В Каракуре зацвела сакура

Какие книги известны? Где есть драма. А если написать книгу о скромном работнике магазина, разве её будут читать? На самом деле прошлое у Тсукабиши Тессая было драматичное, хватило бы на рассказ. Только он сам не поставил бы себя главным героем. Урахара Киске — вот кто достоин! О нём бы Тессай написал с удовольствием, если бы, конечно, родился талантливым писателем. Но у него явно получилось бы лучше, чем у автора данного фанфика. Тсукабиши довольно скромный человек и не стал бы рассказывать о своей личной жизни. Или дело было в старой привычке, Общество Душ не отличалось прогрессивными взглядами, и свою "не традиционную" ориентацию обычно скрывали. Впрочем, в мире людей у Тессая личная жизнь пошла "в гору". И уже больше века он счастливо живёт с любимым человеком, часто вспоминая особо романтичные моменты. *** В Каракуре зацвела сакура, а это значит, что настала пора ханами. В парке было многолюдно. Палатки на ярмарке пестрили различными угощениями, но Тессай купил только два чая. Урахара-доно неожиданно пригласил его во время обеденного перерыва пройтись по парку. Тсукабиши поддержал идею. Ещё бы! Два месяца пребывания в мире людей на его друге почти не было лица. Изгнание — один из главных страхов любого человека. А когда тебя предали, подставили... Как бы Тессай не корил себя за "чувствительность", но он смог пережить эмоции, слёзы всегда помогали, а вот Урахара...С его характером сложнее. Бывший капитан отряда кидо нашёл им работу в магазине сладостей, потому что простой повседневный труд тоже лечит душевные раны (и деньги никогда не бывают лишними). Тем более Урахара неожиданно увлёкся менеджментом (спустя много лет это стало называться так). Пожилой владелец магазина уже через месяц сделал его своим помошником. (Позже, ещё и приемником, родственников у старика не было). За пределами магазина Урахара всё также был печален, и не разговорчив. Все попытки приводили к тому, что он ободряюще хлопал Тессая по спине. И вот весна! И друг сам предлагает обсудить всё, в красивом месте, на лавочке под сакурой. — Мне повезло, что ты рядом и так хорошо меня знаешь, — Урахара мягко улыбнулся. — Не только во время...подставы, но и после...Магазин сладостей...— он усмехнулся. — Ты как врач, который прописал мне вместо сладкого лекарства сладкую работу. У Тессая кольнуло в груди. Как же ему хочется обнять, спрятать от всех невзгод гениального, доброго и прекрасного мужчину! — Урахара-доно, Вы всегда можете на меня расчитывать! — Но...— взгляд друга опять стал печальным. — Я чувствую себя негодяем... Тессай возмутился: — Вы жалеете, что спасли жизни? — Я не об этом, — Урахара посмотрел вверх на особенно пышно цветущую ветку сакуры. — Я знаю о твоих чувствах. Всегда знал. Бывший капитан отдела кидо будто попал под хадо №90 Курохитсуги. Вот и всё. Единственный человек, которому он отдал своё сердце, отвернётся от него. "Нет. Урахара-доно слишком добрый. Знал и раньше, значит, ничего не изменится? Или мне нельзя теперь быть рядом? Как и тогда, мы отдалимся..." — Ты плачешь? Ой! Самый прекрасный мужчина на всём белом свете встал с лавочки и прижал к себе бывшего друга, позволяя скрыть лицо в его зеленом хаори. Как же комично они будут выглядеть со стороны! Тессай даже в своей разноцветной юкате со спины не будет похож на женщину. Урахара погладил его по голове, от чего стало ещё хуже. Хотя надо было насладиться последним и таким интимным прикосновением. Никогда они не были так близки и не будут. Тессай понял, что влюбился, много-много лет назад, когда гениальный учёный смущённо смеялся над его глупой шуткой. И избавиться от чувств не получилось, слишком поздно, да и не хотелось. Тессай самоувенно надеялся, что видел ответный интерес в глазах лучшего друга. Но, видимо, он влюбленный дурак, принял желаемое за действительное. Урахара отпрянул, но ненадолго, потому что сразу наклонился поцеловать Тсукабиши в лоб. "Как понимать этот жест? Жалость?" — Ну-ну! Тессай-сан, я совершенно не умею утешать. Прости, что так долго не говорил напрямую...Я и боялся, и ждал лучшего момента, и часто считал, что только усложню себе и тебе жизнь... Тсукабиши замер. Либо его подводит слух, либо боги и Будда милосердны. Очки, запотевшие и в слезах, совершенно перестали выполнять свою функцию, поэтому он их снял, и пытался вглядеться в лицо Урахары. Сердце ощущалось где-то в горле, хотя этого просто не могло быть. Голос получился хриплым. — Ещё раз, пожалуйста, повторите. Его любимый мужчина схватил за руку и повёл куда-то. Совсем не хотелось волноваться о чашках, которые надо было вернуть, но с другой стороны эта мысль позволяла двигаться, ноги слушались с трудом, как после тренировки. Ещё пара шагов и они оказались в безлюдном месте. Старая сакура и скамейка, такие же древние деревья вокруг и молодая зеленая трава. Тсукабиши и хотел посмотреть на Урахару, и в тоже время боялся, что иллюзия взаимности исчезнет, что он опять не так понял. Любимый также посадил его на лавочку, как в парке, только теперь поцеловал не в лоб, а в губы. Нежно, быстро и...Ошеломительно! Тессай почувствовал во всем теле трепет и слёзы опять непроизвольно потекли из глаз. — Ну что же такое? Смотри, твои красивые усы совсем мокрые, и прекрасные глаза устанут. — Урахара нежно гладил Тсукабиши по щеке, и тот, в ответ поцеловал его ладонь. Киске не убрал ладонь, приблизился к уху и произнёс: — Я люблю тебя, Тессай-сан. Люблю...Давно люблю... — Урахара-доно! — у Тсукабиши, казалось, чувств было больше, чем духовной силы, щёки горели, а руками он сжимал самого прекрасного человека, — Никогда Вас не отпущу! Люблю...Люблю...И тоже давно. — А что во мне такого? — шепнул Киске в самое ухо, — Чем так очаровал? Тессай растерялся, хотя обычно ему всегда есть что сказать. Но...Восхищение умом? Мало. Красотой и интересным характером? Добротой? Тихим смехом? Улыбкой? Игривым голосом? Ответным взглядом, флиртом, шутками, хлопками по спине... — Ты подумай, — Урахара отстранился, оставив руку на плече Тсукабиши, — а вечером расскажешь. Как старик уснёт, приходи в мою комнату, она дальняя, не разбудим. А сейчас пойдем работать. *** В просторной гостинной вкусно пахло запеченной рыбой. — Что-то вы совсем мало едите. Я так плохо готовлю? — старик наливал сакэ по чашкам, — попробуйте, в честь праздника можно. — Что Вы, хозяин! Мы просто были на ярмарке. Урахара уважительно поднял маленькую пиалу, Тессай сделал тоже самое позже всех. — Может, с завтрашнего дня начнёте есть... — старик наклонился в сторону Киске, — Скажи, сильно щекотно целоваться, когда у твоего мужчины длинные усы? Тсукабиши поперхнулся сакэ. — Да, — смущенно сказал Урахара. На Тессая пристально смотрели две пары глаз. — Как Вы догадались, хозяин? Про нас...Усы сбрею... — Нет! — синхронно ответили мужчины. — Я привыкну, — очаровательно сказал Киске. — Такие шикарные усы сбривать — преступление! — старик печально улыбнулся, — а вот ваши отношения —нет. Я вас понимаю, был в такой же ситуации. Родители застали меня с Айдзо-куном...Западные ценности совсем испортили нашу культуру...Ну я потом как-нибудь расскажу, если интересно. А сейчас наслаждайтесь своей весной. Я уже было хотел подтолкнуть Урахару-куна к действию. Эх, был бы по-моложе, да поборолся бы за твое сердце, Тессай-кун! Тсукабиши еще больше смутился. И в очередной раз слёзы выступили в уголках глаз, он смахнул их рукавом. — Спасибо, хозяин, Вам за всё! — Я крепко сплю, так что не стесняйтесь... *** Когда впервые признавшиеся друг другу влюблённые остались наедине, то неловкость ещё больше возросла. Тессай несколько раз чуть не уронил тарелки, когда Урахара ему подавал посуду со стола. Он ловил себя на мысли, что будто постоянно под хадо №11: Цузури Райдэн («Сковывающая молния»). Прикосновение пальцев даже на миг заставляло трепетать всё тело...Ведь ладонь Киске, казалось, ещё недавно была на его лице, такая шершавая, но движения нежные. И приглашешие в комнату...Будут ли только поцелуи? Тессай, конечно, хочет большего. Он стыдился своих фантазий. Но вот сегодня его будут ласкать руки, губы любимого...Где? Прижмётся в одежде или лучше без одежды? И может...Тсукабиши пытался прогнать из головы самые развратные мысли. Он помылся в бане как всегда перед ужином. Но от переживаний его несколько раз бросало в жар, поэтому Тессай нагрел воды и в своей комнате обтерся полотенцем. Урахара-доно не спрашивал почему его любовник медлит. Деликатность — тоже очаровательная черта его характера, и как она противоречиво соседствовала с игривой насмешкой, в разных ситуациях. *** Когда Тессай решился зайти в комнату Киске, то увидел как тот обтирает плечи полотенцем. — Проходи, располагайся...Я тоже нагрел воды... Гостя снова обдало жаром. Лицо горело, хотелось и отвернуться, и смотреть. Он всегда, как и положено, не рассматривал нагих людей во время их купания. И в этот раз решил поступить также. Тессай отвернулся и обратил внимание на более приличный вид комнаты, чем было обычно. Осознание этого льстило. Урахара-доно постарался, чтобы гостю было комфортно. Какое-то подобие порядка нарушал неубранный после сна футон. Рядом лежал ещё один, идеально сложенный Тсукабиши, который Киске заранее и без спроса "взял в заложники". Мужчина, погруженный в свои мысли, принялся расправлять спальное место для двоих... Впервые за свою долгую жизнь. Когда он на четвереньках укадывал подушки, то заметил как Урахара-доно подошёл и сел чуть позади. — Прекрасная поза! — воодушевленно сказал хозяин комнаты, а потом смущённо добавил. — Надеюсь, к ней вернемся. Тессай почувствовал движение руки вдоль поясницы. Его словно пронзила молния, но от легкого хадо. Ладонь уверенно спустилась ниже на левую ягодицу. — Могу я снять твоё фундоси? Что...Что мне сегодня можно в целом? "Хозяйский" жест контрастировал с робким голосом. — Всё. Урахара-доно громко выдохнул. — Чем я заслужил такое доверие? Такое...желание? — его голос стал глубже, но всё еще тихий. — Ты подумал... — он дразняще медленно поднимал юкату Тессая, оглаживая ноги. — над моим вопросом? — Ваш ум, личные качества не уступают красоте. — это предложение было заранее заготовлено. Киске цокнул, задержав руки на завязках фундоси. — Только ты так думаешь, но только ты мне и нужен. Тсукабиши решился на самое развратное, что он мог сказать: — Честно. Я дрожу от одной мысли, что Вы хотите мной обладать. В ответ Урахара нежно перевернул Тессая на спину, насколько было возможно. На мгновение взгляды встретились. Глаза Киске казались совсем темными то ли от освещения, то ли от желания. Осыпая ключицу, шею поцелуями, добравшись до губ, он судорожно вдохнул. Его руки сильнее раскрыли юкату, и в следующую секунду разорвали завязки фундоси. Тсукабиши чувствовал и смущение и восторг от такой страсти. Не спит ли он сейчас? Если прикоснется к обнаженному любовнику, когда тот тянется к нему, не растает ли видение? Нет. Слишком реально. Вкрадчивый низкий голос, чуть с усмешкой, прогнал все мысли из головы: — Ты превосходно выглядишь! Смущённый, с красными щеками, с доказательством желания. Никогда бы не подумал, что член может быть таким красивым... Полностью обнаженный Урахара лёг на Тсукабиши и продолжил говорить на ухо: — Ты такой красивый, Тессай-сан! Я хочу тебя целовать, ласкать везде...Хочу снять с тебя очки. Я думаю, они тебе не понадобятся. — и легко снял. — У тебя такие красивые глаза. Слёзы...Надеюсь, от предвкушения удовольствия. Или я заставил тебя ждать? — Я...Я счастлив. — только и смог сказать Тсукабиши перед глубоким, требовательным поцелуем. Его трясло от эмоций, ощущений. От всего что произошло и произойдёт. Горячий и твердый член Урахары-доно был уже в смазке, такой же и у самого Тессая. Он чувствовал как тот трётся об живот, он так хотел его, и в тоже время так хотел скорее кончить. Дразнящего движения тел было мало для этого, и так много, слишком много для переполнявших голову эмоций. Киске словно пытался его съесть, а оторвавшись от губ, прикусил плечо. — Минуту. Любовник достал банку с чем-то странным. Тсукабиши трудно было проанализировать что это, но довольно быстро смазанная этим рука владельца прошлась между ягодиц. И стало понятно зачем. — Расслабься. Дыши. Урахара приказывал, второй рукой оглаживая член Тессая. И когда что-то оказалось внутри, от распирающего ощущения Тсукабиши стало не по себе. Киске два раза цокнул. — Ох и опасно. Как же я в тебя войду, если ты так сжимаешь даже один палец? — Палец? Только один? — Да. Перевернись. Я кое-что попробую. Тессай быстро перевернулся, предварительно откинув юкату в сторону. — Хорошая идея. И ты такой послушный. Но хочешь, я тебя немного отшлепаю? Не в наказание, а поощряя? Словно окатили холодной водой. Вот что почувствовал Тессай. — А есть другие способы? — Эта мазь съедобная. — голос Киске звучал весело. Смущенный любовник ничего не ответил, но положил голову на свои руки, приподняв бедра. — А эта поза тоже хороша! Расслабься для меня, не забывай дышать, любимый. Тессай прокручивал в голове "любимый", когда яркие ощущения там заставили тело неожиданно содрогнуться. Слишком странно, возмутительно странно. — Я передумал. Отшлепай. Громкий звук шлепка не совпадал с ощущениями Тсукабиши, ягодица совсем не болела. — Можешь сильнее. — Как пожелаешь, мой прекрасный. От второго шлепка по той же ягодице прошла странная приятная волна по телу, но больно не было. — Можешь еще сильнее. — Я хочу быть нежным с тобой, любимый, лишь расслабить. Сделаю также, но считаю до десяти. Говори, если будет больно. — Раз...Два...Три...Четыре... Тессай чувствовал не боль, нет, что-то сложное для описания, как слишком обжигающая вода, но через мгновение приятно. — Давай я устроюсь поудобнее. Киске прежложил лечь на его колени, его член был уже не так сильно возбужден, эта мысль чуть расстроила. — А тебе это нравится, Тессай-сан...У тебя такой твердый. Ради тебя я еще немного постараюсь. Шлепки по другой ягодице стали сильнее, и Тсукабиши издал странный звук. — Какой прекрасный стон, продолжай! И он старался не сдерживать стоны. Возбуждала сама поза, твердый дергающийся член Урахары-доно, тёплый голос, похвала. Да, Тессай жаждал услышать ещё. — ....Семь...Какой у тебя красивый голос! Восемь...Ты двигаешься очень эротично, хочешь кончить на десятом шлепке? Урахара ударил по первой ягодице. — Раз... — Что? — Тессай привстал, заглядывая в веселое лицо любовника. — Так ты слушаешь...Но такой непослушный. Может, я все же тебя съем? *** Тсукабиши окончательно отдался. Он, хоть и старше, но всегда видел себя в определенной роли рядом с Урахарой-доно...Кагэ но мити или Сюдо но хантэн...Старший предлагает себя младшему из глубокого уважения. Или даже как каруна, путь дхармы...Отдача тому, кто превосходит тебя по духу — прекрасная медитация. Или...Разве может здесь быть важен возраст? Положение? Урахара-доно — единственная его любовь. И кто они сейчас? Те, кто начинают жизнь заново. Тессай - не менеджер, а подсобный рабочий, значит, сюдо уже не обратное. А что до новых западных ценностей...Это не для него. Размышления помогали Тсукабиши не уйти за грань так рано, а длить удовольствие. Словно "Инь и ян" любовники ласкали друг друга. Урахара облизывал самые интимные места, а его пальцы глубоко проникали в разгоряченную плоть. Тессай тоже с наслаждением "ел" Киске, проводил языком по желанному члену, впустил в рот насколько мог...Но поперхнулся. — Не торопись, любимый...Тут как с горячим моти... Тсукабиши тихо рассмеялся и подул на головку. Урахара продолжил: — Весьма приятно. И в ответ на это Тессай провел языком по мошенке и между ягодиц. Киске дернулся с красивым стоном -выдохом. — Ты намекаешь, что готов? Три пальца уже хорошо принимаешь. Предвкушение, так много ярких предвкушений Тсукабиши испытал сегодня, и вот ещё. Он снова сел на колени, потом на четвереньки, прогнул спину. Руки дрожали; вся душа и плавилась, и дрожала. Урахара-доно ласково что-то говорил. Вроде "говори, если больно", "всё хорошо?", пока Тессай снова тонул в своих мыслях, слёзы подступали от слишком ярких эмоций. — Всё отлично, продолжай. — сказал Тсукабиши как можно ровнее, хоть и хрипло. Руки были мокрые от слёз, тело горело, а каждый толчок ощущался лучше, чем оргазм. Быть может, он достиг сатори, высшего просветления, отдавшись в руки любимого. И теперь умирал. Слишком прекрасная смерть. Удовольствие и боль от сильных спазмов вернули к реальности. Тессай еле дышал, сердце бешенно стучало где-то в горле. Тсукабиши чувствовал руку на левой ягодице, услышал красивый стон Урахары-доно и ощутил капли на своей спине. Киске лёг рядом и смущённо улыбался, как мог только он. Ладонью нежно оглаживал плечо любовника. — Тебе понравилось? Ты так...Стонал, потому что, я надеюсь, тебе было хорошо? Ц-ц, ты плакал, всё плохо или хорошо? В конце он выдохнул, подчеркивая своё волнение. — О лучшем и мечтать не мог. — успокоил Тсукабиши, перехватив руку Урахары-доно и целуя её. Он тихо рассмеялся. — Хорошо, что это тыльная сторона, ты же знаешь что мы сейчас делали руками. — А что мы делали губами, языками...Так что... Урахара расхохотался. Тсукабиши с удовольствием слушал его смех. Да, он окончательно влюбился, когда впервые услышал его смех.