Протокол: Алая Звезда

“I pray for peace, tell me why don’t you” Из закрытого крана мерным ритмом капала теплая вода, с глухим плеском разбиваясь о керамическую поверхность раковины – голова Гето раздражающе гудела от каждого стука. Оперевшись о деревянную поверхность, он рассматривал свое отражение в покрытом разводами зеркале, тонкая рамка которого уже успела покрыться слоем пыли – ничего нового, все те же черные пряди, неровным каскадом спадающие на лицо, темные мешки, которые с каждым годом только глубже впивались в тонкую кожу под глазами и – новая царапина на щеке, протягивающаяся почти до виска – очередное напоминание от Коматсу, что ему стоит держаться подальше. Сугуру тяжело вздохнул, прежде чем отстраниться – времени до выхода оставалось крайне мало, а он еще хотел насладиться жженым привкусом черного кофе вперемешку с дешевым табаком. Он выдвинулся на кухню, аккуратно собирая все еще влажные после душа волосы в аккуратный пучок – судя по периодическим шорохам и скрипу деревянных половиц, Юити уже проснулась и теперь пытается соорудить некое подобие завтрака. Так оно и оказалось – к моменту, когда Гето, ежась от холода в гостиной, подошел к островку, Коматсу, закинув одну ногу на стул, уже допивала бульон от лапши быстрого приготовления. Она была полностью собрана – черные военные карго с невообразимым количеством карманов, того же цвета водолазка, плотно прилегающая к жилистому телу, а темные вьющиеся волосы были собраны в неряшливый хвост, из которого во все стороны торчали прядки. За ухом стратегически была припрятана сигарета. – Утречка, – пробормотал Сугуру, проходя мимо Юити в сторону электрического чайника. Она приветственно кивнула, но промолчала – лишь с довольным выдохом поставила на столешницу пустую чашку из-под лапши. Затем перевела взгляд на часы, напоминающе тикающие на стене, пару секунд нервно постучала пальцами по деревянной поверхности и неожиданно вскочила, разворачиваясь в сторону двери. – У тебя 10 минут. Я подожду снаружи, – последнее, что услышал Гето, прежде чем входная дверь с треском захлопнулась. Он лишь устало покачал головой, заливая вскипевшей водой растворимый кофе.

***

Улица сходу встретила Юити суровым потоком холодного воздуха, пробирающего так и не проснувшееся окончательно тело до костей – когда она вылетела на улицу, пальцы уже начали предательски трястись. Облокотившись на одинокий фонарь, глухой свет от которого слабо справлялся с утренней синевой, мглой разлившейся по еще спящему ночному городу, Коматсу достала из-за уха сигарету. Наконец закурив, она позволила себе минутную слабость – скользя спиной по деревянному столбу, Юити опустилась на корточки, обхватив коленки свободной рукой. Приподняв голову, она наблюдала за скользящими по небу густыми темными облаками. – Очнись, – прошептала она сама себе под нос, невольно закрывая глаза. Очнуться не получалось. Перед глазами назойливо продолжали яркими вспышками скользить фрагменты из сегодняшнего кошмара – пожар, угасающий мягкий взгляд мамы, искривленная морда проклятия, пожирающего левую половину ее все еще улыбающегося лица, отчаянные крики паникующего отца, темный подвал, в котором невозможно было дышать, и кожаная рукоятка ножа, в которую намертво вцепились дрожащие детские ручонки. Черт. Голова начинала кружиться – воздуха не хватало, сердце при каждом ударе ноющей болью отдавалось в предплечье, ноги онемели и ощущались неподвижным камнем. Сигарета неподвижно дотлевала во рту. – Коматсу? Последний раз затянувшись, она выкинула окурок в ливневую решетку. Резко поднялась, в последний раз прокручивая воспоминания в голове – и, выдохнув остатки дыма через нос, распахнула глаза. Гето. Нахмурившись, он тенью нависал над Коматсу – его взгляд задумчиво скользил по ее лицу, пока, наконец, не остановился на глазах. Удивленно приподняв бровь, Сугуру приоткрыл рот, собираясь что-то спросить. – Заткнись, – прошипела Юити, разворачиваясь в сторону дороги. – Я еще ничего не сказал, – пробормотал в ответ Гето, провожая ее взглядом. Засунув руки в карманы, он медленно двинулся вслед за ней. Коматсу не стала продолжать этот бессмысленный диалог. Даже если бы и был хоть какой-то смысл ворошить прошлое, то точно не с ним. На третий год после окончания программы обмена Сатору Годзе окончательно перестал что-либо понимать о странных взаимоотношениях его лучшего друга с киотской психопаткой Коматсу. С одной стороны, когда он пытался спросить Гето напрямую – тот лишь маниакально улыбался, глядя куда-то в пустоту, и мечтательно выговаривал со слогам: “Не-на-ви-жу”. А с другой – почему, в таком случае, стоило телефону Сугуру пиликнуть единожды – и он уже пулей вылетал из бара, оставляя недоумевающих Сатору и Секо наедине с повисшими в воздухе вопросами. “Может, он мазохист?” – задумчиво протянул тогда Годзе, смотря на покачивающийся над входом от внезапного порыва воздуха фурин. “Он просто влюбился”, – уверенно ответила Секо, слизывая пивную пенку с верхней губы. Сатору лишь неуверенно покачал головой.

***

Погода не собиралась становиться к ним добрее – с каждым шагом ситуация становилась только противнее, будто февральская зима наконец-то решила полностью разгуляться. Небо становиться хоть на толику светлее тоже не планировало – на смену синей мгле пришла утренняя темная дымка, тянувшаяся густыми облаками. На плотном покрове снега уже давно тянулись только две пары следов, все сильнее удаляющиеся от города. Конечно, Гето и не рассчитывал, что дорогу хоть как-то скрасит оживленная беседа – не в их стиле – но Коматсу была в несвойственной ей манере молчалива. Ни сигареты в зубах, ни периодического ворчания или едких замечаний – она просто мерно шагала рядом, уткнувшись взглядом себе под ноги. Сугуру казалось, что он физически может почувствовать напряжение, повисшее в воздухе. Даже когда они покинули черту города, выходя на петляющую между заснеженных кедров узкую тропу, ведущую к нужному склону, тишина продолжила назойливо сгущаться. Ветер немного стих и теперь лишь редким свистом пробивался сквозь кроны деревьев. Когда Гето и Коматсу добрались до первого ряда каменных ступеней, ведущих к площадке, с которой должен был начинаться дальнейший подъем, они стали подмечать редкие признаки того, что их путь был верным – все чаще мелькали покосившиеся каменные дзидзьо, по уши погребенные в сугробах. Их красные шапочки выцвели и потрескались, так что теперь это зрелище больше напоминало кровавые пятна на белом полотне снега. Глухой скрип под ногами должен был эхом разлетаться по округе, но, казалось, что его поглощала сама гора – воздух тоже становился гуще, дыхание уже начинало противно обжигать легкие. Вид с площадки открывался даже в какой-то степени симпатичный – и без того маленький городок казался совсем крошечным – даже заледеневшее озеро больше походило на обычный каток, плотные ряды домов и лавочек уже начинали зажигаться редкими теплыми огнями, а мощная цепь гор с такой высоты выглядела непроходимой стеной, скрывающей город от внешнего мира. Сугуру приблизился к Юити, которая, облокотившись на перегородку, задумчиво доставала сигарету из пачки – ее взгляд был все таким же нечитаемым, но теперь она хотя бы оторвалась от разглядывания земли и переключилась на пейзаж вокруг. – Наслаждаешься видом? – аккуратно спросил Гето, наблюдая за тем, как Коматсу медленно затягивается. – Ага, – на удивление мирно ответила Коматсу. Она положила голову на ладонь, оперевшись локтем на деревянное перило, – издалека напоминает деревню, в которой я росла. “Так вот оно что”, – промелькнуло в голове у Сугуру – и в ту же секунду все кусочки пазла сложились в его голове. – Скучаешь по семье? Юити повернулась, зажав в зубах почти дотлевшую сигарету. Она все еще выглядела отрешенно, но теперь ее взгляд хотя бы встретился с его – и тогда Гето наконец заметил, как сильно потемнели синяки под глазами Коматсу. – Не знаю… – пробормотала она себе под нос, отводя взгляд, – я уже мало что о них помню. Рука Сугуру потянулась к ее напряженному плечу раньше, чем он успел осознать, что собирается сделать – в следующий миг он уже проводил пальцами вдоль острой косточки, пока его ладонь не остановилась где-то в районе хрупкой линии ключицы, мягко сжимаясь. И Юити позволила ему этот непонятный жест – но всего на секунду, и только ради того, чтобы нахлынувшая злость отрезвила и вернула ее в реальность – и вот она уже быстро скидывала руку Гето, резко разворачиваясь к потрескавшейся каменной лестнице, ведущей к храму. – Пошли. Гето и сам не понимал, почему стоило Юити написать: “Приезжай”, – и он приезжал. С глупым предвкушением, с мыслями о том, как здорово было бы схватить ее за воротник и кинуть в глубокую яму с проклятиями, с мечтами о том, что сегодня он оставит ей еще один шрам – желательно, на видном месте. Так обычно все и происходило – пока однажды, когда Сугуру в очередной раз приехал в Киото, он не увидел вместо привычной боевой Коматсу лишь блеклую уставшую тень. “Тебе снятся кошмары?” – спросила она тогда у Гето, пока они, все в ранах и кровавых подтеках, валялись на холодном бетоне заброшенной стройки. “Нет, – ответил он, передавая ей обратно сигарету.– Я их вижу наяву каждый день”. Несколько минут они провели в полной тишине, прерываемой лишь хрустом горящего табака. “Тебе везет”, – прервала молчание Коматсу, поворачивая к нему голову. Их взгляды пересеклись – она была абсолютно серьезна, а он мог лишь вопросительно поднять бровь. “В реальности любому кошмару можно надрать задницу”, – и Юити засмеялась так звонко, что он не сдержался – и тоже слабо улыбнулся в ответ.

***

Ступени были неровными, с выщербленными краями – то ли время брало свое, то ли кто-то, сбивая каблуками камень, очень спешил убежать. Голые стволы деревьев, раскиданных вдоль тропы, неестественно изгибались, будто в ритуальном танце – с их веток свисали прогнившие обрывки симэнава, почерневшие от времени и дождей. Коматсу заметила, что на некоторых деревьях были неровно приклеены обрывки бумаги, напоминающие офуда, криво шелестевшие обугленными краями. Она усмехнулась, останавливаясь, чтобы немного продышаться – разреженный влажный воздух оседал в легких, а на языке чувствовался привкус железа, будто после долгого бега. Дальше дорога выглядела еще хуже – лестница терялась среди непроходимых сугробов, но скрытые туманом очертания храма уже начинали вырисовываться на горизонте. – Уже выдохлась? – ехидно спросил Гето, останавливаясь рядом. Его грудь тяжело вздымалась, а окончания слов звучали обрывисто, прерываясь частыми вдохами. – Отстань, – лениво протянула в ответ Юити, выпрямляясь, – я фокусируюсь. Сугуру недоверчиво приподнял бровь, наблюдая за тем, как Коматсу пружинисто потянулась. В следующим миг ее тело напряглось, ноги легко скользнули в стойку, после чего поляну вокруг озарило ярким алым светом, сконцентрированным вокруг стоп Юити – снег около нее начал медленно отступать, превращаясь в мутную воду под действием температур. – Раньше тебе удавалось концентрировать технику только в руках, – протянул Сугуру, проводя взглядом по довольной Коматсу, – и долго ты так можешь? – Секунд пятнадцать, – вздохнула Юити, оборачиваясь к Гето, – так что не отставай. Не дождавшись ответа, она резкой вспышкой рванула вверх по склону, растапливая сугробы, завалившие лестничный участок на подходе к храму – Сугуру оставалось только последовать за ней, наблюдая за темными ручейками, стекающим по каменным ступеням. Когда перед Гето наконец замелькали очертания прогнивших деревянных ворот, увешанных разбитыми каменными фонарями, он заметил тонкий силуэт Коматсу, которая не спешила заходить на территорию храма – она, скрестив руки на груди, задумчиво разглядывала засечки на обшарпанных столбах. Заметив Сугуру, Юити резко обернулась, показывая пальцем в сторону высокого здания с разрушенной кипарисовой крышей – на удивление, храм хорошо сохранился, лишь редкие трещины и темные подтеки на стенах напоминали о том, что он был возведен еще в эпоху Камакура. Гето чуть склонил голову, вглядываясь получше – на массивных дверях храма плотными кучками висели, не шевелясь, бумажные талисманы – издалека было и не разобрать, что на них было написано, но у Гето начали появляться догадки. – Проклятая территория? – он кивнул в сторону здания, переводя взгляд на Юити. Коматсу одобрительно кивнула, проводя пальцем вдоль пространства за воротами. – Сегодня сильный ветер, – медленно начала она, – но там ничего не двигается. Гето подошел поближе к Юити, осматривая покрытую редкими пятнами снега каменную площадь перед храмом. По бокам расположились низкие здания с покосившимися крышами – скорее всего, в свое время их использовали как складские помещения. – Сперва зачистим пристройки, потом разберемся с храмом, – с тяжелым вздохом сказал Сугуру, приближаясь к воротам, – в завесе смысла не вижу. – Не помри только, – пробормотала Коматсу, проскальзывая мимо него, – а то мне старики шею свернут. Они одновременно шагнули, переходя черту ворот – рука Юити в тот же миг потянулась за ножом, а Гето резко увел одну ногу назад, готовясь активировать технику. Каждый сантиметр территории этого храма был пропитан мощнейшей проклятой энергией. – Теперь понятно, почему в городишке не было ни одной твари, – сквозь зубы прошипела Коматсу, – они все тут. И, словно по команде, из трещин и разломов окружавших их низких зданий начали просачиваться тени проклятий. В ту ночь никто из них не спешил уходить первым – Юити, засунув руки в карманы, медленно брела рядом с Сугуру по тихому переулку на окраине Киото. Она впервые рассказывала о себе – о маленьком клане Коматсу, о родителях, которых потеряла в раннем возрасте, когда проклятия налетели на ее родную деревню… а Гето не мог толком сфокусироваться, наблюдая за тем, как кровь тонким ручейком струилась из ее рассеченной брови – его рук дело. Он внезапно остановился, разворачивая Юити за плечи – она резко замолчала, поднимая взгляд в немом вопросе. “Подожди”, – пробормотал он, аккуратно вытирая кровь своим рукавом. Их глаза встретились, когда Сугуру, отпустив край ткани, позволил пальцам коснуться ее холодной кожи – Юити замерла, но не спешила отстраняться, лишь с привычным интересом выискивала что-то в его взгляде. В следующую секунду она, тяжело вздохнув, прислонилась лбом к его груди. “Ты меня раздражаешь”, – пробубнила Коматсу, зарываясь носом в мягкую ткань его свитера. “Знаю”, – усмехнувшись, ответил Гето, не спеша отпускать ее острые плечи.