Цветение вишни

Коноха в тот день отдыхала от суеты: миссий не было, улицы были неспешны, а летний ветер лениво гонял запах жареных рисовых лепёшек по двору. В доме Узумаки всё тоже было тихо: Химавари ушла к подруге, Наруто и Хината — на встречу в деревенском совете. Дом остался под надзором только одного обитателя — не самого надёжного. Боруто валялся на полу в своей комнате, спиной к мягкому ковру, вытянув ноги к двери. Сарада сидела на подоконнике в светлой футболке — без формы, без банданы, с раскрытым блокнотом на коленях. Прошёл ровно месяц с того момента, как между ними всё стало иначе. Без тайны. Без недосказанности. — Ты точно не устала от моей комнаты? — спросил он, лениво переворачиваясь. — Я бы могла. Но она у тебя настолько... безорганизованная, что меня это успокаивает. Я чувствую себя продуктивной просто от того, что ты не заметил, как потерял зарядку под коробкой с лапшой. — Это не коробка. Это стратегическая база питания. — И всё же мне придётся отодвинуть её, если я хочу сидеть рядом, не рискуя запахом соевого соуса на коленях. Он сел, прислонился к стене, глядя на неё. — Слушай, ты довольно много сидишь в моей комнате. Я даже подумываю выдать тебе пропуск постоянного гостя. — С твоей стороны это признание? Или попытка завуалированного флирта? — Это — попытка выглядеть серьёзным, когда ты рядом. Но вообще... у тебя есть предрасположенность вызывать у меня мысли, которые лучше бы не озвучивать при открытом окне. Она прищурилась. — Типа «закрыть окно, выключить свет и притвориться, что нас нет дома»? — Типа «закрыть окно, выключить свет и нас никто не видит — можно устроить домашний вечер с лапшой и фильмом, а ты останешься до утра». Сарада закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Учитывая твою склонность к забытым зарядкам и носкам на люстре, боюсь, «утро» может настать уже через 10 минут, потому что я сбегу. — Хей! Это были тренировочные носки. Они заслужили высоту. — Надеюсь, они заслужили и дистанцию. Потому что сидеть под люстрой я не стану. Он усмехнулся, подошёл ближе и сел напротив неё, скрестив ноги. — Удивительно, но даже когда ты подкалываешь меня, я всё равно хочу, чтобы ты сидела тут. Потому что с тобой — в этом беспорядке — всё как-то... спокойно. — Может, потому что я умею наводить порядок? — Или просто потому, что ты — порядок, а я — беспорядок, и вместе мы не вызываем пожар. Она опустила блокнот. — Ты что-то хочешь этим сказать? — Только то, что если ты задержишься ещё на пару часов, я приготовлю чай, уберу носки, найду зарядку... и ты увидишь мою самую приличную версию. — И что она делает? — Ждёт, когда ты захочешь остаться. Сарада замолчала. Потом медленно спрыгнула с подоконника, подошла, села рядом. Они были совсем близко. — Я уже осталась. Он сдвинулся чуть ближе, приобнял за плечи, почти несмело. Она не отстранилась. — Кстати, — пробормотал он, — если ты снова поедешь с нами на фестиваль, не бери ту рубашку с плетёными пуговицами. — Почему? — Она вызывает у меня неподобающие ассоциации. — Тогда я возьму две. Пусть ассоциации станут постоянными. Он рассмеялся. — Ты знаешь, что именно такие ответы — причина, по которой я в тебя по уши? — Я знаю. И я этим пользуюсь разумно. В комнате снова стало тихо. Тишина, в которой чувства уже не мешают быть собой. Она просто у него — дома. Он — просто с ней. И в этот вечер никто не торопился говорить больше, чем нужно.