Волчонок.

***

Следующим утром Чимин проснулся от жуткой тошноты, будто весь его желудок взбунтовался и требовал немедленной эвакуации. ‎Едва успев вскочить на ноги, он сделал всего шаг, и его вырвало фонтаном бурой, зеленоватой жидкости с прожилками крови. ‎Слезы застыли в глазах, а мерзкая жижа продолжала извергаться из него, казалось, бесконечно. Но все же, спустя пару мучительных минут, вышла последняя порция этой горькой гадости, оставив отвратительный привкус во рту и жжение в носу, отчего омега снова разрыдался. ‎Он не плакал так сильно, даже когда Уджин называл его ошибкой природы! А тут - из-за какой-то блевотины! Но, признаться честно, после этого "извержения" ему стало намного легче в груди и в животе. А вот рот и нос требовали немедленного спасения. Оглядевшись, он отчаянно принялся искать вану или хотя бы кран с водой. Завернув за угол вглубь комнаты, он увидел что-то похожее на ванную и, не раздумывая, бросился туда, открывая воду и яростно высмаркиваясь и промывая рот. ‎ ‎Когда нос был более-менее чист, а во рту все еще чувствовался мерзкий привкус желчи, Чимин наконец осознал, что умудрился изрядно выпачкать пол их лекаря. ‎ ‎Осторожно подойдя к зловонной луже, он нервно закусил губу. ‎ ‎"Что же делать…? " ‎ ‎"– Насвинячил – убирай! Ты же не свинья, чтобы жить в хлеву", Тут же всплыли в памяти слова Белль, когда он, будучи неуклюжим ребенком, что-нибудь рассыпал, а потом выслушивал гневные тирады сестры или брата. ‎‎Снова метнувшись в ванную, он схватил половую тряпку, намочил ее и бросился оттирать следы своего "преступления", пока хозяин домика не вернулся и не надрал ему уши за такой "подарок". ‎Зажав нос и борясь с подступающим рвотным рефлексом, омежка, кряхтя и морщась, принялся драить деревянный пол. ‎Когда от злополучной лужи осталось лишь мокрое пятно, а тряпка была тщательно выстирана вкусным мылом, Чимин, совершенно измотанный, рухнул на кушетку. В этот самый момент в дом вошел Намджун, явно озадаченный. ‎ ‎– Ты..? ‎ ‎Чимин сначала не понял, к кому он обращаются, а затем показал на себя пальцем и спросил: "Ну, вроде я…" ‎ ‎– Ты хорошо себя чувствуешь? ‎ ‎– Ну, да… Только ручки немного болят, – честно признался малыш, умолчав о причинах этой "ручной" боли. ‎ ‎– У тебя было сильнейшее отравление, от которого ты должен был проваляться без сознания несколько дней… – изумлению омеги не было предела. Как же так?! Намджун ведь проводил анализ! Он отравился какими-то растениями. Да и с его организмом он вообще должен был впасть в кому… ‎ ‎– Ну… – он опустил взгляд на свои ручки и сжал края пижамки, немного испачканной рвотой. ‎ ‎– Подожди, – принюхавшись, Намджун уловил кислый, с примесью горечи, запах. Этот запах исходил от Чимина, а точнее, от его одежды, которую он забыл постирать. ‎ ‎– И-извините! Мне стало плохо, и меня вырвало на пол… – виновато надул губки Чимин. – Но я все убрал! Пол промыл пять раз! – честно заверил омежка, сложив руки. – И тряпку помыл мылом! Честно-честно! ‎ ‎Намджун ахнул так громко, что чуть не подавился воздухом. ‎ ‎– С вами все хорошо? – в детском голосе слышалось такое искреннее переживание, что Намджун едва не заскулил от умиления. ‎ ‎– Д-да… все хорошо, – прокашлялся он. – Так ты говоришь, тебя вырвало? – бросив взгляд на одежду Чимина, он заметил пятно. ‎ ‎– Угу… Но мне стало очень хорошо! Честно-честно! Поэтому уколы мне не нужны! – представив себе возможные уколы, он сморщился и замахал руками. ‎ ‎– А ты пока был без сознания, ничего необычного не ощущал или чувствовал? – омегу прямо распирало от любопытства, ведь запах Чонгука и мертвого из могилы поднимет, а тут, тем более, ребенок. ‎ ‎– Не-а… А должен был? ‎ ‎– Нет-нет. Все хорошо – вздохнув, Намджун подошел к своему столу, где в пробирках стояла кровь омеги. – А скажи мне, пожалуйста, ты нигде не пробовал какие-нибудь растения или ягоды? – повернувшись к омеге, он внимательно начал наблюдать за его реакцией. ‎ ‎– Ну… С утра я съел ягоды, которые были в корзинке, затем… ‎ ‎– Подожди, в какой корзинке? ‎ ‎– Ну, когда я вышел покормить цыплят, я увидел у дома корзинку с красными ягодами. Они были маленькие, красные и вкусные. ‎ ‎– А они росли на ветках или отдельно? ‎ ‎– На веточках. ‎ ‎– Не эти ли случайно? – повернувшись обратно к столу, он взял свою книгу, пролистал несколько страниц, остановился и, развернувшись, показал малышу картинку с волчьими ягодами. ‎ ‎– О! Да! Они! – радостно захлопал в ладоши оборотень, будто это не он вчера ночью ревел от боли, а сегодня его организм полностью очистился от яда благодаря запаху, который он вчера почувствовал, но он этого и сам не знает. ‎ ‎Намджун пытался собрать свои мысли в единое целое. Кажется, он кое-что понял. Но нужно провести один тест с его кровью. ‎ ‎– Ох, ребенок, – покачал головой омега. – Это ядовитые ягоды! Разве ты не знаешь, что их есть нельзя? ‎ ‎– Нет. – Я пока только раздел с грибами прохожу… ‎ Намджун покачал головой. Решив не терзать больше и без того настрадавшегося малыша расспросами, он отпустил его, теперь абсолютно здорового, и вернулся за стол – к своим планам.

***

‎Когда волчонок вернулся, дом встретил его могильной тишиной, суббота, все должны быть дома, но чуялось – что это не так. Едва ступив в свою комнату, он наткнулся на отца, мрачной тенью застывшего у кровати. Обрывки разорванных рисунков валялись на полу, словно предвестие бури. ‎ ‎– Ага, вот чем занимаются омеги в твоём возрасте... Альф взрослых рисуют значит – усмехнулся тот – Что, на старшеньких потянуло? – Бён презрительно окинул взглядом сына, и Чимина затрясло от отцовской ауры и слов. ‎ ‎– От тебя одни хлопоты, мало того что омега, так ещё и слабак, как человек. Может, тебя к людям отправить? Пусть они тебя вилами заколют да съедят? – Пак Бён кружил вокруг съёжившегося омеги словно коршун, выпуская тяжёлый запах табака, чтобы заставить того опуститься на колени. ‎ ‎– Отец… Н-не надо… – по щеке скатилась прозрачная слеза. ‎ ‎– Ты был послушным мальчиком? – альфа шумно втянул воздух, пытаясь уловить запах омеги, но тщетно. Гортанно рыкнув, он заставил Чимина прикрыть рот ладошкой, чтобы заглушить рыдания. – Я не слышу ответа! ‎ ‎В следующее мгновение Пак ощутил оглушительный удар по затылку, рухнул на пол и не сдержал вопль, за который тут же получил ногой в живот. ‎ ‎– Правильно, ты был непослушным малышом. А что делают с непослушными? Правильно, наказывают. – сжавшись в комочек, Чимин смотрел, как отец расстегивает ремень и стаскивает джинсы. ‎ ‎Его глаза округлились от ужаса. ‎ ‎Что он собирается делать?! ‎ ‎– Ты настолько хрупок, что тебя можно сломать одним пальцем, и меня это жутко злит, – признался он, присев на корточки перед дрожащим омегой, который молча глотал слёзы, застилающие глаза. ‎

***

‎В холодном поту волчонок подскочил на кровати, дыша как загнанный зверь, словно только что пробежал марафон. На щеках застыли влажные дорожки от слез. ‎ ‎Ошалело оглядев комнату, он понял, что один. ‎ ‎Это был всего лишь сон… кошмарный, странный сон. ‎ ‎Всё ещё дрожа от страха, Чимин вскочил и бросился к столу, чтобы проверить рисунки. Целы и невредимы. С облегчением вздохнув, он опустился на стул и посмотрел в окно. Глубокая ночь, полумесяц спрятан за плотными облаками, лишь редкие фонари освещали их поселение. ‎ ‎Сердце бешено колотилось, не желая верить, что это был всего лишь сон. ‎ ‎Он был настолько реальным, что Чимин ещё полчаса не мог прийти в себя, боясь выйти из комнаты даже в туалет. ‎ ‎Заснул он только под утро, когда первые птицы уже вовсю распевали за окном, а солнце начало подниматься над горизонтом. ‎