Там, где восходит Солнце

Несмотря на все разумные правила, адрес Бачиры ему дали. Было что-то во взглядах тех людей, непонятное Исаги, то ли сочувствие, то ли жалость, и к кому? Он хотел узнать, спросил напрямую, рассказывал ли о нём Мегуру, но вопрос его будто проигнорировали. Адрес дали, и на том спасибо — огромное. Итак, спустя почти неделю с момента его прилёта в Испанию, Исаги едет к нему. Руки подрагивали. Дыхание, как бы он ни старался его выровнять, сбивалось. Исаги представлял, настолько Мегуру будет шокирован, увидев его. Обрадуется? Рассердится? Прогонит его или выслушает? Наверное, выслушает. Тем более, исходя из вывода, к которому он пришел ранее… О том, что не только он сам, но и Бачира что-то чувствует к нему. Хотя бы поэтому, скорее всего, выслушает. … Да ну нет. Не может быть. До смешного абсурдно. Всё как будто повторяется. Он ждёт у закрытой двери вот уже третий час. Как тогда, когда его телефон потерялся, и Исаги не находил себе места от волнения, ожидая. И сейчас — те же самые эмоции. Опять как резина тянущееся время, заставляющее дыхание сбиваться, а сердце — пропускать удары. Минута за минутой, наполненные мучительным волнением… Ещё полчаса, час. Ещё… На лестнице послышались шаги. Йоичи мгновенно встрепенулся, но обратил внимание — стук каблуков, идёт женщина. И правда — его взору предстала, судя по тому, что она направилась ко второй двери на площадке, соседка Мегуру. — Вы кого-то ждёте? — женщина первая вступила в диалог, явно обеспокоенная присутствием незнакомца неподалеку от собственной квартиры. — А, да, — Исаги растерялся, демонстрируя подобие неловкой улыбки, — Мой друг живёт здесь, — рукой он указал на дверь напротив. Брови женщины удивлённо изогнулись. — Вы уверены? — …Да? Вся уверенность Исаги опиралась на клочок бумаги с адресом, данный ему в магазине. Возможно ли, что там допустили ошибку? — Мегуру Бачира, — уточнил Исаги, — Он живёт здесь. По идее, если адрес верный, это должно было унять удивление соседки, ведь она наверняка должна была знать имя парня из квартиры напротив. Однако несмотря на узнавание, мелькнувшее в ее взгляде, она изумилась лишь больше. — Если Вы действительно его друг, то должны были знать, что он уже неделю как здесь не живёт. Поспешно женщина скрылась в своем доме, бросив что-то о подозрительности и о том, что вызовет полицию.

***

Йоичи хаотично метался по детской площадке под окнами дома, в котором должен был жить Мегуру. Он снова потерял его. Зашёл так далеко, был настолько близко — но Бачира ускользнул, как песок сквозь пальцы. Будто нарочно прятался от Йоичи. Будто хотел скрыться от него как можно дальше. Йоичи хаотично метался по детской площадке. Те немногие дети, до этого мирно играющие в песочнице и облепившие качели, поспешили покинуть территорию, заметив взбудораженного, неадекватного взрослого. Йоичи хаотично метался по детской площадке. Он отработал все возможные варианты. Он не знает, куда двигаться дальше. Безысходность напополам с грызущим его существо отчаянием захватили его с удвоенной силой. На остановке — абсолютно безлюдно. Также пусто, как у Йоичи в башке — ни единой мысли, ни единой идеи. Больше торопиться некуда — поэтому он и не тратит очередные десятки евро на такси, а покорно ждёт еле плетущийся автобус. Автобус наконец приходит. Исаги плюхается на сидение, глядя перед собой и одновременно в никуда — в сознании ничего, вакуум. Ехать далеко — до отеля километров тридцать, плюс остановки, итого на дорогу уйдет около часа. Ну и ладно. Всегда привыкший планировать всё наперед Исаги завис над мыслью о прибытии в отель — дальше цепочка действий не строилась. Что потом? Дерево вариантов иссохло до одной загнивающей ветки — вернуться обратно в Японию. Парень с печальной усмешкой покачал головой. Не может он этого сделать. Не привык сдаваться, не привык отказываться от того, что ему надо — а в Бачире он испытывает острую необходимость. Но что же тогда?.. Руки будто сами вытащили телефон и открыли галерею в желании погрузиться в воспоминания о былых деньках: снимки почти не пополнялись с тех пор, как Мегуру улетел. Но вот за время, что они провели вместе, фотографий было сделано множество: смешных и глупых, серьезных, милых, случайных, счастливых. Большинство фото — совместные селфи; часть — те, где Мегуру один, Исаги фотографировал. Он рассматривал одну из таких фотографий, сделанную на скамейке возле Сэвен-элевэн: Бачира, не ожидавший, что его будут снимать, глупо улыбается с набитыми ртом — в руках откушенный сэндвич, сам он будто светится — закатное солнце окрашивает сзади золотисто-оранжевым. В охряных глазах плещется теплота, безмятежность — Йоичи не может оторваться от этого взгляда, рассматривает фотографию внимательно, воссоздавая в памяти тот день. Вспоминается смех Бачиры, то, как он просил не фотографировать его, пока он ест, потому что «с набитыми щеками я похож на хомяка или белку». Как он измазался в соусе от сэндвича, а Исаги стирал этот соус с кончика его носа. Мегуру тогда застыл, а потом специально ткнул булкой в нос снова, намекая, мол, давай, позаботиться обо мне ещё раз. И все это под безудержный, звонкий и в то же время невероятно нежный ребяческий смех. Исаги бы не раздумывая вернулся во время той фотографии. Во время любой фотографии, сделанной тогда. Он бы не допустил тех же ошибок, если бы только подобное было возможно… — О, этот молодой человек. Бачира-кун, помнится. Занятный он. Исаги удивился, услышав рядом с собой японскую речь. Шокированный, резко обернулся, осознав, что именно только что услышал. — Простите?.. Он во все глаза уставился на старика-японца, занявшего место рядом с ним. Тот глядел в его телефон. — Как у него там дела? Освоился? Вроде, всего ничего прошло… А я начинаю скучать по нашим вечерним разговорам, — старик добродушно усмехнулся. Йоичи же абсолютно не понимал происходящего. Старик ждал ответной реакции. Йоичи усиленно соображал. — Вашим вечерним разговорам?.. — прозвучало вместо ответа. Кивок. — Верно, — незнакомец не потерял дружелюбного настроя, — С земляками всегда приятно пообщаться. Йоичи взглянул на часы — 20:43. Вечерние разговоры. Оторвал взгляд от старика, переметнувшись обратно к до сих пор открытой фотографии — и наткнулся на то, чего раньше не замечал. Прямо перед ним — наклейка пчелы на спинке переднего сидения. Наклейка гребаной пчелы. — Вы ездили одни и тем же маршрутом, когда он возвращался с работы. Ещё кивок, хотя сказанное Исаги даже не звучало, как вопрос. Это не просто удача, это самый невероятный джекпот, который только мог выиграть Йоичи в своей жизни. — Я не знаю, как у него там дела. Я вообще не знаю, где находится это там. Но очень хочу узнать, — речь становилась сбивчивой и отчаянной, скопившаяся боль отчётливо звучала в голосе — Он мой друг, которому я многое не сказал, а потом… Потом случилось сущая нелепость, и… Вероятно, он не понял этого, и мы потеряли связь, — Йоичи мысленно вновь погрузился в терзающие душу переживания, что отразилось и на выражении его лица. Дружелюбный настрой старика сменился замешательством. — …Меня зовут Исаги Йоичи. Парень никак не мог допустить того, чтобы внезапно найденная ниточка ускользнула от него. Ему нужна была информация. Помня о том, как консультанты из спортивного магазина отреагировали на его имя, Исаги попробовал использовать это и в разворачивающейся ситуации. Но для незнакомца имя Исаги, судя по всему, ни о чем не говорило — он всё также глядел растерянно, недоуменно. — Пожалуйста, — продолжил он, — Если Вы знаете, где он… — голос дрогнул и сломался, охрип, — Я люблю его. Исаги глядел на попутчика словно побитая собака. Побитая всеми обстоятельствами, всеми неудачами, всеми часами, днями, неделями ожидания и следующими за этим провалами. Ему легко могли отказать — запоздало Йоичи понял, до чего нелепо и неуместно он звучал, как по-идиотски выглядел со своим пылким монологом. Возможно, как одержимый. Или как психопат-преследователь. Если старик воспринял его именно так — то Исаги не останется злиться ни на кого, кроме как на себя. И… Снова облажался. Недоверчивый взгляд старика. Похерил всё — только сейчас не от того, что молчал, а от того, как бездумно вывалил. Седые неодобрительно сведённые к переносице брови и медленное покачивание головы. Надо называть вещи своими именами — проебал такой драгоценный, крошечный и единственный шанс, и теперь у него точно не осталось вариантов, кроме как вернуться домой. Взгляд Исаги, всё ещё направленный на хмурое морщинистое лицо попутчика перед ним, оставался серьезным, умоляющим, а губы — словно сами по себе противоречиво кривились в болезненной ухмылке. Рваные нестройные звуки просачивались из глотки, и как бы он не старался их подавить — истерический смех вырывался наружу, высвобождая с собой всё скопившееся за последнее время напряжение, тревогу и ощущение бессилия. Нахмуренность бровей сменилась тревожной складкой между ними. А Исаги не переставал припадочно хохотать. Видит бог, ему не дано исправить своих ошибок — он подвёл Мегуру, не понял тогда ни себя, ни его. И получает сейчас заслуженно — за свою медлительность, тупость, трусость. Наверное, это карма? Или как там это называют? Соль на раскусанных губах противно щипала. Неожиданный вкус отрезвил — и Йоичи с удивлением ощутил, что его лицо расчерчено мокрыми дорожками слез, а картинка перед глазами давно потеряла четкость. Уже не видно и принявшего его за психа старика, не видно и остальных пассажиров автобуса, явно не оценивших развернувшуюся перед ними драму. Йоичи, пошатываясь, встал со своего сиденья, намереваясь миновать попутчика и вышвырнуться на ближайшей остановке. Он и так произвел достаточно шума и наверняка напугал окружающих — не стоит испытывать их психику и дальше. В проходе что-то мешалось и, не доверяя по-прежнему размытому зрению, парень толкнулся вперёд ещё раз, однако теперь это что-то хоть и исчезло с пути, зато ухватило его за рукав кофты. — Держи, приведи себя в порядок. И успокойся. Йоичи непонимающе проморгался, разгоняя влагу в глазах. Перед собой обнаружил клетчатый сине-белый платок, протягиваемый тем самым пожилым японцем — всё ещё нахмуренным, но, скорее, сочувствующе, нежели осуждающе или боясь. Рука взяла платок чуть подрагивая, словно не веря в проявляемое понимание — действительно ли это было оно? — Садись. Кажется, придется доехать до конечной.