Волчонок.

‎

***

– ... Когда рождается слабый щенок, его место автоматически становится – в самом низу. Его первым отдадут хищникам на растерзание, чтобы спасти сильных. По сущности он тянется к слабым, к таким как: люди. ‎ ‎"И становится объектом для издевательств..." ‎ ‎– Поэтому, раньше от таких щенков избавлялись, не тянули до последнего, зная их судьбу наперёд. Тихий стук туфель эхом прокатился по классу. Учитель обвёл взглядом учеников и кивнул, заметив поднятую руку. Маленький альфа явно что-то хотел спросить. ‎ ‎– А почему от Чимина не избавились? Он же слабый волк, – в детском голосе ни капли сочувствия. ‎ ‎– Да! Учитель Юн, разве он не обуза для всех? – поддержал друга другой альфа. Весь класс синхронно повернулся к маленькому омеге-волчонку, который опустил голову, спрятал пухлое личико за волосами, скрывая свои красные щеки и явно не от смущения. ‎ ‎Волчонок тихо, чтобы никто не услышал, шмыгнул носом и принялся теребить старую школьную форму, доставшуюся от старшего брата, стараясь отвлечь себя и не слышать перешёптывания одноклассников. ‎ ‎Учитель тяжело вздохнул и покачал головой. Слова были грубыми и некрасивыми для столь юного возраста! ‎ ‎– Ну что вы такое говорите!? Давно прошли те времена, когда слабых и вовсе не считали за волков. У Чимина просто иммунитет слабый, потому что он омега и… ‎ ‎– Жалкий! – перебил его тот же альфа – Вот другие, тоже омеги, но они нормальные, а он нет! ‎ ‎– Уджин! Завтра родителей в мой кабинет! – учитель нахмурился. Альфа насупился и скрестил руки на груди, потому что не понимал на что сердится учить, он же говорил правду! – Урок окончен. Можете быть свободны, – вздохнув, учитель отпустил детей на десять минут раньше. ‎Дети радостно завопили, небрежно покидали тетрадки в портфели и поспешили в поселение, к себе домой. ‎‎Когда все разошлись, Чимин не спеша только начал собирать свои вещи, стараясь не поднимать глаз. Но стоило ему услышать приближающиеся шаги учителя, как он слегка засуетился, зная, что сейчас начнётся… ‎ ‎– Чимин… – учитель медленно подошёл к малышу, часто шмыгающему носом. – Не обращай на них внимания. Они не понимают, что говорят. Подрастут – поймут, что были неправы. – слегка коснувшись плеча ребёнка, старший омега хотел заглянуть ему в лицо, но тот, торопливо вскочив, поспешил удалиться из кабинета, лишь бы не слышать сочувствия. ‎ ‎Изо дня в день, год за годом, одно и то же. Чимин снова и снова натыкается на ядовитые усмешки одноклассников, а потом делает вид, что не слышит, как учитель вяло бормочет про: "перерастёте, поумнеете". ‎ ‎Но чушь. С чего бы? Почему тогда даже члены стаи смотрят на него свысока? ‎ ‎Каждый раз – тычки, шепот за спиной, слова о том, что он слабак, ничтожество, недостойное жизни. Почему Чимину приходится сглатывать слезы, когда ровесники кричат, что он урод и не хотят его видеть? Почему родители общаются с ним сквозь зубы, а чаще просто не замечают? ‎Почему с ним не поиграют хоть немного, если всё так прекрасно? ‎‎Почему это происходит, раз это все в прошлом? ‎А может, и нет? А вдруг учитель просто решил ткнуть его носом в его место? Если так, то у него отлично получилось. Теперь этот дурак, Унджин, весь день будет подшучивать, что скормит его медведям. А Чимин, верный своей трусости, снова опустит взгляд и сбежит на дальнее поле, где лишь издали, робко, будет наблюдать за тем, как другие дети с азартом носятся друг с другом или со взрослыми волками. Надув щечки, словно спелый персик, малыш вышел из небольшого здания, которое скромно именовалось школой. Ступив на первую ступеньку, он увидел, как у небольших ворот родители с нетерпением ждут своих малышей, готовые заключить их в объятия. А вот Чимина никто не встречал – родители радостно пошли на очередной праздник старшей сестры. ‎ ‎Глубоко вдохнув обжигающую обиду, мальчик вцепился в лямку потрепанного рюкзачка и неспешно, зная, что торопиться некуда, начал спускаться по ступенькам. Выходя из школьных ворот, Чимин поклонился в знак уважения – здесь все друг друга знали, – но поймал лишь нечитаемый взгляд молодой омеги. Тот то ли сочувствовала, то ли был чем-то раздражён… Чимин поспешил опустить голову и ускорить шаг, лишь бы не видеть больше похожих лиц и этих счастливых детей и родителей. Ведь и его когда-то так забирали, ну, почти... Как-то он сломал руку, споткнувшись о длинную штанину, и тогда его забрал брат. Всю дорогу до лекаря брат ворчал, какой же Чимин растяпа и неправильный волк – нормальный бы так руку не сломал. ‎А Чимин лишь молчал в ответ, и, несмотря на все ворчание, был несказанно рад, что его кто-то забрал. Неважно, что брат был недоволен просьбой присмотреть за младшим. ‎Погруженный в невеселые мысли, волчонок не заметил камень и кубарем полетел носом в грязь. Плаксиво взвыв, Чимин начал подниматься, с ужасом рассматривая свою грязную одежду и рюкзак. ‎ ‎Мама его убьет… ‎ ‎Мокрая и грязная ткань противно липла к телу, вызывая дрожь. ‎ ‎– Из меня сделают новый рюкзак… – на глазах застыл испуг, готовый вот-вот вылиться слезами. Что же делать? Это его единственный комплект школьной формы. Быстро схватив рюкзак, он бросился в сторону, в лес, и спрятался за широкими кустами, что укрывали его от любопытных глаз. Хорошо, что никто не видел его падения, а то не миновать новых шуток и издевок. Не придумав ничего лучше, он решил превратиться в волчонка и добежать до старейшины. Тот, кажется, единственный волк, кто относится к нему по-волчье. ‎Стараясь не терять времени, Чимин оглядывался, боясь, что его кто-нибудь увидит, и спешно стаскивал с себя грязную одежду. Сняв последний элемент, он осторожно опустился на четвереньки и попытался призвать своего волка, который проснулся не сразу. Зажмурившись, он сдержал писк боли. Превращение для него всегда было болезненным, в отличие от остальных, что снова делало его "не таким как все", "уродом". Собравшись с духом, он попытался сконцентрироваться на своем волке, и тело начало меняться. Его словно разрывало на части, трясло. Хриплый стон боли вырвался из груди. Кожа растягивалась, позволяя новым костям встать на свои места. Голова вытягивалась, и сквозь тонкую кожу пробивалась короткая коричневая шерсть, которая с невероятной скоростью окутывала все тело оборотня, пока трансформация не завершилась. Со стоном облегчения Чимин рухнул на сырую траву, когда превращение завершилось. Маленький черный носик-кнопка часто вздымал влажную траву. Превращение отняло много сил, поэтому ему нужно отдохнуть хотя бы минут десять. ‎Прикрыв мокрые глаза, он начал вслушиваться в голоса природы. Деревья, лениво покачиваясь, создавали тень своими ветвями, будто пытаясь укрыть его от солнца, и Чимин был им за это благодарен. Но озорные лучи солнца все равно пробирались сквозь листву и светили ему прямо в морду, заставляя перевернуться на спину и подставить лесному взору свое коричневое пузико, которое начало потихоньку нагреваться. ‎‎Сейчас и не скажешь, что этот маленький волчонок корчился от боли минуту назад. Старейшина говорил, что только первые превращения такие болезненные, остальные будут легкими, как и у других. Просто его слабый организм не может сразу и без боли принять другую оболочку. Чимин ему верил, поэтому старался не унывать, когда нужно было превратиться в волчонка. ‎ ‎А вот и еще один признак его "уродства" – его волк очень маленький по сравнению с другими, и шерстка плотно прилегает к телу, создавая впечатление, что ее и вовсе нет, из-за чего его дразнят "лысой дворнягой". Но она у него есть! И даже густая! Просто не такая пушистая, как у остальных. И вообще, Чимин считал, что остальные волки похожи на колобков с такой шерстью, или на меховые шарики, а он… А у него просто генетика такая… ‎ ‎"Когда-нибудь волки перестанут надо мной шутить и воспринимать по другому?" ‎ ‎Может быть, с ним не хотят играть из-за того, что в волчьем обличии он маленький и выглядит жалко? ‎ ‎Перевернувшись на живот, когда он нормально нагрелся, волчонок распахнул свои темные, бездонные глаза. В них при обычном свете зрачков и не разглядеть. Волчонок приподнялся на лапы, когда понял, что уже – пора к дедушке Цию. ‎Свёрнутая одежонка давно лежала в кармане рюкзака, поэтому, малыш молочными зубками подхватил нелегкую ношу и, весело виляя хвостиком, помчался к домику старейшины. ‎

‎***

‎ ‎Шерсть взмокла, и волк тяжело дышал, добравшись до порога домика. Он решил пробираться к поселению окольными тропами через лес, чтобы не столкнуться со своей стаей, но все же наткнулся на патрульных, которые в приветствии кивнули огромными мордами. ‎ ‎Раскрыв напряженную пасть, волчонок швырнул рюкзак на деревянный порог и высунул розовый, пересохший язычок, часто дыша. Восстановив дыхание минут через пять, он повернул голову и заметил, что некоторые оборотни смотрят на него. Быстро отвернувшись, почти привыкнув к такому вниманию, он подошёл к двери и лапой начал скрестись, давая понять, что молодой волчонок пришёл в гости к старейшине. ‎‎Хозяин домика, хоть и скромного, но добротного, не заставил себя долго ждать. Как только он увидел маленькую коричневую мордочку, улыбнулся. ‎ ‎– А вот и наш маленький гость! – на лице волка залегли морщины от улыбки, и он, широко распахнув дверь, рукой пригласил волчонка войти. Звонко тявкнув, малыш забежал в дом, а старейшина, снова взглянув на порог, заметил грязный рюкзак. Нагнувшись и придерживая старую спину, он поднял его и наткнулся на приветливые взгляды оборотней, которые кланялись ему. Ответив поклоном и приподняв уголки губ, он развернулся и, закрыв за собой дверь, вошел в дом. ‎ ‎

‎***

‎ ‎– Что на этот раз привело тебя в мой одинокий дом? – спросил пожилой мужчина, наливая воду в заварник. Из дальнего ящика он достал два вида чая – один себе, другой юному оборотню. ‎ ‎– Я… задумался, споткнулся и угодил прямо в грязь, – смущенно пробормотал мальчик, перебирая уже человеческие пальцы. Щеки его густо покраснели. Ему было ужасно неловко снова просить о помощи. ‎Если он вернется домой в таком виде, мама точно влепит подзатыльник и заставит стирать вещи самому в ручье. А он ведь совсем не умеет стирать, да еще и может заболеть от холодной воды. Поэтому он, преодолевая стыд, уже в четвертый раз тайком просит старейшину выстирать его вещи. Взамен он готов собрать урожай в огороде и вырвать все сорняки, от которых старик никак не мог избавиться. ‎ ‎– Ох, и мечтательный ты волчонок, – добродушно усмехнулся старик, входя в гостиную с подносом. ‎Поставив поднос на круглый деревянный стол возле камина, он протянул волчонку, кутавшемуся в теплое зеленое одеяло, фарфоровую кружку с изображением волчьей пары на холме. Из другой чашки старейшина достал листья какого-то незнакомого мальчику растения, бросая их в его кружку и заливая сразу кипятком. ‎‎– Это ромашка, успокоит твои нервы, – спокойно пояснил волк, заметив, как любопытный нос оборотня уткнулся в кружку, вдыхая незнакомый аромат. ‎ ‎– А чай из красных ягод? – поинтересовался ребенок, поняв, что сегодня его любимого напитка не будет. ‎ ‎– Ах, он закончился, – тут же объяснил старик, наливая себе чай из пакетика. – Но на выходных я схожу в лес и нарву тебе свежего. – сделав глоток горячего чая, волк, прищурившись, внимательно наблюдал, как мальчик, подув на чай и немного расплескав его, сделал маленький глоток и тут же сморщился. ‎ ‎– Какой горький! – высунув язык и вздрогнув от неожиданного вкуса, Пак отодвинул от себя кружку. ‎ ‎Как же этот чай может успокоить, если его невозможно пить?! ‎ ‎– Если хочешь быть сильным волчонком, нужно обязательно выпить этот чай. ‎ ‎– А сахар можно добавить? – не теряя надежды хоть немного улучшить вкус, омега лишь наморщил нос, когда старейшина отрицательно покачал головой. ‎Чимин скривился, словно от зубной боли, и с неохотой притянул к себе кружку дымящегося чая. ‎ ‎"Раз уж он должен успокоить меня и придать сил, я готов пожертвовать своими вкусовыми рецепторами," – грустно подумал он. ‎ ‎Сделав глубокий вдох, он попытался выпить все одним большим глотком, но потерпел фиаско, забыв о том, насколько чай горячий. В итоге, обжигающая жидкость выплеснулась из его рта прямо на мягкий ковер. ‎ ‎Старейшина подскочил, недовольно скрестив руки на груди и глядя на виновато опустившуюся голову омегу. ‎ ‎– Извините… ‎ ‎– Ничего страшного, – вздохнул старейшина. – Главное, что с тобой все в порядке. ‎ ‎" эНе совсем, я обжег язык и щеки…" – не произнес вслух, но очень хотелось. ‎Старик подошёл к мокрому пятну на ковре и бросил на него тряпку, валявшуюся на столе. ‎ ‎– Придется его теперь выкидывать… – тихо пробормотал он. ‎ ‎– Что? – не расслышал Чимин и посмотрел на старейшину своими большими, невинными глазами. ‎ ‎– Ничего, волчонок, я принесу новый чай, – ответил старик и, развернувшись, уже собирался идти за новой порцией, но его остановила маленькая ладошка, схватившаяся за его штанину. ‎ ‎– Не нужно! – выпалил Чимин громче, чем собирался. – Я могу допить то, что осталось! ‎ ‎– Хм, ну ладно, – хмыкнул волк и сел на место, наблюдая, как Чимин, не садится. – Не переживай, я не злюсь, что ты пролил чай. Но старайся не пить большими глотками, если не можешь удержать горячий чай во рту, – успокоил юного волка старейшина, поняв причину его волнения, и снова взял в свою сморщенную руку чашку. ‎ ‎Чимин кивнул, показывая, что понял, и сел за стол, снова пододвинув к себе злополучный чай, который теперь точно нужно было допить. ‎ ‎

‎***

‎ ‎– Еще раз спасибо, дедушка Ций, что угостили чаем и взяли мои вещи… – переминаясь с ноги на ногу, омега прикусил нижнюю губу и поднял глаза на волка, который одобрительно улыбнулся ему. ‎ ‎– Не переживай, я занесу твои вещи в понедельник перед твоей учебой. ‎ ‎– Еще раз спасибо! – не сдержав радостных эмоций, Чимин сделал быстрый шаг и обнял ноги старейшины. ‎Если бы не этот волк, Чимин не знал, что бы он делал. Он всегда выручал его в нужный момент, и за это Чимин был ему безмерно благодарен. ‎ ‎– Ну все, волчонок, беги домой, – несильно подтолкнув омегу к порогу, старик мягко намекнул, что ему пора, да и у него самого еще были дела. – Встретимся завтра утром, – улыбнулся на прощание старик и помахал рукой Чимину, который скромно улыбнулся в ответ и зарылся руками в большую черную кофту без рисунка, которую ему любезно предоставил волк. ‎ ‎"Не хочу возвращаться домой…" – подумал он. ‎ ‎Повесив нос, Чимин начал спускаться по ступенькам. В последний раз взглянув на домик старейшины, он двинулся в сторону своего дома, где уже давно находились его родители, наверняка сидя за столом и обсуждая сегодняшний праздник сестры. ‎ ‎" – После дождя всегда наступает радуга," Неожиданно волчонок вспомнил слова учителя, который говорил, что если сейчас тебе плохо, то потом обязательно станет хорошо. ‎ ‎"А если мне всегда плохо? Тогда в любое время года будет появляться радуга?" – задумался волчонок, пока шел по пустынной тропинке к своему дому, но на полпути остановился, услышав чьи-то омежьи радостные всхлипы. ‎ ‎"Что там такое? " ‎ ‎Чего бы Чимин ни боялся, любопытство всегда брало верх, из-за чего его мохнатая попка иногда страдала. Будь она отдельной личностью, она бы высказала парочку "ласковых" слов. ‎‎Свернув налево и зайдя за большие дома, Чимин вышел на поляну, где стояла толпа молодых омег, окружив кого-то. ‎‎Привычно принюхавшись, он почти ничего не учуял, но один запах, пьянящий до одури, от чего даже нос предательски зачесался, он учуял. ‎ ‎"Чонгуки-хён!" ‎ ‎Глаза ребенка сразу расширились, когда ветер донес до него отчетливые феромоны доминантного альфы. ‎‎Сердечко затрепетало, а ладошки начали потеть. ‎‎Интересно, на него так действует доминантный феромон или сам альфа? Наверное, все вместе… ‎ ‎Сейчас, на этой самой полянке, находился предмет его обожания, его любимый хён, которого окружили другие оборотни. Прикусив губу, малыш боролся с желанием подойти и поздороваться со вторым сыном вожака, но понимал, что это будет очень глупо. Альфа окружен друзьями, его просто раздавят и осмеют при нем же, и бедный малыш убежит домой со слезами на глазах, боясь выходить из дома несколько дней подряд, чтобы волки хоть немного забыли этот инцидент. Позора при этом альфе Чимин не хотел получить в первую очередь, поэтому лучше будет просто стоять в сторонке и наблюдать за альфой, который улыбался своим друзьям и о чем-то увлеченно рассказывал, размахивая руками. ‎Тяжело вздохнув, почувствовав, как сжалось его сердце, Чимин поспешил домой, чтобы толпа оборотней не заметила его и не начала тыкать пальцем, но один волк все же заметил его, внимательно наблюдая, как грустный волчонок уходит. ‎

‎***

‎ ‎‎– Где ты был и где твоя одежда? ‎ ‎Этого вопроса омега боялся больше всего на свете. Что он сейчас должен сказать брату, который встретил его прямо у двери, как будто специально ждал и знал, что его одежда испачкана? ‎ ‎– Я… я… ‎ ‎К несчастью для Минхо и к везению Чимина, сначала раздался голос Белль, а потом и она сама возникла в дверном проёме. Облокотившись на него, волчица раздражённо уставилась на среднего брата, пока не заметила и младшего. ‎ ‎– Минхо, где носит твой шерстяной зад?! ‎ ‎– Тут Чимин вроде как потерял портфель и свою школьную форму, – Минхо ткнул пальцем в брата, который молча ждал, когда они позовут родителей, и тогда ему точно влетит по первое число. ‎ ‎– И что? – Белль вскинула бровь, вопросительно глядя на брата, мол, "а тебе какое дело? Не тебе же потом отдуваться". ‎ ‎– Но это вообще-то была моя одежда! – продолжал возмущаться Минхо, не понимая, почему сестра такая спокойная. ‎ ‎– Ты хочешь забрать последнее тряпьё у этого заморыша? – сложив руки на груди, омега недовольно посмотрела на Минхо и заявила, чтобы он отвалил и не трогал Чимина. Ему всё равно потом достанется от родителей. ‎Чимина кольнуло, что сестра назвала его заморышем, но он был ей безумно благодарен, потому что Минхо тут же отстал от него. Недовольно закатив глаза, альфа поплёлся на кухню. ‎ ‎– Иди в комнату, родители сейчас не в духе. Потом поешь, если что-нибудь останется, – внимательно посмотрев своими голубыми глазами на брата, Белль отошла от двери и, едва заметно улыбнувшись, вернулась на кухню. ‎ ‎Даже собственные брат и сестра его недолюбливают. Минхо при каждом удобном случае твердит, что он даже на омегу не похож, а на какую-то амёбу. А Белль старается лишний раз с ним не контактировать, считая, что он может заразить её своим слабым иммунитетом. На улице она делает вид, что вообще не знает его и не понимает, почему он называет её "сестрёнка". ‎И хоть сейчас она показалась доброй, она просто не хотела тратить на него своё драгоценное время. ‎Украдкой выглянув из коридора на кухню, где вовсю веселилась семья, Чимин сглотнул комок обиды и слёз, готовых вот-вот брызнуть из глаз. ‎Семья никогда не зовёт его в такие дни, полагая, что он может всё испортить, поэтому ему велят сидеть в комнате, так как он всё равно не поймёт взрослые разговоры. ‎ ‎А он уже давно не маленький. Жизнь научила его быть самостоятельным и сообразительным, поэтому с утра он сам просыпается и собирается в школу. Уроки он делает сам, в школу ходит сам, книжки читает тоже сам. Кстати, именно дедушка Ций научил его читать, благодаря чему Чимин рано начал познавать мир и знает много полезных вещей, например, как отличить ядовитый гриб от съедобного. Правда, в растениях он ещё не силён, поэтому доверяет исключительно старейшине, который поит его чаями, пытаясь укрепить иммунитет и омежью сущность. ‎ ‎Кстати об этом. Омежья сущность Чимина настолько слаба, что напоминает больше бету, но еле уловимый запах земляники перечёркивает это. ‎Слух у него настолько плох, что он не сможет отследить перемещение крупного животного, а нос настолько нечувствителен, что он едва различает ароматы. Но на два конкретных запаха его обоняние работает просто безупречно! Запах виски и спелой вишни. Так пахнут братья Чон и Ким! ‎ ‎Кстати о них… ‎ ‎Они для Чимина самые лучшие хёны! Но их пути почти не пересекаются… Потому что один вечно окружён красивыми омегами и, как слышал Чимин, сидя рядом с ними, встречается с Сонхи, самой красивой омегой в поселении! А второй вечно занят делами поселения и часто сидит с маленькими волчатами, потому что любит детей! Но с ним он сидел всего два раза, и оба раза он просто наблюдал, как другие здоровые волчата катаются у него на спине и игриво кусают его за что попало. Волчонок же поджав уши, сидел на земле и делал вид, что рисует, а когда заботливый хён подходил узнать, как он себя чувствует, то говорил, что всё хорошо, глядя прямо в глаза альфе и стараясь не смотреть на других волков, которые выглядели очень раздражёнными из-за того, что их любимого хёна отвлекли. ‎

***

‎Медленно ступая в свою комнату, расположенную в самом конце дома и являющуюся в тёмное время суток идеальным местом для монстров, желающих схватить его за сладкую ножку, Чимин переступил порог. В этой комнате всегда холодно. ‎Не в том смысле, что холодно из-за отсутствия отопления, а в том, что стены здесь серые и нет ни одного яркого пятна, даже элементарных рисунков. Потому что мама говорит, что лишний хлам не должен украшать хорошую комнату. В то время как в соседних комнатах висят детские рисунки Минхо и Белль. Но Чимин не унывает, потому что у него есть большая тетрадка! Которую кто-то подарил ему, подложив под их дверь домика и подписав подарок красивым почерком! Омега уверен, что это старейшина, но у него другой почерк… ‎ ‎Может, он просто попросил кого-то подписать подарок за него? ‎ ‎Омега не знает, но когда-нибудь обязательно это выяснит. А сейчас нужно снять эту временную одежду и надеть свою, любимую. Клетчатые штанишки персикового цвета, на размер больше, и такую же кофточку, которая немного свисает с плеч и открывает вид на острые ключицы. Этот чудесный комплект он получил от тайного Санты. ‎Чимин уверен, что это дело рук доброго дедушки, который еще и угадал с его любимым цветом! За это он ему безмерно благодарен! Поэтому смастерил браслетик из любимых бусинок и подарил старейшине, который сказал, что не понимает, о каком подарке идет речь. Но Чимин-то знает, что дедушка просто не хочет выходить из роли оборотня, непричастного ко всему этому. ‎Счастливо улыбнувшись, Чимин подбежал к своему письменному столу, который украшает одинокая черная лампа, работающая из последних сил и постоянно перегорающая. Но сказать родителям он очень боится. ‎Усаживаясь на скрипучий стул, волчонок тут же открыл свою тетрадку и принялся разглядывать последний рисунок. ‎ ‎Для своих лет он рисует просто замечательно, поэтому портрет, который у него получился, узнает любой взрослый оборотень. ‎‎На листе бумаги карандашом аккуратными линиями изображен младший сын вожака, Чонгук, в виде огромного черного оборотня. На рисунке он ещё очень маленький! Если бы Чимин захотел передать его размер, то обычной тетрадки бы не хватило.. ‎Вы не подумайте, он не втюрился в него, как остальные омеги, но определенно испытывает какие-то теплые чувства, когда видит его. Может быть, это как чувства к брату?.. ‎Нет, точно не к брату… Своего брата он, конечно, любит, но побаивается, особенно когда тот шутливо замахивается рукой, делая вид, что сейчас как даст по голове. ‎Съёжившись от этих воспоминаний, Чимин подумал, наверное, это что-то другое, такое огромное и непонятно чувства! Заставляющее его маленькое сердечко бешено колотиться, а носиком до головокружения втягивать его запах. ‎‎Вожак стаи кстати, не разрешает младшему сыну подходить к детям, поскольку его пьянящий запах виски плохо влияет на них, заставляя шататься из стороны в сторону. А из-за того, что альфа еще и доминант, запах периодически накрывает и взрослых особей. Но только Чимин от его запаха готов таять, как мороженое на солнце. А если к этому запаху добавить еще и аромат спелой вишни, которым пахнет старший сын, то Чимин готов облизывать все поверхности земного шара, где останется хоть капля этого запаха. ‎‎От этих мыслей он почувствовал, как его животик сладко сжимается, а его собственный запах непроизвольно начал распространяться по комнате. Правда, нормальные оборотни его не почувствуют, потому что запах земляники очень тусклый и отдает какой-то кислинкой. Из-за этого некоторые дети говорят, что от него воняет тухлым молоком. Хотя волчонок не мог понять, как земляника связана с молоком, но то, что они зажимали нос от его запаха, заставило его однажды подойти к старшей сестре и скромно спросить, как взрослые омеги скрывают свой запах. Та, закатив глаза, не поняла, к чему вопрос, и сказала, что есть таблетки, называются "блокаторы", совсем не осознавая, какую ошибку совершила. ‎Потому что той же ночью волчонок прокрался в комнату к родителям и в полочке с таблетками нашел те самые таблетки. Схватив всю коробочку, он тихо ушел, совсем не беспокоясь, что пропажу могут заметить, потому что там их было слишком много. ‎Читать он умеет, поэтому пил по одной таблетке раз в три дня, не понимая, почему в инструкции также было написано, что нужно пить их перед течкой. Но боясь снова подходить к сестре, а тем более к маме, он предположил, что это какой-то день, когда таблетки лучше сработают. И так он принимает таблетки больше двух месяцев, чтобы скрывать свой запах, который так не нравится другим оборотням. Но сегодня срок действия таблеток закончился, и Чимину нужно выпить новые, чтобы и дальше скрывать его. ‎Когда он почти поднялся, его вдруг пронзила резкая боль в животе. Со стоном на губах он рухнул на пол, истошно закричав. На громкий звук сбежалась вся семья. В комнату ворвалась Сольхи, не понимая, что происходит, и увидев младшего сына, валяющегося на полу и громко плачущего, подлетела к нему. ‎ ‎– Что случилось?! – ее глаза метали молнии. Казалось, она сейчас начнет его ругать, из-за чего омежка свернулся калачиком и заскулил. ‎‎– Минхо, бери его на руки и бегом к лекарю, не хватало, чтобы он еще сдох тут, – произнесла Джиа, презрительно глядя на младшего сына, скулящего и плачущего от боли. ‎‎Минхо, весь дрожа, не сразу понял, что к нему обращаются. Только хороший подзатыльник от Белль привел его в себя. ‎ ‎– Чего застыл? Хочешь, чтобы он помер от боли и начал разлагаться тут? – подтолкнув брата, она закусила губу и принялась внимательно следить за мамой и братом. Лишь глава семьи не выказывал никаких эмоций и, постояв пару секунд, вышел из комнаты. ‎Провожая мужа взглядом, Джиа дала себе слабину и всего на секунду сочувствующе посмотрела на младшего сына, а затем тоже вышла из комнаты. ‎

***

‎– О Луна, что стряслось?! – Намджун едва не рухнул со стула, на котором задремал, когда в хижину без стука влетел Минхо. Альфа держал на руках маленького омегу, тот плакал и цеплялся за одежду брата. Намджун, борясь с растерянностью, указал на кушетку. Минхо положил брата. Чимин, не стесняясь слез, истошно взвыл, свернулся калачиком и вцепился руками в живот. ‎‎– Выйди, пожалуйста, – спокойно попросил омега, глядя на растерянного альфу. – Мне придется его раздеть. Ты же не хочешь на это смотреть? – ‎Минхо густо покраснел, замотал головой и пулей вылетел из хижины. ‎– Малыш, перевернись на спинку, – заботливо попросил Намджун и понял, что от боли Чимин не может пошевелиться. – Черт… – В панике он принялся искать ампулу с обезболивающим. Наконец, найдя ее на полке, быстро набрал лекарство в шприц. Осторожно взяв потную ладошку волчонка, нашел вену и вколол обезболивающее. ‎Лекарство подействовало минут через пять. ‎Крупные слезы застыли на лице омеги и потекли по красным щекам, смешиваясь со слюной на подбородке. ‎Чимин всё еще плакал и скулил, но уже не так раздирающе. На его крик даже сбежались оборотни, которые нагло заглядывали в окна, пытаясь увидеть хоть что-то, но вожак, который был по близости разогнал любопытных и сам зашёл внутрь. Иджун, ступив на порог, увидел, как Чимин закатывает глаза от боли и проваливается в сон. ‎ ‎– Боюсь, у него острое отравление, – задумался Намджун, беря кровь на анализ, даже не смотря на гостя, потому что и так знает кто пришел. ‎ ‎– Съел что-то не то? ‎ ‎– У него даже обычный чай не усваивается, – донёсся голос сзади вожака, который сразу повернулся. Старейшина шагнул в хижину и, не замечая Чимина, посмотрел на вожака, а потом на доктора. ‎ ‎– Даже чай? Зачем тогда он живет, если так мучается? ‎ ‎– Его мать умоляла меня на коленях не убивать его, – Цый цокнул и наконец посмотрел на Чимина. ‎ ‎– Что за чай ты ему дал? – Иджун прищурился, заметив, как дернулся кадык старейшины. ‎ ‎– Ромашковый… Я дал ему ромашковый чай. ‎ ‎– От него не пахнет ромашкой, – возразил лекарь, понюхав малыша, – А чем-то другим. ‎ ‎– Значит, потом съел что-то не то. Я дал ему лишь чай, который сам пью, и вы, кстати, тоже, – раздраженно огрызнулся оборотень. Он не любил, когда его подозревают, особенно без доказательств. ‎ ‎– Ладно, разберемся потом, – Иджун схватился за голову и посмотрел в окно, увидев силуэт младшего сына, который шел в их сторону. – Сейчас его нужно привести в чувство, а потом решать, что с ним делать. ‎ ‎– Хочешь его убить спустя тринадцать лет? – Намджун ахнул и прикрыл рот рукой, увидев, как вожак опустил голову. ‎ – Отец! Нет! – ворвавшись в хижину без стука, разъярённый Чонгук вмиг напугал всех, кроме Иджуна, который лишь тяжело вздохнул на его крик. Увидев, как на руках несут омегу, он бросился следом за отцом, но тот сначала остановил его. Чонгук хотел лишь заглянуть в окно, чтобы разглядеть, что именно произошло, но стоило ему услышать их разговор, как он стремительно влетел внутрь. ‎ ‎– Чонгук, – сквозь зубы процедил Иджун, раздраженный наглостью сына. – Выйди отсюда. ‎ ‎– Отец, я не позволю убить этого омегу! – Чонгук выпустил феромоны для убедительности. Все, включая Намджуна, зажали носы. Вожак тихо зарычал, но отступил – запах давил на горло, не давая дышать. ‎‎Лишь Чимин лежал на кушетке и часто дышал, пытаясь сквозь сон вдохнуть любимый аромат. ‎ ‎– Чонгук, убери свой феромон! Тут омеги! – глаза Иджуна вспыхнули гневом, он начал кашлять. ‎‎Чонгук отвел взгляд от отца, посмотрел на лекаря, потом на Чимина. Видя, как тяжело поднимается грудная клетка волчонка, забеспокоился и выбежал из хижины. Чонгук не мог понять, что на него сейчас нашло. Просто в тот миг, когда он услышал, что этому омеге угрожает опасность, его волк внутри взревел от ярости. Расскажи он Тэхёну, что сейчас угрожал отцу запахом из-за какого-то омеги, – тот сперва даст звонкого подзатыльника, потом разразится хохотом и объявит его круглым дураком. ‎ ‎– Что с Чонгуком? Впервые замечаю у него такое поведение… – Иджун должен был злиться, но поведение сына вызвало у него удивление и переживание, злоба отошла на второй план. ‎ ‎– Видимо, Чонгуку стало жаль мальца, поэтому вступился за него, – предположил Цый, не меньше остальных потрясенный. ‎ Намджун, едва не вырвавший от переизбытка запаха, вылетел на улицу, пытаясь отдышаться. ‎ ‎И лишь Чимину было всё равно. ‎