным чувством юмора. Правда, данных качеств маловато для схватки со смертью.
Тут требуются недюжинная храбрость и врождённое благородство.
А это уже визитная карточка Гриффиндора.
В её списке было лишь одно имя, обладательница которого на все сто процентов подходила под нужный типаж. Она победно рассмеялась.
– До встречи, малфоевская сучка! Надеюсь, он хотя бы отблагодарил тебя как следует…
***
После перепалки с Малфоем Гермиона понуро бродила по улицам, стараясь выбросить высокомерного слизеринца из головы. Безрезультатно. Его лицо с пронзительно глубокими серыми глазами, от которых веяло холодом, и тонкими губами, застывшими в вечной ухмылке, так и стояло перед ней. Чёрт! Что за наваждение? Она остановилась и упрямо тряхнула волосами. «Я ещё покажу тебе, гадкий слизняк!» На несколько мгновений её охватило непреодолимое желание вернуться в квартиру, приставить палочку к его горлу и, наплевав на все законы и личные принципы, произнести одно из Непростительных. Девушка непроизвольно запустила правую руку в карман джинсов и… обомлела. «Куда подевалась моя палочка?!» Гермиона в ужасе принялась оглядываться. Годрик, неужели она её потеряла? Или, что гораздо хуже, забыла в квартире? Оставила наедине с Малфоем. Едва не застонав от отчаяния, девушка почти побежала обратно, как вдруг её взгляд упал на кованые перила цвета воронова крыла, отчего-то показавшиеся знакомыми. Перила украшали собой крыльцо, ведущее к массивной стальной двери. Она подошла ближе и коснулась вмиг онемевшими пальцами тёмного витого поручня, силясь вспомнить, почему это место так странно на неё влияет. Притягивает, подобно магниту. Гермиона поднялась по ступенькам и застыла перед дверью. Первым её порывом было потянуть на себя латунную ручку и шагнуть прямо в скрываемую металлическим полотном неизвестность. Но она колебалась. Тянула время. Решалась. И когда, наконец, собралась с духом… – Я могу вам помочь? От внезапно раздавшегося за спиной звонкого голоса Гермиона вздрогнула и медленно обернулась. У крыльца стояла хорошенькая девушка с волосами, выкрашенными в ядовито-розовый цвет. На ней красовались чёрные замшевые туфли на шпильках, красные кожаные брюки и белый шерстяной джемпер. В руках она сжимала небольшой синий рюкзак. Пока Гермиона лихорадочно соображала, что ей ответить, девушка внимательно осмотрела волшебницу с головы до ног и радостно воскликнула: – Герми, это правда ты? Не может быть! Она швырнула рюкзак на тротуар, бросилась к Гермионе и заключила её в свинцовые объятия. – Как я рада тебя видеть! Где ты пропадала так долго? Почему не давала о себе знать? Неужели ты меня не узнала? Я же… – Джерри МакКензи. – Безостановочный поток речи вернул волшебницу в далёкое прошлое, когда мистер и миссис Грейнджер с шестилетней Гермионой жили на этой улице. А Джерри, живущая с родителями в доме напротив, была её лучшей подругой. – Наконец-то! Я боялась, что у тебя амнезия, – решительно схватив Гермиону за руку, Джерри потащила её вниз по ступенькам. – Нам столько всего нужно рассказать друг другу! Идём, здесь неподалёку есть отличный бар. МакКензи подобрала свой рюкзак и нырнула за угол дома, увлекая за собой Гермиону. Гриффиндорка и не думала спорить. Во-первых, она знала, что это бесполезно. Ребёнком Джерри была чересчур настойчивой, и, судя по всему, годы нисколько её не изменили. А, во-вторых, Гермиона не желала упускать шанс пообщаться с кем-то, кто некогда был частью её прежней жизни. Джерри замерла перед невзрачной на вид железной дверью, усеянной пятнами ржавчины, и заговорщически подмигнула Гермионе. – Добро пожаловать в сказку! «Не очень-то похоже на вход в Хогвартс», – про себя усмехнулась Гермиона. МакКензи толкнула дверь, и девушки оказались в просторном зале. Сводчатый потолок опоясывали ровные ряды люминесцентных ламп, наполняющих помещение холодным светом. По мощёному асфальтовой плиткой полу тянулись угольные следы шин. Бледно-голубые стены украшали фотографии болидов. Стилизованные под колёса столешницы и сиденья-«ковши» дополняли общий антураж гоночного трека. – Это прибежище моего парня, – сообщила Джерри. – Элайджа одержим гонками. Возможно, в один прекрасный день ему улыбнётся удача, и он станет чемпионом «Формулы-1». Расположившись за ближайшим столиком, девушки заказали по коктейлю. – Как давно вы вместе? – поинтересовалась Гермиона, сделав первый глоток из своего бокала. – Почти год. В следующем месяце наша свадьба. – Это очень мило. – Спасибо. Честно говоря, мне до сих пор не верится. Я и не думала, что выйду замуж за брюнета. Моей слабостью всегда были блондины, – хихикнула МакКензи. – А как насчёт тебя? Ты с кем-нибудь встречаешься? Волшебница потупилась. «Нет, я всего лишь живу под одной крышей с самовлюблённым, напыщенным манипулятором. Зато у него платиновая шевелюра». – В последнее время мне приходилось много путешествовать, – пробормотала Гермиона. – Я в Лондоне с начала лета. Так что моя личная жизнь оставляет желать лучшего. – Ничего страшного, – живо поддержала её Джерри. – Ты такая замечательная, Герми. Уверена, твой принц уже мчится к тебе на белом коне. «Мерлин, сохрани! Второй аристократ точно доведёт меня до умопомрачения. Или до могилы, если он будет похож на Малфоя». – Знаешь, титулы меня не прельщают, – отмахнулась гриффиндорка. – Я согласна на скромного оруженосца. МакКензи понимающе кивнула. – По крайней мере, с ними безопасно. «Да, только невыносимо скучно». Гермиона ужаснулась своим мыслям. Кажется, она де-факто начала отождествлять спокойствие и гармонию с тоской и унынием. И этому существовало единственное объяснение. «Что ты со мной делаешь, чистокровный негодяй?»***
После ухода Гермионы Драко не находил себе места. Сначала он принял ледяной душ, чтобы избавиться от неудовлетворённого желания, вызвавшего такую мощную эрекцию, что ему стоило огромных усилий не заняться рукоблудием. И хотя в планы Малфоя не входило дрочить на Грейнджер, он едва не сорвался. Потому что её стоны всё ещё звучали в его воспалённом мозгу. А восставший член по-прежнему ощущал на себе кольцо её сокращающихся в сумасшедшем оргазме мышц. В душе он снял с руки повязку. Заклинание Вулнера Санентур свело вчерашний ожог на нет. И пусть гриффиндорке не удалось его одурачить, Драко знал: усни он чуть раньше, легко поверил бы в то, что маглы серьёзно преуспели в искусстве врачевания. Потом Малфой пытался читать. Ту самую книгу, что подсунула ему Грейнджер. Забавно, но роман, написанный немагом, захватил его. Однако одержимость Призрака Кристиной отдалённо напоминала Драко его собственные путаные чувства к Гермионе. Да, он был готов признать, что она ему небезразлична. И это выбивало его из колеи. Заставляло сердце сжиматься до размеров кната. Проникало под кожу и кололо изнутри тысячами иголок. Тем временем на улице стемнело. Малфой занервничал сильнее. «Где тебя носит, Грейнджер?» – безмолвно злился он, нарезая круги по гостиной. Драко понимал, что, скорее всего, зря себя накручивает. В конце концов, она находится там, где ей самое место: в убогом магловском мирке. А вот он здесь явно лишний. Малфой вышел в коридор, щёлкнул выключателем и оцепенел. На банкетке лежала волшебная палочка Грейнджер. Она её оставила. Разумеется, не специально. Просто забыла. Драко хмыкнул. Теперь он может с её помощью призвать свою палочку и беспрепятственно вернуться домой. Интересно, какое выражение лица будет у Грейнджер, когда она поймёт, что облажалась? Он шагнул к банкетке, протянул руку к палочке и… совершенно ясно осознал, что не хочет покидать эту квартиру. Не хочет покидать Грейнджер. Малфой застонал и сел прямо на пол, прижавшись спиной к двери. «Похоже, это конец. Ты влип, Драко. И влип по-крупному». А затем тревога захлестнула его с новой силой. Грейнджер бродит по ночному Лондону без грёбаной палочки! То есть, она совсем беззащитна. Малфой подскочил, словно ошпаренный, и схватил палочку. Бежать! Неважно куда. Главное: как можно скорее. Он сумеет её отыскать. И обязательно устроит беспечной гриффиндорке хорошую взбучку. Драко уже намеревался воспользоваться Алохоморой, как вдруг услышал лязганье в замке с внешней стороны. Он тут же отступил вглубь коридора и, держа дверь под прицелом, с нетерпением ждал, когда она откроется. Скрежет в замочной скважине продолжался с полминуты, после чего на пороге появилась Гермиона. Улыбающаяся, раскрасневшаяся и не очень трезвая. Облегчённо выдохнув, Малфой опустил палочку и включил свой обычный режим сукиного сына. – Что за херня, Грейнджер? Ты разучилась пользоваться часами? Не удостоив его взглядом, Гермиона неспешно закрыла за собой дверь, разулась и нетвёрдой походкой прошла в гостиную. – Отвечай мне, быстро! – Драко почти перешёл на крик. – Не скули, ладно? – Гермиона улеглась на софу, элегантно закинув ноги на спинку. – Я встретила друга детства. Джерри. И мы прекрасно провели время. Малфою захотелось придушить её. Значит, пока он сходил с ума от беспокойства, она развлекалась с каким-то Джерри! Драко представил её в чужих объятиях, и ему стало дурно. Перед глазами всё поплыло, а к горлу подкатила тошнота. Неизвестный тип с остервенением вдалбливается в податливое тело Грейнджер, кусает её точёную шею, шепчет ей в ухо массу грязных словечек, а она получает от их случки колоссальное удовольствие и умоляет его не останавливаться… «Я найду эту тварь! Найду и убью. Голыми руками. И плевать мне на Азкабан!» Преисполнившись мрачной решимости, Малфой положил палочку на кофейный столик. Сейчас он устроит ей допрос с пристрастием. И тут Грейнджер, будто уловив произошедшие в нём перемены, заговорила вновь. – Она славная, эта Джерри. Скоро выходит замуж. Её жених брюнет. А ей нравятся блондины. – Гермиона покосилась на Драко. – Ты определённо в её вкусе, Малфой. «Тоже мне открытие. Долой Джерри! Долой вообще всех! Важно, чтобы я был в твоём вкусе, Грейнджер. Потому что ты вполне соответствуешь моему». Так. Что это, на хрен, было?! Очередное долбаное признание самому себе? От радости, что Джерри – девушка, а не похотливый самец? Не слишком ли много открытий на сегодня? «Где твоя знаменитая гордость, Драко? Разве тебе не всё равно, с кем трахается Грейнджер?» О нет, ему не всё равно. Он в бешенстве оттого, что её имеет кто-то другой, когда у него самого стоит на неё колом. «Вот и всё. Ты попался, Малфой. Как глупый тролль. Хотя даже тролли не настолько безнадёжны. Ты запал на грязнокровку». Драко посмотрел на Гермиону. Она мирно посапывала во сне, сложив руки на груди. Завтра каждая косточка в её теле будет болеть. Познав все «прелести» этого дивана-недомерка минувшей ночью, слизеринец мог поклясться в том, что он – настоящее орудие пыток. Орудие, слишком суровое для Грейнджер. Малфой предпочёл бы пытать её иначе. Неистово вонзаясь в нутро гриффиндорки до самого рассвета. Салазар, да что с ним творится? Ведь ещё прошлым вечером она раздражала его до зубовного скрежета. Так почему теперь он мечтает засадить Грейнджер по самые яйца? «Что ты со мной делаешь, магловское отродье?» Шумно втянув в себя воздух, Драко взял волшебницу на руки и отнёс в комнату, где бережно уложил на кровать. Он боролся с искушением раздеть Грейнджер и укутать её одеялом с головой. Но это было чревато. Ровно тем, что он попросту не выдержит и цинично трахнет грязнокровку, пока она спит. Поэтому Малфой, собрав остатки своей воли в кулак, осторожно провёл тыльной стороной ладони по щеке Гермионы и ретировался в соседнюю спальню.
