Эльфёнок

Здравый смысл подсказывал, что мне следует бежать из этого отряда, не разбирая дороги, пока меня из попутчика не превратили в обвиняемого. Однако беспросветная тупость рыцарей вкупе с регулярной посадкой на член убаюкивали, погружая в состояние счастливого «авось». Вчера ничего не случилось — значит, и завтра обойдётся. Реальность напомнила о себе в последней деревне перед логовом бандитов. К счастью, это была не та деревня, где я «наследил» кровавыми следами, тюкнув священника… Я только потом ощутил лёд в груди, осознав, как близко прошел от края пропасти — команде достаточно было чуть изменить маршрут, и местные меня бы опознали как «рыбозубого эльфа». А так — я всего лишь узнал локальные слухи, сообразно которым в окрестностях завёлся маньяк. Ну, как маньяк? — вендиго. Этому маньяку приписывали все кровавые драмы последних двенадцати месяцев, что наполняло меня даже как-то сумрачной гордостью. — Вот точно такой же случай был в прошлом декабре, — с расширенными глазами сообщал староста. — Жена мельника утонула. — Её что, тоже расстреляли стрелами? — уточнял командир. — Нет, но связь же очевидна! Именно с этого всё началось! Я едва не подхихивал, слушая такие вводные. Согласно им, вендиго иногда принимал вид несоразмерно большого эльфа с сияющими глазами. А почему вендиго? — потому что одну бабу, пошедшую в лес, буквально на днях вендиго растерзал. На всякий случай я не высовывался. Мы с Еликосом ехали в повозке с высокими краями. При этом старый извращенец велел мне ехать на его хую — сам он полулежал и млел от удовольствия, а я, приспустив штаны, сидел на его бёдрах, ощущая, как слегка ёрзает внутри толстый дрын при толчках неуклюжих колёс. Наверное, моё состояние читалось по розовеющим щекам и пугливо опущенной голове, потому что селянки, проходящие мимо, окидывали меня понимающими ироническими взглядами и сами немного краснели. От мужчин я старался прикрываться — мало ли, какой гость из деревни священника пожалует. Несмотря на одурманенное состояние, я был к этому моменту уже так утрахан, что хуй, «подпинывающий» при каждом толчке колёс неведомые сладкие точки в моих внутренностях, ощущался привычно и почти не отвлекал от наблюдения за окрестностями. Именно так я узнал, что партия ищет проводника. Точнее сказать, селянина, который мог бы проводить их к лагерю бандитов. Сама такая постановка вопроса — «найти среди крестьян проводника в лагерь бандитов» — казалась мне дикой. Разве профессия «грабителя корованов» не подразумевает скрытности? Позднее Еликос объяснил, что нет. Поскольку разбойничество является неустранимой (в условиях коррумпированной и безответственной власти), гораздо удобнее, когда разбойники живут в каком-то одном месте. Тогда их можно избегать и планировать маршруты. То ли дело, если бы они были непредсказуемы, там появлялись — здесь исчезали, здесь появлялись — там исчезали… Никакой уверенности в будущем, настоящий кошмар логистики! Дикая логика. Как бы то ни было, учитывая, что в округе появилась новая опасность, народ не слишком рвался в гиды. Хотя путь знал, судя по всему, каждый второй. Через некоторое время командир присоединился и наклонил мою голову, став трахать меня в рот. От хуя в жопе и во рту меня начало крыть, плавно, мягко, я улетал в сладкие стоны, ерзая бедрами, стоя коленями на соломе и уткнувшись между вонючих порток рыцаря. Теперь я искренне старался высосать из его органа самые мелкие оттенки вкуса, захлёбывался слюной, замирал, ощущая как Еликос заботливо, почти любовно двигает сзади своим дрыном, похлопывая меня по ягодицам. Пальцы командира лежали в моих длинных волосах, зажимая их. В моих яичках и под моим пупком копился оргазм. Однако всё это было сорвано, когда надо мной появился один из селян, довольно беспардонно вперившись в то, как в меня «внедряются». Я от шока попытался выкрутиться, командир мне не дал свободы. Меня продолжали ебать — и беседовать, без всякого стеснения. — А, это вот, значит, как тут у вас, — раздался глухой равнодушный бас. — ну, если эльфийская жопа вам надоела, могу прислать кое-что получше, — они перешли на шопот, поэтому я не расслышал сути их интриги. В ушах шумело. Что именно «кое-что получше», выяснилось вечером, поскольку после буйного кутежа, где рыцари перепились так, что каждый стоял под 45°, на арене появилась тётка. Это была одна из селянок, только какая-то странная. Она совсем не стеснялась, когда её обнажили по пояс, давала себя щупать за торчащие козьи соски и ягодицы, отплясывала ради рыцарей сначала в зале, а потом на столе, высоко подбрасывая ноги с плотными голыми икрами. Её груди приплясывали, на раскрасневшимся лице цвела улыбка, она мотала головой, заставляя косы со вплетёными монетами плясать в воздухе. А я смотрел на неё и чувствовал ледяную жуть. Потому что мне совсем не хотелось на неё смотреть. Мне было страшно. Именно от того, что она женщина. Она была чуждой. Я умолял мысленно небеса, чтобы она ко мне не приближалась. Но именно это и произошло. Наплясавшись, женщина стала обслуживать рыцарей ртом, а потом попыталась обслужить меня. Меня чуть не вывернуло. Видимо, заметив, как я дёргаюсь в явном желании оказаться от неё подальше, у рыцарей родилась «забавная идея». — А давайте ему подсластим разъёб! Что они под этим подразумевали, я понял позже — меня раздели догола, поставили на четвереньки и стали ебать спереди и сзади, а она, эта дрянь, подползла снизу и щекотала языком мой член и яички, посасывала, терла в паху. Я чувствовал совсем рядом её тело, слишком мягкое, слишком не так пахнущее, улавливал и ощущал себя так, как будто меня поджаривают на адском вертеле. «Уберите», — мычал я. — «Уберите эту суку.» Я был готов, чтобы меня целый день ебал взвод, но лишь бы не касалась эта колышущаяся пышногрудая волна плоти. Потом всё стало ещё хуже — рыцарёк Драй лёг под меня, а дама насела сверху. Мой хуй стоял плохо, но её это не особо смущало. Она вобрала его в свою голодную дырень, словно всосала, и принялась похотливо ёрзать, тереться жарким слизистым лоном о мою промежность, прогибаясь, закидывая локти за голову и улыбаясь. Я с ощущением жути наблюдал, как её плоский живот и выбритый лобок, где-то под которым скрывался мой член, «ходят» при дыхании, как брюшко насекомого, а длинные тяжёлые бусы трясутся и качаются между нагих грудей при фрикциях. Член в заднице не давал моей эрекции полностью пропасть. Еликос подошёл, подсел и начал ебать деревенскую проститутку в зад. Она ничуть не смутилась, гибко обернулась и приобхватила его своей белой змеиной рукой, покачиваясь в такт его толчкам. Они начали целоваться. Её алые пухлые губы целовали совсем не так, как мои — она выделывалась, прикрывала глазки, всячески демонстрировала, как она жаждет этих поцелуев, ловила их и тут же кокетливо отказывалась, чтобы попросить снова. Ебаться в две дыры в этом положении было неудобно, поскольку члены входили в большой тесноте, поэтому она «упала» всеми своими сиськами на меня и попыталась целовать, в то время как её большой зад встряхивался толчками моего «возлюбленного». Меня окружило неуловимым, но тугим, густым запахом, совсем не похожим на мужской, я от этого чуть не вывернуло. Пахло отовсюду — из её рта, от покрытых лёгким потом сосков, от рук и, вероятно, того, что ниже, тоже. Не в смысле чистоплотности — с ней у сельской шлюхи всё было на удивление в ажуре. Но в воздухе висел некий горьковатый приторный привкус чужеродности и угрозы. Словно от альена из старого кинофильма. — Хватит! Хватит! Не надо! — здесь я уже я начал бороться всерьёз и мне удалось выкрутиться из этой связки тел. Член с мог чмоканьем выпал из моего анала. Видя, что мне сносит крышу, со мной не стали возиться. Я, скорчившись, словно пытаясь спрятать свои причиндалы и свою наготу от издевательств, лежал в углу, наблюдая, как шлюха ублажает отряд — вместо меня. Ревности это не вызывало. Скорее я с унылой горечью осознавал, что она делает это лучше, профессиональнее. И с каких это пор я стал стремиться к роли эскортника-гангабангера? Не знаю, это ощущение присутствовало не на интеллектуальном уровне, оно накрывало меня эмоционально, инстинктивно. Зависть. Зависть к тому, как она естественна, как легко меняет мужчину на мужчину, передвигаясь между ними с грацией кошки, как закатывает глазки и подхихивает, когда очередной рыцарь начинает оказывать ей «мужские услуги». Со спермой она играла. Демонстрировала, что она попала в рот, в вагину, и пойдёт дальше внутрь. Меня это шоу постепенно начинало бесить. Однако ещё больше прибивало сверху ужасное понимание, что в этом мире я нифига не бисексуал. Не грозит мне, вырвавшись из сетей гомосятины, найти симпатичную остроухую девчонку и жить с ней натуральным образом. Я уже конченый, я ездок на хуях, и, судя по всему, на всю жизнь. Это сразу поставило вопрос о её длительности. Может быть, сделать её короткой? Всё равно у меня нет никакой надежды продолжить род, а важнее задачи у мужчины нет. Конечно, живут и евнухи… но можно ли назвать это жизнью? Это существование… Под конец Драй, который сам явно недавно вышел из статуса оруженосцев, решил «доделать дело» и пристроился ко мне сзади. Я не сопротивлялся, хотя мне было тошно. Ещё одна порция «голубого» яда не могла отравить меня больше, но само осознание, что я повреждён внутри, не позволяло кайфовать. В конце концов, видя, что я холоден, как доска, он положил руку спереди и помог мне слить. Чувства на краткое время вернулись — жаркое дыхание, покалывание в сосках, стремление раздвинуть ножки и подставиться. Он начал покусывать меня ушко. Я выгнулся и слил в его ладонь. Рыцарь остался доволен. Судя по всему, не всем были нужны изыски.