большие и маленькие

очень громко Здесь пахнет как на типичной вписке. Хоть это слово уже не так часто используют, ведь нашли замену, но сейчас оно вписывается как самое точное и правильное определение того, что происходит. Пьяные подростки, едва ли достигшие совершеннолетия, модная для подобных мероприятий музыка, чуть дороже, чем дешевые напитки и очень редкая еда. В среднем две тарелки, считая абсолютно все столы. Зато три пепельницы. И Мирослав как-то оказался тут. Среди ненавистного ему шума и в чужой квартире. С одной стороны, было бы разумно, если бы он находился в своей, но тогда было бы неразумно, что у него столько незнакомых гостей. Конечно, два фактора раздражения лучше, чем один с дополнением в виде противоречия. Ну ладно с этим, а почему он просто не уйдёт? Какая разница, если он всё равно никого не знает? А всё из-за круглых темных глаз, что смотрят на него через толпу. Они улыбаются, искрятся то ли весельем, то ли любовью. Честно, ему плевать. Главное — обращены на него. Именно на него. Никого другого среди пары десятков людей здесь. И их владелец даже идет к нему. Сквозь толку именно к нему. К Мирославу, который как «не свой» сидит на диване. — Либо иди ко мне, либо уходи, — яркая улыбка едва ли касается на расстоянии десятка сантиметров, а вот руки обвивают чужие, пытаясь поднять к себе. — Хватит так угрюмо сидеть. — Громко, Дим. Не слышу, — парень тянет собеседника обратно, дабы произнести слова рядом с ухом. Отдаляется и смотрит в глаза напротив. В них явно что-то есть. — Я люблю тебя, — понимает Мирослав лишь по движениям губ и оказывается поглощен то ли толпой, то ли любовью. это не о тебе Яркий свет от зеркала доставляет дискомфорт после целого дня с закрытыми шторами. Потому парень смотрит в пустую не совсем чистую раковину, руками опираясь на неё. Прошло достаточно времени, чтобы незначительные пятна хорошо обосновались и закрепились за своими местами. Но очереди они не дождутся еще некоторое время. Или, быть может, перейдут к другому, более стабильному и живому. А пока прежний всё-таки преодолевает болезненные ощущения и поднимает глаза на себя в зеркале. Только внимание словно по скрипту переключается на человека сзади. Тот бедрами облокачивается на стиральную машину со сложенными на груди руками. — Надеюсь, я сошёл с ума, и ты будешь видеться мне постоянно, — чуть хриплым голосом произносит Дима после продолжительного молчания. Он даже не думает поворачиваться. А вдруг фигура пропадёт? — Тебя слишком поменяла моя смерть, — пусть образ Мирослава и взят из чужой памяти, но передан он точь-в-точь. Чувствуется необъективность судьи. — Это не о тебе. — А ты всё такой же, — фраза звучит как смесь острой подколки и бесконечной любви. — Я скучал. — И скучаешь до сих пор, — фантомный силуэт подходит ближе, слишком быстро теряя реалистичность. И так же фальшиво обнимает со спины Диму. Где-то в голове парень знает, что этого нет на самом деле. Но не может перестать ощущать любимые ладони на собственном теле. — До конца жизни. вне контроля — Я собираюсь поцеловать тебя, — говорит Мирослав рядом с чужим ухом. Шепот бы утонул в криках тысяч людей, которые сейчас смотрят на них. И эта смесь заставляет Диму удивлённо посмотреть на парня. — То, что это был наш последний день вместе, не значит, что ты можешь делать всё, что хочешь, — подмечает тот. Кажется, они уже делают всё, чтобы на них обратили внимание. — Нет, это ты хочешь, — просто отвечает Мирослав, поворачиваясь обратно, как будто диалог не имел особой окраски. Однако и фигура, и лицо Димы не подтверждает, а наоборот противоречит. Он всё теми же большими глазами смотрит вперед, не замечает, как абстрагируется от громких звуков. Что ж, парень прав. Это их последний день, никто не знает, что будет завтра и что каждый решит для себя. Так почему бы не насладиться этим моментом? Быть может, они больше никогда не встанут так: напротив полного стадиона, вместе, чуть ли не держась за руку. Может, стоит один день быть вне контроля? К Диме обращается хост, желая получить ответ на какой-то вопрос. Он понимает это, когда Мирослав касается его руки, точнее кончиков пальцев. Интересно, парень сделает это после интервью или в середине? Ну наверняка после, по его памяти тот еще не сошел с ума. — Ээ, I'm glad… played with him on the same team, — задумывается на пару секунд Дима. Он хотел бы сказать больше, чем мог. — And I'm, ээ, grateful for that experience, but... I would like to be together more. And more. Always. Парень чувствует, как знакомая рука переплетается с его собственной. Поворачивает голову и видит эти блядские глаза в свете стадиона. Лучше бы не поворачивался. Теперь Дима и правда хочет поцеловать его. Прямо сейчас, прямо тут, прямо на чужих глазах и в чужих объективах. Не чтобы их обсуждали многие месяцы после, а чтобы быть счастливым сейчас. В миг, когда они вне контроля. Прежние крики после тех откровенных слов взрываются еще сильнее, когда губы двух влюбленных касаются друг друга. И кажется, что-то внутри них взрывается тоже. семья — Мир, ты свободен в следующие выходные? — Дима бесцеремонно входит в комнату, пока другой катает такой редкий фейсит и привычно выглядит сфокусированным. — Ой. — Посмотри у меня в календаре, — едва ли заметно Мирослав кивает в сторону своего телефона на краю стола. — Я кину смок. Последнее явно было сказано в тимспик. «Как же он в фокусе», — в голове улыбается себе Дима и подходит ближе, чтобы захватить чужой телефон и достать оттуда нужную ему информацию. Собственный же лежит в кармане, ожидая заветного часа. А пока каждый занят отдельным делом. Не то чтобы присутствие парня рядом придает уверенности, но именно сейчас Мирослав делает несколько важных киллов, тем самым выводя команду на победу не только в раунде. — Спасибо за игру, — говорит он, прописывает дисконект и снимает наушники, дабы быть полностью с Димой. — Что там? — Семейный ужин у родителей, — без задней мысли отвечает парень, кладя чужую собственность обратно на место и переводя глаза на собеседника. — А мой календарь причём? — смотря снизу вверх, недоумевает Мирослав. На эту глупую милашку Дима улыбается и приземляет руки на основание шеи. — Ты тоже семья. осколок Дима открывает глаза, но видит не привычный потолок спальни или чужую спину, а небо. Чистое и темное. Ни звезд, ни солнца, ни луны, только бесконечный синий. Он поворачивает голову с глупой надеждой всё-таки родной силуэт рядом и встречает лишь такую же пустоту. Словно тут нет понятий о пространстве и его рамках, придуманных людьми. Нет ни горизонта, ни вертикали, ни глубины. Парень не знает, в каком положении сейчас находится, потому что их попросту не существует. Из-за этого выходит, что и неба нет. Есть только синий, что обволакивает, затягивает, заполняет всё. Дима решает сделать последнюю попытку «найти» себя. Смотрит вниз для поиска, и у него получается. Парень видит своё тело и руки, выставленные перед собой. Всё же что-то здесь существует. Как минимум он сам. И нечто в руках. Он не чувствует никакого предмета на них, но точно видит это. Лишь думает о том, что нужно поднести ладони ближе к лицу, как вещь самостоятельно поднимается выше, более не касаясь кожи. Останавливается на уровне шеи, и Дима разглядывает какой-то стеклянный осколок, на котором почему-то не его отражение, а знакомые карамельные глаза, искрящиеся неизвестно по какой причине. Настолько ярко, что он моргает. За это время свет успевает исчезнуть и появиться перед ним вновь, однако уже полноценно. Мирослав смотрит в глаза напротив, держа осколок в правой руке. В сантиметре от чужого горла. Дима делает глубокий вдох, пытаясь заполнить лёгкие хоть чем-то. — Это сон? — едва ли выговаривает парень. — Во сне не могут умереть, — холодно. От Мирослава холодно. И от стекла. — Я не узнаю никогда, — пауза, чтобы вдохнуть снова. В последний раз. — Поцелуй. Если сон. слишком много Медиа-дни всегда забирают много энергии, но от этого они не перестают быть веселыми. Особенно когда их ставят вместе в видео. Вот и сегодня получилось так, что Дима и Мирослав снимаются вдвоём. Было бы так, если бы помимо них не участвовали еще два игрока. Однако это не мешает им сесть на соседние места друг с другом и обмениваться глупыми взглядами. Ну и конечно, улыбаться. Тоже глупо и влюблённо, так, как только для любимого человека, что находится рядом. На дистанции даже не вытянутой руки, что позволяет иногда положить ладонь на чужую коленку. Но не об этом. Хотя и очень хочется. Сейчас они вообще должны серьезно отвечать на вопросы, которые задали их фанаты. Нужно сосредоточиться на них, дабы дать хорошую обратную связь для налаживания контакта между ними. «Звучит слишком официально», — однажды кто-то из парней заключил. Вероятно, тот, кто всю запись едва ли развёрнуто отвечал на адресованные ему вопросы. — Мирослав, вы слишком много разговариваете, — после очередной однословной фразы говорит Дима в порыве смеха. — Дайте другим что-то сказать. И Мирослав ответно улыбается, смотря на парня взглядом, в котором слишком много любви. Слишком много искр. Слишком много тепла. Слишком много Димы. снегопад «Я перестал любить тебя ещё в июне, А ты, назло, явилась в декабре». Мирослав с холодными глазами выходит из офиса после того, как им рассказали о замене снайпера. Это неожиданно по двум причинам: совсем недавно они выиграли свой первый трофей молодым составом и кем именно хотят заменить. После июня, после того как они порвали отношения, ник димы парень слышал и слышит по сей день. Но это было в интернете, где-то там, не рядом с ним, а теперь они будут играть вместе. Словно ничего не было? «Мой пепел, что остался в сердце юном, Тоскливо вспомнит о тебе». Мирослав долго наблюдает, когда впервые за долгое время видит диму не на экране монитора, не на страницах сайтов, а вживую, на расстоянии нескольких шагов. Пытается что-то найти в своём сердце, иначе будет трудно работать, если остался пепел. Однако этим действием он только поднял его в воздух вместе с воспоминаниями. Их совместные утра, поздние ужины традиционно из домашней еды, вечерние прогулки по безлюдным местам, чтобы не попасть в какой-нибудь паблик. «Я перестал надеяться на вечность. Я перестал надеяться вообще». Мирослав хватает чужую руку, разворачивая диму к себе лицом. Из-за контраста на холоде его кожа, кажется, сейчас оставит ожог на ладони. Он смотрит на парня с приоткрытым ртом, откуда слишком редко вылетает пар. Он хочет сказать что-то, но не может подобрать правильные слова. И этого ему хватает, чтобы заткнуться навсегда. Мирослав никогда не боялся сказать что-то лишнее, ведь всегда всё было нужное. «Внутри меня зима и бесконечность, И мне так жаль, что дело не в зиме». тлеющие угли Дима смотрит на пустое соседнее место постели, когда просыпается. Следом тянется за телефоном, дабы проверить время. Он подозревает, что уже совсем не ранее утро, и оказывается прав. В отличие от Мирослава парень отнюдь не пташка, что встаёт через пару часов после восхода солнца. Чужая привычка до сих пор остаётся непостижимой для него, как бы он не хотел просыпаться вместе. Однако это не мешает им жить рядом и любить друг друга. Благодаря последнему Дима встаёт с кровати и сонно идёт в комнату напротив двери в спальню. Уверенность в том, что парень находится именно там, давно достигала максимальных значений. Второй раз за утро его догадки остаются верными. Мирослав и правда сидит за своим столом, откинувшись назад и смотря что-то в мониторе. Едва ли он реагирует на вошедшего, но тот сам объявляется, когда касается чужого затылка. — Доброе утро, — первым произносит Мирослав. — Ты завтракал? — ласково ведёт ладонью по коротким волосам и так же наблюдает за лицом парня. — Могу заказать что-нибудь. — Я кашу сварил и йогурты купил, — встречается с глазами напротив. И Дима улыбается этим карамелькам. — Спасибо. «Тлеющие угли сохраняют высокую температуру и продолжают гореть уже без пламени» после Проснуться в чужой постели было чуть ли не главным страхом в жизни Димы. К сожалению или к счастью, сегодня это всё же произошло с ним. Во-первых, парень заметил непривычную жёсткость матраса ещё когда только выходил из сна. Да и ткань простыни была ему незнакома. Он не особо разбирался в материалах, а получается, что разница оказалась существенной даже для него. Во-вторых, слишком прохладно, если бы эта комната принадлежала ему. Он всегда старался сохранить как можно больше тепла внутри, особенно не лето. Видимо, тот, у кого Дима заснул, сильно отличался от него самого. Видно даже по цвету и стилю спальни. Чёрный и минимализм никогда не посещали его квартиру. Так же, как быстрый подъём. Едва ли полностью открыв глаза, парень привстал на локтях и стал осматривать незнакомую комнату. Но успел только проморгаться, чтобы осознать себя и ситуацию хотя бы немного, потому что, только посмотрев в сторону двери, Дима увидел, как кто-то менее незнакомый вошёл. — Доброе утро, — произнёс новоиспечённый собеседник и встал у входа. — Я заказал блины на завтрак. — А-а… Спасибо, — узнав чужую внешность, парень вспомнил, что же довело его до этого момента. — Извини, я забыл имя… — Мирослав, — совсем малость прищурил глаза Мирослав. — Хотя бы помнишь, что было вчера? — В основных деталях, — Дима опустил голову и закрыл лицо руками. — Прости за неудобства. Просто… Мне правда не к кому было идти. — И решил излить всю душу незнакомцу в парке. Надеялся на эффект попутчика? — Надеялся на хорошего попутчика. Наверно, всё-таки нашёл. если — Если будешь и дальше огрызаться, привяжу не только руки, — приподнимая брови, предупреждает Дима. И Мирослав не в том положении, чтобы сопротивляться, возможно, даже не имеет на это права. Однако тогда было бы слишком скучно как для него, так и для другого. Слишком непривычно, что заставит беспокоиться. А значит, приостановиться или завершить всё. Оба прекрасно знают, что им обоим не понравится, если это окажется лишним. Сбить настрой означает сбить игру, в которую они трепетно принимают участие вместе. — Не волнуйся. Кусаться я умею, — парень вновь огрызается и сужает взгляд. Не ему, сидящему на полу у чужих ног, говорить что-то подобное. Да и вообще вести себя таким образом. Лицом Дима почти никак не реагирует, лишь глазами обводит молодую кожу. Следом всё-таки прикасается к ней. Правой рукой поглаживает острую челюсть и такие же скулы. Мирослав не спешит поднять взгляд, хотя на самом деле очень хочет. Ведь игра требует другого. Идеальным компромиссом сейчас оказывается следующее действие Димы. Он перехватывает подбородок парня и тянет его вверх, останавливается на необходимом уровне. — Отлично, — слабо улыбается Дима, смотря в чужие глаза. — Тебе понадобится. — Нравится, когда кусаются? — язвительно усмехается Мирослав. — Член тебе еще не откусили? Или я буду первым? — Ты слишком самовлюблен. болото “Ты другая, В моём кругу таких нет” Встретив Диму впервые, Мирослав подумал, что никогда не видел подобных ему. Даже близко. Даже на несколько процентов. Рядом с ним хотелось говорить, спрашивать, отвечать, смеяться, улыбаться, смотреть в глаза собеседнику. А позже, в процессе общения, и вовсе оказалось, что они разделяли разные аспекты жизни одинаково. Безусловно, это упрощало дальнейшее развитие отношений. Не было углов совсем. Они подходили друг к другу, как вода в стакане. “Ты лучше знаешь, Как нужно выключить свет” Первые месяцы после их переезда и совместного проживания дались значительно легче, нежели в среднестатистических парах. Мирослав просто опирался на Диму. Ведь он же старше, а значит, знает больше и делает всё лучше. А парень не видел причин, почему не продолжать так жить. Всех всё устраивает, к чему перемены? Вряд ли есть вариант лучше, так зачем искать его? “В моих мозгах кровоток, Ты видишь мысли мои” Потом Мирослав заметил, что Дима отлично его знает, потому угадывает все подарки на праздники. Да даже в обычный день он мог внезапно купить именно то, что парень хотел недавно или прямо сейчас. Его друзья называли это странным: «Ну не может человек знать другого человека полностью, вдоль и поперёк». Однако он не обращал внимания на слова. Как будто они знают больше, чем он, который живёт с ним. “Я не хотел бы, но ты Держишь меня изнутри!” Теперь те люди говорят, что Мирослав слишком потерялся в этих отношениях. Ну что за чушь. Ну да, без Димы он не выходит из квартиры, но это ради безопасности. Да, Дима следит за его расписанием, но это чтобы он всегда мог приехать к нему. Да, Дима выбирает, с кем он общается, но это ведь для него же, чтобы не напороться на плохих людей. Да, Дима покупает только то, что посчитает нужным для него, но это ведь тоже для него. Это всего лишь любовь. “Люби меня до слёз, Вонзай в меня ножи” Мирослава заманили переливающиеся блики солнца на зеленоватой воде. Но стоило ему только попробовать вступить в неё, как пучина полностью поглотила его, не оставив и следа той личности без Димы. маленькая вещь Маленькие вещи есть у всех, в каждом, в любых отношениях. Они либо мешают жить, либо дополняют повседневную рутину. А могут и ничего не делать. Просто быть. Несомненно, можно дать ей какой-то смысл, как это любят люди. Повесить ярлык «хорошо» или «плохо». Разделить на белое и чёрное, позабыв о других красках жизни. Ругаться из-за того, что разные люди наделили разные цвета. Как это любят люди. Но дима не любит такое. Не понимает, зачем усложнять и без того нелёгкую жизнь? Разве не лучше отбросить всё и просто наслаждаться каждым днём? И временем с любимым. Мирослав, к слову, в свою очередь вобрал идентичную позицию от него же. Правда, до сих пор учится такому строю. Хотя рядом с возлюбленным всё даётся легче. На то и нужны близкие. Есть у них «маленькая вещь», которую они придумали вместе, но не присвоили никакого значения. Поглаживания по спине. Парни привычно вместе шли по помещению, куда их пригласили сыграть шоу-матч. Мирослав листал что-то в чужом телефоне, говоря параллельно о чём-то. Дима же смотрел то на устройство в руках парня, то на собеседника, изредка добавляя свои реплики. И как-то сам того не замечая, мягко гладил Мирослава по спине, где-то на уровне лопаток. Мирное обсуждение закончилось, когда они подошли к остальным ребятам. — Почему вы постоянно гладите друг друга по спине? — спросил Даня, как только Мирослав отделился от Димы. — Просто, — пожал плечами парень. — Без причины. — Я не верю тебе. где-то не здесь Возвращение в привычный ритм работы начинается с командного медиа дня. Именно потому два парня сейчас сидят на диване перед пока выключенными камерами и ожидают старта съёмок. Мирослав, как обычно, бездумно листает телефон, а Дима всё не может найти себе занятие. То наблюдает за суетливыми и не очень людьми впереди, то опустит голову и растирает пальцы. То ещё что-нибудь. Ну, например… — Мирик, а если бы ты был где-то не здесь, то где бы хотел? — Дима невинно поворачивается к парню. Словно вопрос вовсе не внезапный. — В своей квартире, — ладно, Мирослава никак не смущает эта неожиданность. Он даже не переводит взгляд на собеседника. — А я бы на море, — кладя голову на спинку дивана, произносит парень. С какой-то мечтательной ноткой. Оно и понятно по следующей фразе. — С тобой. — Двух недель тебе не хватило? — наконец Мирослав смотрит на Диму с чуть приподнятыми бровями. На что второй улыбается нежно. — С тобой бы до конца жизни. два человека Перемена перед последним уроком. Кабинет почти пустует, хотя бы по первой причине, а уже после из-за духоты в нём. Только двое сидят за последней партой. Один не очень комфортно лежит на парте, защищаясь от жаркого солнца собственной спиной, что звучит, что на деле сомнительно. Ведь тело всё равно нагревается. А за соседнем месте сидит второй, откинувшись на стул и скрестив руки на груди. Иногда качается на старой мебели и даже не старается спрятаться от ярких лучей. Сначала он смотрит куда-то вперёд, возможно, думая о чём-то своём, потом же переводит взгляд на чужую макушку. Постепенно изучает всё больше местности, перейдя на ничтожно малую открытую часть лица. Ресницы Димы изредка подрагивают, говоря о неглубоком сне или же вовсе о его отсутствии. Мирослава завораживает это каждый раз, как в первый, когда тот только сел с ним рядом, пару лет назад, что ли. Тогда он почувствовал небольшую неловкость от будущей новой традиции. Опускаясь ниже, парень замечает около пальцев Димы какую-то бумажку, совсем маленькую и, по всей видимости, ненужную. Мирослав в следующую секунду тянется за собственной ручкой, наклоняется под столом и аккуратно берёт листочек. Не думая пишет на ней едва ли красивым почерком: «love is composed of a single soul inhabiting two bodies». Он прекрасно знает, что Дима не знает английского. не оборачивайся Плохие дни не редкость для всех людей. Всё-таки без зла нет и добра. И каждый справляется с этим по-разному. Но иногда бывает такое, что привычные способы перестают быть эффективными, из-за чего приходится придумывать что-то новое. Хотя большинство сначала попытаются перетерпеть, а уже потом начнут думать. Хорошо, что Мирослава это минует. На эмоциях решает выйти из квартиры. Кажется, впервые не из-за материальной потребности, а из-за эмоциональной. Забавно. Парень приходит в парк, который оказывается совсем рядом с домом. Он даже не знал про существование небольшого участка природы среди высоких зданий. Возможно, скоро посчитает это упущением, небольшим. Если ему еще тут понравится. Ведь недавно прошёл дождь, не хотелось бы наступать белыми кроссовками на мокрую грязь. Хотелось бы обновиться, перегрузить мозг и душу. «Я пошёл бродить в дурном настроении, Только вижу, вдруг идёт мне навстречу…». Мирослав наблюдает за разными людьми, когда сидит на скамейке возле дерева и напротив набережной. Идеальное место, чтобы разглядеть как можно больше незнакомцев. Он пользуется возможностью сполна и пожинает плоды своей охоты. Какой-то парень, что появился словно из ниоткуда, напоследок улыбается реке, оборачивается и идёт прямо на него. Даже не понять, куда тот смотрит. «Она прошла, как каравелла по зелёным волнам, Прохладным ливнем после жаркого дня». Мирослав, конечно же, смотрит на парня. Лишь первые несколько секунд. Успевает ухватить только поднятые уголки губ и отводит взгляд на других, которые точно не смогут заметить чужих глаз. По мере приближения незнакомца он сильнее чувствует, как тело вдруг наполняется теплом, хотя вечером наоборот прохладная погода, а одет так себе. В отличие от того парня, который, к слову, проходит мимо него по дорожке слева. «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». Мирослав к собственному удивлению выдыхает, будто всё это время не дышал. На самом деле уже всё равно, правда ли так было. Будет после того, как удостоверится в одной мелочи. Он оборачивается через плечо, полный уверенности в своём безразличии. И замирает, когда ловит взгляд чужих тёмных глаз, наполненных тем же самым, что у Мирослава. Вот только название у «этого» не безразличие.