Глава 4. Три шага вперёд
11 августа 2025 г., 10:16
Гарри и Рон изнемогали от скуки. С тех пор, как Гермиона отдалилась от них, вернувшись к магловской жизни, друзья резко потеряли тягу к приключениям.
– Может, нам пора её навестить? – в очередной раз предложил Рон.
Гарри оторвался от «Ежедневного пророка» и отрицательно покачал головой.
– По-моему, ещё не время.
– Ерунда! – отмахнулся Уизли. – Чтобы прийти в гости к подруге, не нужен повод. Но давай придумаем какой-нибудь. На всякий случай.
Поттер перевернул страницу – и не поверил своим глазам. Он только что нашёл веский предлог нагрянуть к Гермионе.
– Тут пишут, Хогвартс устраивает Вечер памяти, посвящённый погибшим в войне с Волан-де-Мортом. Нашему трио присвоен статус почётных гостей.
– Избранный и парочка его приспешников, – пробурчал Рон.
– Неважно, как меня называют. Я навсегда останусь Мальчиком, Который Выжил, – мягко поправил Гарри. – Неизменно лишь то, что ты и Гермиона – мои лучшие друзья. Так было, есть и будет. Без вас я – никто.
Рон хмыкнул. Однако его взгляд заметно потеплел, и у Гарри отлегло от сердца. Он терпеть не мог оказываться в свете софитов в ущерб Рону и Гермионе, чьи заслуги нередко умаляли. Необоснованно и совершенно несправедливо.
– Значит, завтра отправляемся в Лондон? – с надеждой спросил Уизли.
– Да, – кивнул Поттер. – К чему утаивать хорошие новости?
***
После завтрака Гермиона потащила недовольного Драко в «Хэрродс». – Тебе нужна сменная одежда, Малфой, ведь мы оба не знаем, как долго ты здесь пробудешь. – У меня нет магловских денег, – фыркнул тот. – Это не проблема. Я заплачу. А ты потом рассчитаешься со мной галлеонами. Предлагая слизеринцу максимально невыгодный для него курс обмена, Гермиона даже не поморщилась. В конце концов, он испортил её размеренные, лишённые хлопот будни. Так пусть раскошелится, когда придёт время платить по счетам. В шоуруме Драко моментально превратился в объект внимания всех девушек-консультантов без исключения. Они с маниакальной одержимостью ловили глазами каждое его движение. А двигался Малфой много. Он грациозно лавировал между стеллажами, придирчиво разглядывая выставленные на продажу брюки, рубашки и джемперы. Гермиона следовала за ним по пятам, пытаясь давать советы, но блондин её не слушал. Через полчаса Драко вместе с ворохом одежды направился в примерочную кабинку. Гриффиндорка терпеливо ждала его появления, листая замусоленные страницы старого номера «Vogue». Теперь хищные взгляды девушек-консультантов были сосредоточены на ней, и Гермиона чувствовала себя крайне неуютно. Примерно вечность спустя Малфой соизволил отодвинуть шторку и заявил: – Берём всё. Потянешь такие расходы, Грейнджер? Гермиона молча прошествовала к кассе. Обслуживающая их миловидная брюнетка, лучезарно улыбнувшись, поинтересовалась: – Кстати, как вы относитесь к джинсам? У нас новое поступление. Она указала на установленную неподалёку композицию из манекенов, обтянутых денимом. Лицо Драко скривилось от отвращения. – Я не стану носить подобное отрепье! – во всеуслышание объявил он и пошёл к выходу. – Простите, – вздохнула Гермиона. – У него ужасные манеры. – Неудивительно, – озорно подмигнула брюнетка. – При такой-то внешности. Все красавчики невероятно капризны. Это аксиома. Гриффиндорка предпочла воздержаться от комментариев. Иначе её точно выдворили бы из шоурума и навсегда занесли в чёрный список клиентов. Поэтому она спокойно расплатилась, подхватила пакеты с покупками и поспешила за Драко. – Напоминаю, я – не твой домашний эльф, Малфой. Всучив блондину пакеты, Гермиона гордо зашагала впереди. – Естественно, Грейнджер. Даже у домового эльфа кровь чище твоей. Девушке пришлось до боли прикусить нижнюю губу, чтобы не сорваться. Проклятый слизеринец мастерски владел искусством унижения. Но она не сломается под его натиском. Льву, ужаленному змеёй, остаётся лишь одно – сражаться ещё яростнее. Вернувшись на Слоун-авеню, Гермиона принялась готовить обед. Беспощадно кромсая овощи для салата, она понемногу успокоилась. Настолько, что начала напевать себе под нос строчки из нетленного хита Милен Фармер. – «Tout est chaos… À côté. Tous mes idéaux: des mots. Abîmés... Je cherche une âme, qui pourra m'aider. Je suis d'une Génération désenchantée. Désenchantée!» Впрочем, Драко был тут как тут. – Ты жутко фальшивишь, Грейнджер. – Не помню, чтобы твоё имя фигурировало в числе авторитетных музыкальных критиков, Малфой, – огрызнулась волшебница. – Дело не в мелодии. У тебя чудовищное произношение. Гермиона намеревалась съязвить, однако вовремя вспомнила, что у семьи Малфоев французские корни. Выходит, Драко знаком с языком предков. Отложив нож, девушка прошла в гостиную, где отыскала в недрах книжного шкафа бессмертный роман Гастона Леру «Призрак Оперы». На языке оригинала. – Раз ты большой знаток французского, прочти это. Вручив слизеринцу книгу, она потянулась за ножом, собираясь возобновить кулинарное измывательство над овощами, как вдруг в дверь громко постучали. – Гермиона, открой! Мы пришли с миром, – донёсся до растерявшихся квартирантов весёлый голос Рона. – Их ещё не хватало, – прошипел блондин. – Ради всего святого, Грейнджер, притворись, что тебя нет дома. – Да ни за что на свете! – отрезала девушка. – Спрячься в гостевой спальне, Малфой. И не издавай ни звука. Метнув на гриффиндорку испепеляющий взор, Драко нарочито медленно побрёл в заданном направлении. Едва он скрылся из вида, Гермиона распахнула дверь. Гарри и Рон, не мешкая, задушили её в объятиях. – Мы безумно соскучились, – протарахтел Уизли. – Между прочим, у нас сногсшибательные новости… – Превосходно, – отозвалась Гермиона. – Со вчерашнего вечера я испытываю острый дефицит позитива. – Не переживай, мы поделимся с тобой своим, – торжественно заверил её Гарри.***
Как только Гермиона попрощалась с гостями, захлопнула за ними дверь и проскользнула в гостиную, Драко возник у неё за спиной этаким Люцифером. – Слава Мерлину, они ушли. Я почти не сомневался в том, что мне придётся терпеть их бред до самого утра. – Ты забываешься, Малфой. Гарри и Рон – мои друзья. В отличие от тебя, – ледяным тоном отчеканила Гермиона. Его небрежное признание в подслушивании отнюдь не стало для неё откровением. – Не моя вина, что у тебя дурной вкус, Грейнджер, – ухмыльнулся Драко. – Мне безразличны твои оскорбления, – сухо напомнила девушка. – Но если ты будешь сквернословить на Вечере памяти… – Вряд ли я вообще появлюсь на этой нелепой перекличке выживших, – хмыкнул блондин. – В тебе нет ничего человеческого, Малфой! – гневно бросила волшебница. И тут левую щёку слизеринца внезапно обожгло болью. Драко ошарашенно воззрился на Гермиону. Она его ударила! Снова. В памяти мгновенно всплыла история с мерзким гиппогрифом, случившаяся на третьем курсе. Тогда Малфой схлопотал от Грейнджер по лицу из-за того, что уродливой скотине вынесли смертный приговор, а долбаный Хагрид разрыдался, как девчонка. Ладно, в этот раз хотя бы не при свидетелях. Конечно, следовало проучить наглую грязнокровку, осмелившуюся поднять на него руку. Но Драко недаром был аристократом. Несмотря на фамильное презрение к маглорождённым волшебникам, Люциус Малфой никогда не учил сына отвечать девушке ударом на удар. Он сделал шаг к Гермионе, и та инстинктивно отступила назад. Малфой с удовлетворением отметил, что она уже не выглядит такой уверенной, как в момент пощёчины. «Что, Грейнджер, испугалась? Думаешь, я тебе врежу? О нет, я накажу тебя по-другому. Через собственное удовольствие…» Ещё два шага вперёд – и Драко впечатал её в стену. Она упёрлась ладонями ему в грудь, но он ловко перехватил левой рукой оба её хрупких запястья и прижал их к стене над головой Гермионы. А его правая рука тем временем гладила её нежную шею. В глазах девушки плескалась неприкрытая паника. Она вновь сделала слабую попытку отстраниться, однако Малфой удерживал её на месте. «Давай, Грейнджер, закричи. Или заплачь. Сопротивляйся, мать твою!» Но она упрямо молчала. И больше не шевелилась. Просто выжидающе смотрела на него своими бездонными карими омутами, дыша так неровно и часто, что Драко капитулировал: мысленно послал к дьяволу все семейные предрассудки и, наклонившись к девушке, поцеловал её. Сразу крепко и глубоко. Без ненужных обманчиво-ласковых прелюдий. И Гермиона вмиг расплавилась, точно воск. Позволила слизеринцу вторгнуться языком в её рот, безраздельно завладев им. Доверчиво прижалась к нему дрожащим телом, и блондин расслышал неистовое биение её сердца. Малфой отпустил запястья волшебницы. Она тут же расстегнула его рубашку, коснулась твёрдой груди… И Драко задохнулся от охватившего его возбуждения. «Всё, Грейнджер. Ты доигралась!» Прервав поцелуй, он задрал юбку девушки до талии и одним резким движением освободил гриффиндорку от нижнего белья. Раздался треск тонкой кружевной ткани. Гермиона протестующе охнула, а Малфой безжалостно швырнул влажный трофей на пол. «Ты течёшь, словно грёбаный водопад, Грейнджер. Течёшь из-за меня! Как тебе такое?» Приспустив ставшие чересчур тесными брюки вместе с боксерами, Драко рывком поднял Гермиону на уровень своих бёдер и вонзился в неё. Быстро. Дерзко. До предела. Волшебница шумно выдохнула, запрокинула голову и облизнула губы. Это зрелище завело его ещё сильнее. Драко начал ритмично двигаться, не сводя с лица Гермионы пристального взгляда. Даже с закрытыми глазами она чутко реагировала на его толчки, безошибочно подстраиваясь под их темп. И стонала. Громко. Сладко. По-настоящему. «Нравится, Грейнджер? Ещё бы! Уверен, никто не трахал тебя так, как я. И не будет. Ты принадлежишь только мне… Запомни это!» Гермиона стиснула его плечи пальцами, и Малфой ускорился. Стоны девушки стали тише. Разомкнув веки, она потянулась к нему за новым поцелуем. Их губы слились. И Драко понял, что почти достиг точки невозврата. Ему было хорошо до невозможности. Он бы остался в ней навечно. Ещё несколько рваных движений тазом – и слизеринец почувствовал мощную пульсацию вокруг своей донельзя разгорячённой плоти. А следом его накрыла волна невероятного, взрывающего душу и сознание, оргазма. В глазах потемнело. Оторвавшись от его губ, Гермиона сдавленно произнесла: – Малфой... «Согласен, это было просто охренительно!» – Малфой! «Хочешь продолжения, Грейнджер? Сейчас, отдышусь и опять доведу тебя до исступления…» – МАЛФОЙ! Темнота, поглотившая его минуту назад, рассеялась. Гермиона стояла на пороге гостиной. Абсолютно неизмождённая. Зато очень сердитая. Её одежда пребывала в полном порядке. И… Мерлин, когда она успела переодеться? Милую кофточку и соблазнительную юбку сменили мешковатый свитер и странные магловские штаны с дурацким названием. Джинсы, кажется. – Не знала, что ты умеешь спать стоя, – сострила девушка. Драко невольно вздрогнул. Так. Стоп. Что? Он трахнул Грейнджер в своём воображении?! Вот же дерьмо! «Похоже, ты окончательно свихнулся, парень. Пора подыскивать себе местечко в палате на пятом этаже больницы Святого Мунго…» А Гермиона продолжала выжидающе смотреть на него. – Чего уставилась? – грубо спросил Малфой. Сейчас он ощущал себя крайне уязвимым и не мог допустить, чтобы Грейнджер видела его таким. Поэтому выбрал самый верный способ защиты – нападение. Она даже бровью не повела. Привыкла к тому, что Драко Малфой – вовсе не джентльмен. Особенно по отношению к ней. – Я ухожу. Мне нужно проветриться. Купить тебе что-нибудь на обратном пути? Он не ослышался? Грейнджер проявляет заботу о нём? Докатился… Что бы сказал на это его отец? Малфой тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Но они так и просачивались в его разум. «Ты жалок, Драко. Ты – просто ничтожество!» – Мне ничего не надо, – сквозь зубы процедил он. – Как знаешь. Гермиона исчезла в коридоре. Малфой принялся отсчитывать секунды. Одна, две, три… На пятидесятой входная дверь за Грейнджер с шумом закрылась. И Драко почувствовал страшную опустошённость.
