Волчонок.

‎Рассвет ворвался ледяным одиночеством, пронизанный ветром и редкими, дрожащими трелями птиц. Кожа покрылась гусиной кожей, дразнящей от озноба. Разомкнув веки, Чимин ощутил тошнотворное дежавю. ‎"Неужели снова…" ‎Эта мысль обожгла сознание, когда до него дошло – это точно конец. Превратят в чучело и выставят на потеху, в самое сердце поселения, чтобы каждый мог смотреть и насмехаться. ‎"Что я натворил?!" ‎Слезы хлынули сами собой, и Чимин не сопротивлялся. Обхватив себя руками, словно пытаясь скрыть наготу, он опустил голову, и тихий, загнанный скулеж вырвался из груди. ‎Почему он снова ничего не помнит? Как это возможно, уже во второй раз… И снова все окутано туманом. Слава луне, следов нет, но ноющая боль в пояснице и мерзкое ощущение запаха, чужого клейма… ‎Он не хочет возвращаться домой, они убьют его, едва он переступит порог. Но сегодня – долгожданный праздник Лунной Ночи. Сегодня он обязан явиться по приказу вожака, даже если его и не выберут. Он должен быть там. ‎"Что же мне делать?" ‎Не найдя решения лучше, Чимин обратился в волка и помчался к реке. Ему необходимо смыть с себя этот грех, этот позор. Если он очистится, никто не догадается, что он снова провел ночь с каким-то альфой. ‎Углубившись в лес, он не заметил, как на поляну вырвались два волка, отчаянно воя и зовя кого-то.

‎***

‎ Холодная вода очень бодрит, но не как то чувство, что это последнии минуты его жизни. Что ему говорить? Пол ночи где-то шлялся, а если они и так подумают о том, что он снова с кем то спал? Так, тише-тише... Сейчас он как следует все промоет везде, душистыми цветами обмажется и все! не зря же он полностью прошел раздел цветов. ‎ ‎– Почему это происходит именно со мной.. – натирая тело водорослями он пытался сдерживать слезы. От них уже болят глаза.  ‎Кстати, водосли впитывают всю грязь и запахи. Об этой особенности пока знал лишь он один. Даже дедушка Ций, оставался в неведении. ‎– Если я скажу, что просто потерялся во времени? – голова пуста, ни единой связной мысли… – А если они ничего не спросят? – вода обжигала холодом, пронизывая до костей, или такой была изначально. Пора бы уже выходить из воды. ‎– Чимин… – глаза его расширились от ужаса, когда знакомый голос разорвал тишину. Он думал что больше никогда этого не услышит. ‎Издав нечеловеческий крик, он зажал уши. ‎Последний раз, когда он слышал этот зов, он лишился невинности. ‎– Чимин, где ты? ‎– Нет, пожалуйста, не надо… Мне все это кажется, или я схожу с ума.. – стремительно выскочив из воды, он тряхнул головой, и тело его начало трансформироваться, обрастая густой шерстью. ‎ Ему необходимо домой. Срочно. А лучше снова к Намджуну. ‎Мокрая шерсть липла к телу, но обжигающий ветер, поднятый бешеным бегом, быстро высушил ее. Будь он тем слабым волчонком, что когда-то боялся собственной тени, он бы окоченел от холода, едва коснувшись воды. ‎По стайной связи, пока он мчался сквозь лес, донеслись слова вожака. Он поздравлял всех с праздником и напутствовал омег хорошенько прихорошиться. ‎Чимину бы просто выжить…

‎***

‎– Я даже знать не хочу, где ты шлялся, – Белль презрительно вскинула брови, намекая на его похождения, и принюхалась, пытаясь уловить, где он был. Но омега пах чистотой, даже тот непонятный запах исчез, как и следы на теле. – Родителей нет, они ненадолго ушли помолиться старейшине. Только вот тебя зачем благословлять, жалкое отродье, что не может жить без члена? Хорошенько тебе было? Как только отец не убил, наверное, луна сжалилась над тобой, – плевалась она ядовитыми словами и, махнув рукой, поспешила к себе наряжаться. Омега бы еще высказалась, но времени в обрез. ‎Почему никто не замечает, что он вдруг побелел? Неужели все ослепли? А этот изменившийся запах… и он переспал с альфой!? Белль жутко бесит все это. Что, если она сегодня же пойдет к вожаку и расскажет ему все? Ведь даже отец, который его терпеть не может, защитил от изгнания. Пора положить конец этому цирку. Слишком долго она закрывала на это глаза. ‎Слова ее опалили душу. Но она права… он грязен и недостоин даже присутствовать на празднике. ‎Сначала, он просто хотел посмотреть с первых мест, а сейчас это идея ему совсем не по душе, ведь именно сегодня Тэхен и Чонгук должны обрести свою омегу. ‎"Никаких слез!" – думал он, входя в комнату, словно одергивая сам себя. ‎ Сделав несколько шагов, он замер: распахнутое окно, хотя он отчетливо помнил, как запирал его на ночь. А на кровати… нежданный дар, словно усмешка судьбы – гребень, украшенный розовым камнем. ‎С затаенным удивлением он взял гребень в руки, рассматривая его с тревогой. Такие заколки дарят омегам в преддверии праздника, намек, предвкушение. Омега должна отгадать, кто преподнес ей этот скромный дар. Но кто мог оставить его здесь? Жестокая насмешка? Начни он поиски дарителя, он лишь опозорится, ведь заколка – злая шутка, которая выставит его на посмешище. ‎– А если она вообще не мне? – промелькнула в его голове здравая мысль. Ведь окно открыто… Значит, кто-то намеренно подбросил гребешок, но отнюдь не ему. А допустим, той же Белль. Она обитает этажом выше, и ей, несомненно, сложнее незаметно подложить этот предмет. Тогда, быть может, кто-то просто решил через Чимина передать его ей? Эта мысль казалась весьма логичной. Но почему именно на его кровать? Неужели нельзя было оставить гребешок на двери с запиской, без этой таинственной интриги? ‎Как проверить свою гипотезу, не навлекая беду? Ведь если окажется правдой, Белль воспылает гневом из-за гребня, подложенного именно ему. А если предположение неверно, и гребень действительно предназначался ему? Нет, не может быть сомнений, это точно Белль. В стае он и так всеми презираем и одинок. ‎– А проверить-то я никак и не смогу… Если подложку под дверь, Белль  и так гребень заберёт, не узнав, для кого он, – пробормотал он, еще пару мгновений задержав взгляд на гребне. Легко пожав плечами, он бережно опустил находку на стол. Решит потом, что с этим добром делать. Сейчас другое гложет… – Что сказать родителям…

‎***

‎– Я так испугалась, когда не нашла тебя в комнате! Хорошо ли ты оделся, бродя всю ночь? Не заболел ли? – она бережно приблизилась к нему, заключая в объятия, отказываясь от дальнейших вопросов. Чимин не понимал, почему, но стена между ними, казалось, снова выросла. И было отчего: с альфой переспал, течки так и не было. Позор семьи однако. ‎И все же, как отчаянно хотелось ей сказать: "Мама, я стал "нормальным". Больше ни один сквозняк не свалит меня с ног". Может тогда-то мама посмотрела бы на него по другому, как и другие.. ‎Прикоснувшись ко лбу сына, она облегченно выдохнула – жара не было. ‎Слава Луне. ‎– Что ж, раз мы дома, пора готовиться к празднику! – взяв Чимина за руку, она повела его вниз, в гостиную, где восседал глава семьи, а Минхо и Белль вились рядом. Минхо, в сущности, не требовалось никакой подготовки, но желание помочь сестре горело в его глазах. ‎– Зачем он здесь? – рыкнул альфа, недовольный перспективой делить общество с омегой. ‎– Сегодня праздник, и он – его часть, – в голосе Джиа прозвучала сталь, решимость идти до конца, защищая своего сына. ‎– Мне все равно, – буркнул глава семейства и встал, направляясь к бане, чтобы приготовить воду и травы для дочери. – Белль, ты первая пойдешь, потом… Чимин. ‎Все знали, что после члена семьи баню нужно готовить заново. Для каждого омеги в такой день, вода должна быть чистой, а травы – индивидуальными, с неповторимым ароматом. Конечно же, Бён не станет утруждать себя повторной подготовкой. А Чимин… Чимин просто не справится. ‎Наверное, он все спланировал заранее. Но ничего, Чимин уже очистился сам. ‎Вздернув изящный подбородок, Белль грациозно встала и последовала за отцом. Минхо, не желая оставаться наедине с матерью и братом, решил пока нарвать настойку из цветов для сестры. ‎– Что ж, тогда обойдемся без ванны, – Джиа печально качнула головой и поднялась. Она приготовила ханбок нежно-розового цвета с лазурным подолом. Незаметно для Чимина, с болью в глазах, омега проскользнула в карман подклад – небольшой камень. ‎– Прости, сынок, мне очень жаль… *** Сольхи нервно теребила волосы, её мысли путались, как клубок змей, разрывающий её разум. "Что же делать, что же делать?!" – шептала она, словно заговоренная, бегая по комнате в ожидании хозяина. Её сердце сжималось от страха: их семья опозорится, и всё из-за Чимина. Неожиданно, словно из ниоткуда, в комнату вошёл старик. Его появление было настолько тихим, что Сольхи даже не сразу заметила его. – Простите… – она замерла, её глаза наполнились отчаянием. – Я знаю, что случилось, – начал он, задумчиво потирая подбородок. Ций мне всё рассказал. Не простая ситуация, но я помогу. – он улыбнулся, словно пытаясь успокоить её. Сольхи, словно птица, подлетела к нему и, опустившись на колени, обняла его ноги, шепча слова благодарности. – Поскольку он теперь помечен и использован, нам ничего не остается, кроме как рассказать об этом Иджуну, – продолжал он. Омега, словно подстреленная, вскочила на ноги, её глаза были полны страха. Именно этого она и боялась. – Нет! Прошу, не надо! – её голос дрожал, она умоляла его не делать этого. – Ладно, – он положил руку ей на плечо. Его вздох был тяжелым, словно за каждым словом скрывался новый план. – Если хочешь, чтобы никто ничего не узнал… Чимин просто не должен участвовать в празднике. – на этих словах он ухмыльнулся, словно кот, играющий с мышью. – Как же… –  истерика в её голосе замерла, глаза, красные от слез, уставились на него, словно на палача. – Важак же сказал, чтобы явсе участвовали… – Если, я повторю, если Чимина выберут… – он наклонился ближе, его голос стал шепотом, словно заговорщик. – Шансы малы, но если выберут, этот альфа сразу узнает, что он выбрал испорченную пару. И тогда… – он сделал жест, словно скручивает невидимую шею. Омега вскрикнула, прикрывая рот рукой. – Вы же друг Иджуна! Поговорите с ним, чтобы он отстранил его от праздника! – её голос сорвался, словно крик птицы перед смертью. В её голове проносилась одна мысль: "Он умрёт с позором, а нас назовут поборниками."  Новая волна истерики накрыла её, но она всё ещё сдерживала её. – К сожалению, я не могу такие дела решать. Но могу кое в чем помочь. Не зря же ты ко мне пришла. – он отвернулся от неё, словно от ненужной вещи, и направился к стеллажу, где среди книг и разных вещей лежал небольшой камень  – Это.. – вернулся он спустя минуту, а в руках его был, на первый взгляд обычный камень. – Подклад. Его используют, чтобы неудачу наслать на оборотня. Работает безотказно. Мне достался от деда шамана. – он объяснял, словно учитель, рассказывающий урок. Сольхи, всё ещё не понимая, что это за камень, смотрела на него с широко открытыми глазами. – Положи его в карман праздничной одежды Чимина. Тогда на него ни один альфа не поведётся. Не учуют его аромат просто. И тогда твоя проблема решится. – старик аккуратно положил камень на раскрытую ладонь Сольхи. – А если и на следующий год он будет участвовать?  Альфа кивнул, словно знающий всё напред.  – Так же подложи ему этот камень. Теперь иди, у меня есть дела. – Спасибо вам большое!                        *Конец Flashback*  – Прости, сынок, мне очень жаль… Взгляд её был пуст и отстранён. Но если это единственное, что она может сделать, чтобы сохранить честь семьи и самого Чимина, она готова пойти на это. Да, это раздирает ей сердце — своими руками рушить жизнь и без того сломленного волка.  Каждое злое слово, адресованное ему, отзывается в ней болью, но она бессильна что-либо изменить. Она лишь пешка в руках мужа, который всем сердцем ненавидит своё дитя. – Готовься, – она едва сдерживает рыдания, но всхлип всё же вырывается из её груди, заставляя омегу обеспокоенно подскочить и взволнованно посмотреть на неё. – Что-то случилось? – секунду назад она выглядела нормально, а теперь чуть ли не плачет. Она расстроена, что он идёт на праздник? Или это слёзы радости? – Всё хорошо, – она делает глубокий вдох и пытается улыбнуться. – Давай лучше сделаем тебе стрижку, а то твои волосы уже в глаза лезут. – она плавно уходит от нежелательного разговора.  Взяв ножницы , омега сажает сына перед собой и ловко принимается за дело. Белые пряди плавно осыпаются на пол, пока Сольхи не заканчивает стрижку. Она подстригла волосы до средней длины, сделав пробор посередине, чтобы чёлка падала на обе стороны лица, но при этом не закрывала глаза. Ещё она добавила лёгкие слои сзади, чтобы придать причёске пышный объём. Посмотревшись в зеркало, Чимин сам себя не узнал… Он всё время ходил как неприкаянный, с растрёпанными волосами, которые постоянно лезли в глаза, из-за чего он заправлял передние пряди за уши, что выглядело нелепо. Поэтому он делал так только дома, а на улице старался убирать их рукой, но эти действия были бесполезны. – Ну какой ты у меня красавец! – она очень рада, что Чимин получился её копией. Прямо эталон волчьей красоты. Если бы не его слабая сущность, он был бы самым прекрасным омегой! Даже Сонхи не сравнится с ним! Но все упорно это игнорируют. – "Чёртова сущность, по которой судят волка… Если бы всех не делили на "омег", "альф", "сильных" и "слабых", многие омеги жили бы без страха осуждения и смерти… Сколько уже омег, рождённых слабыми, загрызли, не успев они познать этот мир… Чимин чудом остался жив, и его благословила сама луна, и все это знают, поэтому ему завидуют и поливают грязью". Сольхи злится от этих мыслей, ведь и сама находится в такой же ловушке — она не имеет права голоса, даже муж практически не слушает её, ведь она омега, а значит, ничего не смыслит ни в чём, кроме воспитания волчат и приготовления еды. А она, между прочим, хорошо знает охотничье дело и может в одиночку завалить крупного кабана. Муж тогда чуть не ударил её за это, ведь разве может обычная омега быть правее альфы?! Он тогда запер её дома, пока пытался замять это дело. Ведь какой позор, если омега поймала добычу лучше альфы! Ладно, не будем о плохом… Пока она была погружена в свои мысли, Чимин сам натёр себя травами, которые считает самыми вкусными, и надел ханбок. Поэтому, когда она очнулась, то очень удивилась, что Чимин готов. – Ты так быстро собрался? – она бегло посмотрела на часы и поняла, что прошло двадцать минут. Какой ужас! Как же глубоко она ушла в свои мысли. – Прости! Я совсем потерялась… – Всё хорошо, я просто быстро всё сделал. – Отлично. Раз ты собрался, то погуляй где-нибудь рядом. Далеко не уходи. Кивнув в ответ, Чимин, придерживая края ханбока, обулся и осторожно открыл дверь. – Ой! – омега схватился за сердце и в испуге отскочил от двери, как только её открыл. Ведь за дверью стоял Ман Шик — верный друг вожака и первый претендент на его место после смерти. – Простите!– Чимин уважительно поклонился. – Не знал, что вы там стоите! – Всё хорошо, – альфа доброжелательно улыбнулся, а взгляд его был нацелен на Сольхи. Он хотел с ней поговорить, поэтому и пришёл. Напряжённо помедлив секунду, Чимин махнул рукой, приглашая гостя войти — не стоять же ему в дверях. – Я пойду, а вы проходите. – он снова поклонился и быстро вылетел на улицу. Этот оборотень тоже его не любит, но на публику пытается показать другое… Он был первым из тех, кто сказал, что ему не стоит ходить в школу, ведь он может напугать "нормальных" оборотней. Но его неприязнь и так понятна, поэтому Чимин старается не обращать на это внимания. – Что привело вас ко мне?                                    *** Вечер обещал быть праздничным, но пока день только клонился к закату, Чимин мог бы безмятежно прогуляться по поселению, наслаждаясь предпраздничной суетой и яркими украшениями. Но увы, этому не суждено было случиться. Именно сейчас, в этот самый час, поселение охватил невообразимый шум. Со всех сторон к ним стекались волки, столько, что омега, оглушенный их ревом, испугался, что потерял слух. Едва ступив на улицу, Чимин едва не столкнулся с каким-то проходящим волком. Извинившись на бегу, он бросился в сторону леса, где, как он надеялся, их будет меньше. Ведь большинство сборищ и осмотров проходили именно здесь, в центре, и это был его шанс уединиться и погрузиться в свои мысли. Хотя вид праздничных декораций манил его, он решил отложить это удовольствие на вечер. "Черт, я же в одежде!" Хлопнув себя по лбу, Чимин взглянул на свой ханбок. Поход в лес означал верное пятно. Но где же тогда ему прогуляться? И зачем вообще его нарядили, если он все равно не будет участвовать? Нет, не в том смысле, что не будет участвовать, а в том, что его никто не выберет. Весь вечер он проведет в одиночестве. Какой смысл, будет ли его одежда чистой или грязной? Правильно, ничего страшного, если она немного испачкается. Вокруг шумели, смеялись, веселились, а Чимин не мог даже уголки губ поднять. Настолько паршивым было его настроение, что хотелось выть. Опустив голову, он уже медленно брел в сторону леса, как вдруг невольно услышал обрывок разговора двух омег: – Я видела, как Чонгук разгневанно убегал…  – От кого?! – не успела одна волчица договорить, как ее перебила подруга.  – Арх, от мамы. Она ему в догонку кричала, чтобы тот взял талисманы на удачу.  – Зачем? Им же, по идее, не надо готовиться.  – Ну да. Но братья за двадцать три года впервые участвуют! Даже не представляю, как вожак и его омега за них переживают.  – Так Чонгуку двадцать один…  – Я округлила до возраста Тэхена!  – А… понятно. А как думаешь, кого они выберут?  – Не знаю… Может… Дальше Чимин слушать не захотел. Зажав уши руками, чтобы заглушить голоса, он прибавил снова  шаг и помчался в лес. Подол ханбока уже испачкался от пыли, поднятой его бегом. Да и плевать!  Зачем вообще эти омеги обсуждают, кого они выберут, если выбор очевиден?! "Ненавижу! Почему Сонхи достается все самое лучшее…?! Красотка еще ничего не решает! По натуре она очень подлая! Как Чонгук увидел в ней истинную.." Опустив голову, он почти не замечал, куда шли его ноги, и, признаться, ему было все равно. Но когда они вдруг остановились, и он поднял взгляд, сердце его замерло на несколько долгих секунд, потому что увиденное могло лишить его чувств. Чонгук при всех целовал Сонху, а та, обняв его, прижималась еще ближе. Глаза Чимина вспыхнули красным от злобы. Сжав кулаки, он прикусил губу, чтобы не заорать. Его волк сейчас был настолько зол, что рвался наружу, скребя когтями его грудную клетку. Приложив руку к больному месту, он захотел отвести взгляд, но не смог. Чонгук широкими руками гладил ее по спине, а та аж мурлыкала. Гнев, скорбь, печаль обрушились на него так, что он не заметил, как за секунду Сонхи с криком отстранилась от альфы, держась за голову. Из носа и глаз у нее сочилась алая жидкость, капая на землю. Чонгук и волки, что были рядом, испуганно подскочили к ней. Волк Чимина взял контроль над телом, и тот, пока все были заняты, убежал. Чимин был этому очень благодарен. Только он не заметил, что за всем этим со стороны наблюдал Тэхен, с ухмылкой следя за происходящим. Чонгук, знавший, что брат рядом, беспокойно посмотрел на него.  Этого не было в их планах. Но одним лишь взглядом Тэхен дал понять: всё в порядке. Он не был уверен что Чимин появиться именно сдесь, но им неслыханно повезло. Отведя взгляд в сторону, он увидел, как отец Сольхи сжимает кулаки. Он тоже стал невольным свидетелем их представления. У вас возникает, быть может, вопрос: зачем так жестоко было мучить омегу? Ответ прост: чтобы выявить предателя, нужно лишь подтолкнуть его к новым коварным замыслам. Непонятно? Объясним проще. Тэхену и Чонгуку было необходимо, чтобы Чимин увидел поцелуй Чонгука и Сольхи. Тогда его волк, взбешенный, использовал бы свой доминантный ген против противницы, Сонхи. Ведь волк первым прознал про их истенность и разумеется захотел избавиться от конкурента. План сработал. Но как и зачем они узнали, что Чимин окажется там? Во-первых, они не хотели, чтобы Сольхи страдала, но без этого им не удалось бы заманить «Крысу» в ловушку.  За этой трагедией, сжимая кулаки, с расстояния наблюдал отец омеги, Юбин. Он смотрел то на свою дочь, то на Чимина. Учитывая, что взгляд его был направлен именно на последнего, можно предположить: Юбин знает, что Чимин — не обычная омега, а значит, понимает, что Сольхи — не их истинная пара.  Являясь другом и претендентом на пост вожака после них, он наверняка желает раньше занять эту должность, выдав Сольхи за них.  Следовательно, он нарочно подавлял сильный ген Чимина с самого его младенчества. Доказать это пока не представляется возможным, потому что это лишь предчувствия. Поэтому, если подозрения верны, Юбин, после произошедшего, попытается завершить свой план, но не успеет, ведь теперь каждый его шаг под пристальным наблюдением. Во-вторых, чтобы Чимин явился туда, куда им было нужно, им даже не пришлось напрягаться — они призвали его волка через связь. Наблюдая сейчас, как Альфа дрожит над своей дочерью, Тэхен всем своим существом рвался разорвать его позвоночник прямо на глазах у всех. Но сейчас не время.  Он отомстить за все пережитые страдания, особенно за те, что выпали на долю Чимина.  Если тот узнает правду, его сердце не выдержит такого предательства. Поэтому они с Чонгуком решили действовать тихо, и первый этап их плана завершен. Одно дело сделано. Теперь пора наведаться к одному одинокому волку.

***

– Что вам нужно?! – Джин, напряжённый, готовый ринуться в любую секунду, источал феромоны, призванные подавить чужого альфу и скрыть аромат другого волка. – Я пришёл за сделкой, – улыбнувшись, Тэхён дал понять, что альфе нечего бояться. – Так что вам нужно?  – Я помогу тебе, а ты мне, – острый взгляд Тэхёна заметил маленький силуэт за спиной напряжённого волка, в отличие от его собственной безмятежности. – Вы мне ничем не поможете. Убирайтесь отсюда, пока я не разорвал вас! – Джин знал, кто перед ним, но не боялся последствий. – А вот тут ты ошибаешься. Как поживает Хосок? При упоминании сына у Джина дернулся кадык. Откуда тот узнал… В этот момент он только заметил, как за его спиной тот самый Хосок маленькими ручками вцепился в его штанину, внимательно разглядывая Тэхёна, который приветливо помахал ребёнку. – Вы и пальцем его не тронете! – зарычал Джин. – Папа… – взволнованный голос ребёнка заставил его подхватить сына на руки, крепко прижимая.  Никто не знал, что у них есть ребёнок, и что он находится здесь, кроме Ция. – Может на "ты"? Я не желаю тебе зла. – Почему я должен вам верить? – Джин наглядно демонстрировал своё нежелание слушать. – Потому что у тебя есть возможность спасти свою семью. – Что с Намджуном?! – Джин мгновенно понял, что что-то не так. – А ты впусти, и я всё расскажу – он сложил руки и дал понять, что больше и слова не скажет.

***

  Как же у Чимина болит голова, а ещё волк пытается вырваться на ружу, но нельзя, иначе он потом не может трансформироваться обратно, или ещё хуже... Снова переспит с кем-то..  "О луна, почему ты издеваешься на домной... "  Ох Чимин, если бы только знал, что она наоборот уберегает тебя, ты бы так не говорил.. Теперь он на все триста процентов не хочет участвовать в этом... Это же ведь пытка! Он не сможет.. ему легче получить нагоняй от важака и мамы. "А это идея! Нужно лишь спрятаться"  А что потом...? Не найдет пару, отец его выкенет... Тот даже не захочет предположить  что его "альфы" даже там не было, если бы он участвовал и никого не нашел. Интересно почему... А может отец знает это и специально это сказал? Тогда... Тогда... Он первым сбежит после праздника!  К людям он не сунется, а вот в соседнюю стаю можно, если ему не перегрузут глотку...  Он всего на секунду это представил и страх сковал его грудную клетку. Схватившись за шею он начал часто дышать от фантомного удушения.  Сейчас ему действительно страшно, и он не знает что делать... Единственное спасение сейчас, это бежать, бежать и как можно быстрее, но в этом наряде он далеко не уйдет. 

*** 

Продираясь сквозь чащу, в надежде, что он далеко позади, Чимин уже не чувствовал своих ног. Истощение сковало тело, но он продолжал идти вперед, ведомый лишь отчаянным желанием уйти как можно дальше от поселения, скрыться от счастливых лиц, от горького знания, что его не выберут. Уже сгущались сумерки, праздник вот-вот должен был начаться, а он, потерянный и одинокий, был непонятно где.  Мама будет волноваться. – Ты никому не нужен. Они даже не заметят твоего отсутствия. — Нет! Это ложь! — он схватился за голову, падая на обветренное, покосившееся бревно. – Ты всегда был лишь жалким в глазах своих родных. Они никогда не считали тебя семьей. — Замолчи! — он впивался ногтями в собственную голову, тщетно пытаясь заглушить въедливый, насмешливый голос. Чимин не знал, сколько времени прошло.  Но когда мучительный шепот утих, он даже не заметил, продолжая сидеть, свернувшись клубком, пока не услышал другой голос. Этот голос он знал — это был важак, объявляющий, что через час начнется праздник, и всем следует готовиться. Чимин попытался встать, но ноги задрожали, и мерзкий голос в голове возник снова. – Да. Иди туда и смотри, как выбирают не тебя. Смотри, как твои брат и сестра находят себе пару. – Но ведь не все находят пару… – В этом году найдут все, кроме тебя. Особенно Тэхен и Чонгук. Я уже вижу их счастливые лица. Волчья сущность начала пробуждаться, пока Чимин боролся с голосом. На руках появились длинные когти, способные вспороть брюхо любому небольшому зверю. Снова встав, он вскрикнул, но от потери ориентации пошатнулся, врезавшись в дерево. Легкий удар плечом, одежда испачкана. – Ты такой никчемный, что не хочешь слушать собственный голос, — волк насмехался, желая, чтобы тот вышел из-под контроля. Но Чимин, казалось, держался. — Нет… Нет! — он закричал, оставляя на коре дерева глубокий след от когтей, прежде чем рвануться обратно в сторону деревни. Ему нужен был старейшина или Намджун, иначе он сойдет с ума.