Волчонок.

–  До сих пор не понимаю, почему вожак велел тебе участвовать в празднике, – Бён придирчиво оглядел сына, и в памяти вновь всплыл разговор со старейшиной, который окликнул его, заметив в толпе ‎

‎*flashback*

‎ ‎– Что случилось, друг мой? – взгляд Ция был полон нескрываемого любопытства, а старая шершавая рука словно невзначай потянулась к плечу Бёна. ‎ ‎– Мой сын… вернулся, опозоренный альфой… –  ладони Бёна сжались в кулаки с такой силой, что, казалось, он готов сломать себе кости. ‎ ‎– Какой ужас, – наигранное удивление, как маска, скрыло ликующую ухмылку. Старик торжествовал в душе, едва сдерживая пляшущие огоньки в глазах. ‎ ‎–  Я вырастил блудливую суку… ‎ ‎–  "Ты и пальцем не пошевелил для его воспитания", – мысленно огрызнулся Ций, но промолчал. –  И что же ты намерен делать? ‎ ‎–  Хочу рассказать все вождю, –  слова Бёна были словно музыка для ушей Ция, но он понимал, что спешить нельзя. ‎ ‎– Ну что ты, не вини себя так. Что же такое произошло? Как он мог раньше времени связаться с альфой? Вы его нашли? Чем он пах? –  на последнем вопросе Бён вдруг задумался, потому что, и правда. Чем он пах? Почему у него вылетело это из головы. И вдруг, словно молния, его пронзило воспоминание об аромате, исходившем от сына. Он ахнул. ‎ ‎ Быть не может! ‎ ‎– Что такое? –  резкая перемена в настроении Бёна немного насторожила Ция. ‎ ‎– Ничего… Мне нужно бежать, –  Бён растерянно поднял голову, забыв, зачем и куда направлялся. Все его мысли были поглощены запахом… ‎ ‎–  Так чем же пах твой сын? –  Ций смотрел прямо в глаза Бёну, ожидая ответа. После нескольких секунд молчания, Бён произнес: ‎ ‎–  Розами… Он пах розами, –  оглядевшись, словно боясь быть услышанным, он добавил: – Не мог бы ты сохранить в тайне то, что мой сын был с альфой? –  взгляд его был полон мольбы. Как тут Ций мог отказать? ‎ ‎— Конечно, не беспокойся. Эта тайна умрет вместе со мной. ‎

‎*конец flashback*

‎ ‎– Выгнать тебя мало, –  прошипел Бён, глядя на молчаливого сына, и в который раз задался вопросом, почему не побежал сразу к вождю и не выложил все как есть. ‎ ‎–  Не нужно его больше обижать, ему и так нелегко после случившегося, он все это время сидел дома и носа не высовывал! ‎ ‎Кажется, Джиа больше не боялась показывать, насколько ей небезразличен сын. Сколько лет она носила эту ношу, пряча беспокойство за маской безразличия. Кто решил, что слабые должны умирать? В тот день она чуть сама не легла под нож, когда на ее глазах чуть не убили сына. Тогда она дала себе слово, что будет держать свою привязанность в узде, ведь только так она сможет защитить свое дитя, показав остальным, что ей на собственного ребенка наплевать. ‎ ‎–  Не надо его защищать! –  раздражение схлынуло, спорить с женой не хотелось. Встав, альфа, не глядя на сына и жену, вышел из гостиной. У него были дела поважнее, чем наблюдать за их приготовлениями к празднику. Бён считал, что все это зря, ведь сына все равно не выберут, так зачем тратить время? ‎ ‎Не говоря ни слова, Джиа притянула сына к себе и молча обняла, стараясь скрыть слезы. Всю неделю Чимин боялся даже выглянуть в окно, заперся в комнате и, поджав ноги, сидел или спал. Волк внутри него скулил и звал кого-то, но на его зов никто не откликался. Аппетит пропал напрочь, отчего он сильно похудел. Но сегодня утром омега заставила его поесть, так что небольшой животик пока еще был заметен. ‎ ‎Как же Чимин страдал все эти дни, пытаясь понять, как такое могло произойти, и главное, почему! Течки же не было! Намджун сказал, что это был выброс гормонов, но он никак не мог привлечь к себе внимание альфы! Значит, он должен был находиться в сознании, но он ничего не помнит, и теперь он использованный… И… ‎ ‎–  Что Намджун говорит о том, что ты белеешь? Это плохо или это болезнь? – поглаживая абсолютно белые волосы сына, Джиа не находила себе места от беспокойства. Ответов не было, но омега с каждым днем становился все белее и белее. Может, это проклятие луны?! Если вожак его увидит, ему несдобровать! ‎ ‎– Давай попробуем немного скрыть твои волосы? –  вдруг осенило ее. Но не поздно ли? Его же все уже видели таким, какой смысл теперь прятать? –  А хочешь, мы отправим тебя к людям, если тут тебе тяжело? ‎ ‎От последних слов Чимин вздрогнул и попытался отстраниться от матери. ‎ ‎Что? Зачем его к людям? Это из-за того, что он теперь белый? Как северные волки? Или использованный?! ‎ ‎– Нет, не надо меня к людям! – взгляд его был полон ужаса, а глаза наполнились слезами. Это были его первые слова после недельного молчания. ‎ ‎Испугавшись того, что Чимин заговорил и начал вырываться, Джиа ослабила хватку, и омега выскользнул из ее объятий. ‎ ‎– Чимин… ‎ ‎–  Через несколько дней праздник, почему Чимин не готовится? –  войдя в гостиную, Белль увидела встревоженную мать и Чимина, смотревшего на нее испуганным взглядом. Какой же он проблемный… ‎ ‎– Чимин заговорил, – произнесла Джиа, словно не веря своим ушам. Она каждый день пыталась разговорить его, и вот, как только речь зашла о людях, он сразу же подал голос! Что же такое произошло, что он так реагирует на них? ‎ ‎– М… круто, – присев чуть поодаль от матери, она потянулась к коробке с заколками, которые нужно было надеть, чтобы привлечь внимание альф. В данном случае Белль хотела привлечь лишь одного конкретного альфу. ‎ ‎Резкий стук в дверь отвлек Белль и напугал Чимина одновременно. ‎ ‎–  Кто там? –  поинтересовалась Джиа, вопросительно посмотрев на дочь, но та лишь пожала плечами. Встав, она пошла открывать дверь. ‎‎Поджав ноги, Чимин положил голову на колени и, обхватив их руками, закрыл глаза, пытаясь не думать о том, что за ним пришли и сейчас его заберут. ‎ ‎–  Чонгук? – приглушенный голос матери был едва слышен, но имя, которое она произнесла, прозвучало отчетливо. Чимин насторожился и поднял глаза в направлении коридора, где сейчас находилась мать. Джиа и Чимин одновременно поднялись с места и направились в коридор. Старшая омега смело вышла навстречу альфе, а Чимин остался в тени. ‎

‎***

‎ ‎Скромно, почти робко, Чимин теребил край кофточки, взгляд его был прикован к полу. Он не смел поднять глаза и взглянуть на альфу, который уже несколько долгих секунд молча наблюдал за ним, стоя в нескольких шагах, и что-то обдумывал в своей голове. ‎ ‎Это гнетущее молчание начинало тревожить волчонка, особенно после того мимолетного мгновения, когда он осмелился взглянуть на альфу и встретил его пронзительный, изучающий взгляд, за которым не последовало ни слова. ‎ ‎Неужели он узнал о случившемся и теперь презирает его? И почему пришел только Чонгук, где же Тэхен? ‎ ‎– Чимин… – тяжелый вздох, и сердце омеги замерло, словно отданное на растерзание луне. – Как ты? ‎ ‎Секунда, и на лице Чимина отразилось неподдельное удивление. ‎‎Что это значит…? Он пришел узнать, как он себя чувствует? Значит, ему все известно…? А вожак? ‎ ‎– Я..? – это все, что смог выдавить из себя заикающийся омега, с заломленными бровями глядя на альфу, не замечая, как из-за угла дома за ними наблюдает семья. ‎ ‎– Ну а кто же ещё? Не я же поседел, – с усмешкой произнес альфа, указав пальцем на волосы Чимина, давая понять, что видит его таким впервые. Оно и понятно, он вечно окружен Сонхи и никого не замечает, даже собственного брата. Нахмурившись, Чимин попытался прикрыть руками изменивший цвет волосы, словно скрывая позор, которого он теперь так стеснялся. – Или ты так переволновался перед праздником? – альфа не унимался, отчего омеге становилось не по себе. Зачем он это делает..? Хочет, чтобы и его кожа приобрела такой же оттенок? ‎ ‎– Я…я.. – он не знал, что сказать, его сковал страх, что от него исходит какой-то запах, который альфа почувствует и разозлится. Хотя, с чего бы ему злиться? У него ведь есть омега.. ‎ ‎– Чего ты заикаешься? Боишься меня, что ли? – в голосе альфы прозвучало неприкрытое удивление и грусть. ‎ ‎Что? Что несет этот глупый альфа?! С чего бы ему бояться его? Хотя, он и правда боится, но не его гнева, а того, что он поморщится и назовет его грязным омегой. ‎Нос Чимина задергался, сердце бешено колотилось. Он вот-вот упадет в обморок или умрет от стресса. Что вообще нужно этому альфе? Неужели он действительно пришел просто узнать, как он? Нет, тут явно что-то другое. ‎ ‎– Я не боюсь тебя, – но взгляд снова предательски метнулся вниз, но альфа, заметив это, сделал несколько шагов навстречу, чего не позволял себе раньше, наблюдая за реакцией омеги, и не позволил опустить голову, приподнимая его подбородок рукой. Альфа наклонился ближе, стараясь уловить неуловимый, изменившийся аромат. Щеки Чимина залились пунцовым румянцем. ‎ ‎– А что тогда? – горячее дыхание Чонгука опалило губы омеги, отчего тот инстинктивно попытался отстраниться, но альфа не позволил. – Почему ты все время от меня убегаешь? – этот вопрос действительно волновал его. Что не так с этим омегой, почему он ничего не чувствует? Или притворяется? ‎ ‎– У тебя же есть омега, – после секунд раздумий прошептал Чимин и прикусил губу. ‎ ‎Действительно, он занятой человек, а сейчас так бесстыдно прижимается к нему. Что, если их увидит Сонхи? Объятый паникой, Чимин отскочил от альфы, словно от огня, и, не глядя, убежал в дом, чем немало удивил альфу и родителей, которые тут же постарались скрыться, поймав на себе пронзительный взгляд. ‎‎Тяжело вздохнув, альфа запрокинул голову к небу, закрывая глаза. ‎ ‎Что он сделал не так? ‎

‎*flashback*

‎ ‎– Объясни мне, почему ты продолжаешь с ней общаться? Ты в натуре дурак? – Тэхен едва сдерживался, чтобы не схватить брата за шиворот и хорошенько приложить его головой об стену. Как он смеет обниматься с той, кто не предназначен им судьбой?! ‎ ‎– Да тихо ты, – голова и так гудит, а тут еще и брат начал снова. У него скоро лопнет терпение. ‎ ‎– Я серьезно! Неужели у тебя так член в штанах бушует, что ты теперь на всех подряд кидаешься?! – в комнате отчетливо чувствовался приторный запах этой раздражающей омеги. Он вызывал у Тэхена отчаянное раздражение, что легко читалось по его напряженному лицу. Но теперь в комнате появился еще один аромат, от которого любой другой уже потерял бы сознание. ‎ ‎Зрачки Чонгука сузились, доминантный ген рвался наружу, отчего клыки удлинились, и он угрожающе зарычал. ‎ ‎Как брат смеет говорить такую чушь, тем более об омегах! ‎ ‎Вскочив с кровати, на которой он до этого напряженно сидел, Чонгук схватил брата за шиворот и припечатал его к стене. ‎ ‎– Не смей на меня рычать, – Тэхен совсем не обращал внимания на то, что прижат к стене, его сейчас больше беспокоило то, что Чонгук выпускает слишком много феромонов, из-за чего его собственный волк начинал злиться. ‎ ‎– А ты не смей так говорить о ней. ‎ ‎– Что, уже защищаешь? – фыркнул Тэхен и одним движением оттолкнул от себя брата, раздраженно глядя на него. В комнате стало невыносимо дышать. ‎ ‎– Ты ничего не понимаешь, – схватившись за волосы, Чонгук сжал их и вздохнул. ‎ ‎– Нет, не понимаю, потому что ты совершаешь огромную ошибку, проводя с Сонхи столько времени, – сил больше не было терпеть. Либо они сейчас все решают, либо он собирает свои вещи и уходит из дома, потому что находиться в одном помещении с ними он больше не в силах. ‎ ‎– Ты серьезно не понимаешь? – подойдя к окну, Чонгук облокотился на него и закрыл глаза. Ему нужно было подобрать слова, чтобы наконец объяснить все брату. ‎ ‎– Так объясни, – если ответ его не устроит или будет что-то вроде "она мне действительно нравится", он выпустит свои когти. ‎ ‎– Дело в том, что Сонхи не просто так притворяется доминантом. ‎ ‎Так, а это уже интересно. ‎ ‎– То есть ты знаешь, что она не доминант? – утвердительный кивок. – Так зачем продолжаешь быть с ней?! ‎ ‎– Потому что тот, кто ей помогает, знает, кто наш настоящий омега, – наконец поделился своей маленькой тайной альфа и облегченно вздохнул. ‎ ‎– Что? – Тэхен сейчас откровенно ничего не понимал. Откуда ей знать, какой должна быть наша омега, если об этом известно лишь нам, родителям, и шаману? – прорычал Чонгук. ‎– Шаман мог кому-то рассказать, – логически предположил Тэхён. ‎– Возможно, но кому? Того шамана давно уж нет в живых, чтобы спросить… – Ноги предательски заныли, и Чонгук вновь потянулся к стулу. – Потому я и пытаюсь выяснить, кто подсовывает нам чужую "омегу", скрывая нашу истинную. ‎– А нельзя спросить её напрямую? ‎– Пытался, но она лишь прикидывается дурочкой и удваивает напор своих феромонов… У меня от них аж в носу свербит. – Чонгук едва не задыхался в комнате, пропитанной приторным цветочным ароматом Сонхи. – Кажется, она и сама начинает верить в свою "силу"… Ведёт себя чересчур надменно. ‎– Ты просто непроходимый идиот, – Тэхён на секунду пожалел, что Чонгук его брат. – Неужели нельзя было сразу во всём разобраться, а не разыгрывать из себя парочку? ‎– Я как-то не подумал об этом… ‎– Да ты не идиот, ты безмозглая амёба, – обречённо простонал Тэхён, испепеляя Чонгука взглядом. ‎– Да понял я, понял! – виновато склонив голову, Чонгук наблюдал, как брат, глубоко вздохнув, начинает расхаживать по комнате. ‎– Ладно. Раз уж мы всё равно разворошили муравейник, я расскажу тебе кое-что интересное. Это касается Чимина. ‎ *конец flashback* ‎– Что Чонгук от тебя хотел? – Белла ворвалась в комнату, едва нога Чимина коснулась кровати. Он только собирался прилечь и поразмыслить над произошедшим, над тем, стоило ли вообще убегать? Что теперь о нём подумает альфа? ‎– Не знаю… – честно говоря, Чимин и сам не понимал, чего именно добивался альфа. Не узнавать же, в самом деле, как у него дела? Или всё-таки?.. ‎– Запомни: если в Лунную ночь твоя нога переступит порог праздника, тебе не жить! – неожиданные слова сестры очень удивили Чимина, а ещё то, что она казалась разъярённой, её кулаки были сжаты, а лицо горело румянцем. ‎К чему такая агрессия? Ещё недавно Белле было на это все равно, а теперь, ни с того ни с сего, готова наброситься на него. ‎– Что случилось? – этот вопрос был единственным, что он мог сейчас выдавить из себя, но Белла даже не удостоила его ответом. Выпалив своё предупреждение, она напоследок брезгливо скривилась, окинув взглядом его волосы, словно увидела что-то отвратительное, и стремительно выскочила из комнаты, лишь краем уха уловив его вопрос. ‎Ей срочно нужно к Сонхи. ‎И без того раскалывается голова, а тут ещё и сестра с Чонгуком… Как же всё сложно! ‎Чимин всерьез задумался о том, чтобы бежать из стаи первым. Эта мысль змеей скользила в сознании, ведь рано или поздно вожак узнает о нем… и тогда, его все равно выгонят. ‎Лучше  это сделать первым! ‎ Даже дедушке Цию он стал не нужен: последнее время тот только и делает, что ругает его и велит прятать цвет волос, называя это проклятьем. Но почему тогда Сонхи с таким же цветом ходит гордо, и ей все приветливо улыбаются? Может быть, дело в том, что… ‎– Точно! Мне же нужно к Намджун-хёну за травами. Мой запах в последнее время стал слишком сильным… Воняет ужасно. Я, конечно, приглушаю его, но это даётся с трудом. Странно, что сестра и отец ничего не сказали о нём, как и все остальные – тихо пробормотал Чимин, осторожно слезая с кровати и направляясь к выходу.

‎***

‎– Что-то снова  случилось? Я же говорил, Чимин, что ничем не могу помочь. Ты первый такой случай, и советовать мне нечего, – Намджун устал повторять одно и то же, зная, что лжёт, и лжёт каждый раз, когда этот несчастный ребёнок приходит к нему за помощью. Он бы и рад помочь, но не может, боится рисковать всем ради волка, которому просто не повезло. ‎– Извините… – Чимин опустил голову. Ему действительно жаль, что он надоел бедному омеге, который и сам ничего не знает о нём. – Я лишь хотел попросить у вас корень ромашки с мятой. ‎– Зачем тебе? – Намджун и так знал зачем: сладкий запах стоял такой, что хоть караул кричи, как бы сюда все альфы стаи не сбежались. Только зачем ему скрывать свой запах? Ему и так блокаторы чуть ли не силком заставляли выкинуть, пачками съедал их. ‎Неужели ему настолько не нравится собственный запах? Это просто немыслимо! Каждый омега мечтает о таком аромате. Или ему просто помогли возненавидеть его..? ‎– Не знаю, как объяснить… – Чимин поднял глаза на омегу, но тут же смущённо опустил их снова. – Мой запах… Он усиливается, хотя, как я понял, у меня не может быть течки, поэтому я ничего не понимаю. Я настолько неправильный? – в голосе Чимина послышались всхлипы. ‎Нет, Намджун не вынесет, если он заплачет, но и правду раскрыть не может. Ведь он сам сказал, что течки у него быть не может. Но это абсурд! Его организм полностью очистился от яда, и теперь он частично доминант, сам того не подозревая. Первая течка у него уже была, как слышал Намджун из слухов. Только он переспал с альфой, а это карается изгнанием! Почему об этом не узнал вожак? Намджун был уверен, что и здесь постарался отец Сонхи. Чем же так провинился этот волчонок, что от него всячески пытаются избавиться? И помочь нельзя… Каждый шаг отслеживается… ‎– Кхм… – Намджун откашлялся, ему было тяжело вести диалог. – Думаю, запах усилился из-за предстоящего праздника. Твоя сущность готовится к нему. – это единственное, что он мог сказать, хотя это было лишь отчасти правдой. ‎Чимина передёрнуло от этих слов. Из-за праздника, значит… Но кто же его возьмёт таким… ‎ Он и не особо был счастлив, когда мама готовила его, а после слов сестры ему и вовсе расхотелось участвовать! Но ведь… Всем, кому исполняется восемнадцать, без отказа участвуют в этом… Подождите… ‎– У меня же сегодня день рождения! – внезапно осенило Чимина, и он так громко это произнёс, что Намджун испуганно схватился за сердце. ‎Точно! У него сегодня день рождения! Он совсем забыл! Из-за последних событий это вылетело из головы. Если бы не упоминание о празднике, он бы и вовсе забыл важную дату. Хотя, как тут забудешь, если его семья обычно не поздравляет даже... А как же мама? Она вроде бы подобрела к нему… Или ему это только показалось? ‎– Ох, поздравляю что ли, – спустя несколько секунд молчания проговорил лекарь, медленно направляясь к Чимину, который всё это время стоял у порога. – Наверное, из-за этого у тебя и прорезался запах. Советую не волноваться и не скрывать его, у тебя и так слабый организм, – снова очевидная ложь… – А ты хочешь его добить этой дрянью. ‎– Но ведь мой запах никому не нравится, и он только мешает! ‎Что за чушь он несёт? Совсем испортили его психическое состояние… ‎– Ну, не знаю. По мне, пахнет очень аппетитно. ‎"Ты не смог защитить свою жизнь, так попробуй защитить этого одинокого волчонка", – строго говорил внутренний голос, пока Намджун пытался придумать, как тихо и незаметно спасти одну маленькую жизнь. Он ещё колебался несколько секунд, а затем: ‎– Хотя знаешь… – Чимин заинтересованно поднял голову. – Я тут поразмыслив, понял, что раз запах есть, значит, и течка обязательно будет. У тебя как раз день рождения, а завтра Лунная ночь! Это очень хорошо, что появился запах! А цвет волос, думаю, твоя сущность меняется. – ему конец, если об этом узнают. ‎Глаза Чимина недоверчиво заморгали. Как это, течка будет, и сущность его меняется?.. ‎– Думаю, твоя сущность становится сильнее. Ты замечал за собой признаки агрессии, боли в груди, неуправляемость волка? Можешь управлять другими слабыми волками? ‎Чимин недоверчиво покачал головой, словно отгоняя наваждение. ‎– Было.. но насчёт последнего не уверен… ‎Что это значит, управлять другими?.. Типа как вожак? Или… Доминант? ‎– Я что… Становлюсь нормальным? – вот это новости! ‎– Хм… – Намджун сделал вид, что задумался. – Думаю, ты и был таким первоначально, просто твоё развитие началось поздно. Я вижу по твоим глазам, что ты хочешь всем об этом рассказать, но лучше не стоит. ‎– Почему? – одно слово – и настроение Чимина снова упало… – ему тут такое рассказали, а он должен об этом умолчать! Как же так..?! ‎– Потому что другие могут не поверить, да и я не уверен. "А ещё, потому что пострадают другие волки…" – не мог произнести последние слова он. ‎– Хорошо, я понял вас… – нехотя согласился Чимин. – А что мне делать сейчас? – Радость бурлила в нем, обступала со всех сторон, заставляя улыбку расцветать на губах и ноги – предательски подпрыгивать от нетерпения. Неужели это правда? Неужели не сон? Боже, если это сон, то пусть он никогда не кончается! ‎– Радоваться жизни и забыть о том, чтобы скрывать запах, а также пить вот этот чай! – Намджун развернулся и направился к полкам, чтобы достать баночку с полезными травами, которые помогут укрепить и усилить его "омегу". ‎Вот это да… Пришёл с просьбой скрыть запах, а ушёл с новостью о том, что он, оказывается, нормальный! ‎Раз это нужно держать в секрете, Чимин это с удовольствием сделает! Хотя это будет довольно трудно... ‎– Вы уверены… что я становлюсь нормальным? – голос его дрожал от надежды, смешанной с недоверием. Каждое слово давалось с трудом, словно вырывалось из самой души. Он готов в любой момент рухнуть в обморок. ‎– Хм… – Намджун передал баночку, задумчиво устремив взгляд в потолок. – Я могу взять у тебя анализы, чтобы убедиться наверняка… – он умолчал о том, что все давно было известно. Так будет лучше. Правду ему не пережить. ‎– Правда?! – радостный взвизг, словно лопнувший пузырь счастья, заставил Чимина захлопать в ладоши. Глаза его сияли ярче луны в полнолуние. – Спасибо вам огромное! – он бросился к омеге и крепко обнял его, так что у того перехватило дыхание. ‎– Ох и силен ты! – Намджун попытался отшутиться, болезненно ойкнув от объятий. Чимин виновато отпрянул, смущенно потупившись. ‎– Спасибо, спасибо вам! – он готов был повторять это без конца. Если окажется, что он здоров… это перевернет всю его жизнь! ‎– А разве тебе не нужно отмечать день рождения? – все это, конечно, трогательно, но у Намджуна были дела поважнее. ‎– Наверное…? – он планировал лишь прогулку, так что, может, и ничего страшного, что он задержался? Или он уже надоел лекарю? Наверное, так и есть… А вдруг Намджун сказал, что он «нормальный», лишь бы отвязаться? Нет, омега не мог так поступить. Или мог..? ‎– Да, вы правы, я задержался. Мне пора. – он нехотя попятился, пока не уперся спиной в стеллаж. – Ой… – развернувшись, он пулей вылетел из комнаты, не заметив волка, наблюдавшего за ними через окно. ‎– Что тут у нас? Намджун, великая душа, помогает бедняге? – дверь с громким скрипом распахнулась, впуская альфу. ‎– Что…? – Намджун вздрогнул от неожиданности, глаза его расширились от ужаса. Альфа все понял… ему конец. ‎– Твоей единственной задачей было не допустить правильного диагноза, – альфа медленно приближался к омеге, чье дыхание участилось. Зловещая усмешка исказила его лицо, хотя внутри бушевала ярость. Все его планы летели в тартарары. – А ты не только открыл ему правду, но и проводил анализы за моей спиной!? – размахнув рукой, он задел футляр с лекарством, стоявший на полке, и тот с грохотом упал на пол. Намджун задрожал. ‎– Почему вы не сказали, что он доминант..? – превозмогая страх, он задал вопрос, который в другой ситуации никогда бы не осмелился произнести. ‎– Так он еще и знает, что доминант?! – альфа готов был собственными руками задушить эту хрупкую шею, по которой заметно дергался кадык. ‎– Не-ет! – голос его сорвался. Что он наделал… Теперь из него сделают чучело. – Я не говорил ему… – Намджун опустил голову, когда альфа приказал ему встать на колени. Горькие слезы катились по щекам. ‎– Какой же ты дурак, Намджун… В моих руках жизнь твоего сына, ты не забыл? – услышав родное имя, Намджун резко вскинул голову. В глазах его плескалось отчаяние. ‎– Не трогай моего сына! – он готов на все ради Хосока, даже служить этому чудовищу. ‎– Не знаю, не знаю… – альфа сделал вид, что задумался, хищно оскалившись. Наглость Намджуна вывела его из себя. Его нужно проучить. ‎– Прошу! – Джун, захлебываясь слезами, рухнул на колени, вцепившись в штанину альфы. – Умоляю, не трогай Хосока! Он ни в чем не виноват! Делай со мной что хочешь, но не трогай сына! ‎– Ах так? Раз у тебя такой грязный рот, тебе нужно его почистить. Соси. – альфа произнес это с ледяным спокойствием, с презрением глядя на застывшего в ужасе Намджуна. ‎– Что…? ‎– Я сказал: соси. Ты слишком провинился. Мне следовало бы пойти к вожаку и сообщить, что у нашего лекаря есть внебрачный сын, которому скоро исполнится пять лет. Вот он обрадуется! ‎– Нет! – крик был наполнен отчаянием и страхом за ребенка. – Не надо! Я согласен! – глотая слезы, Намджун дрожащими руками потянулся к брюкам альфы. Этим порочным актом альфа убил внутреннюю омегу Намджуна, которая билась в агонии, взывая к своему альфе, который не придет на помощь.

***

‎– Раз дома никто ничего не готовил, смысла туда идти нет… Лучше сразу в лес, как и планировал, – бормотал Чимин, сдерживая комок обиды. Он снова один в свой день рождения. Впрочем, это не удивляло. Обычно он просто сидел в комнате или гулял в одиночестве. Никто не поздравлял. Лишь под вечер кто-то оставлял у двери горсть конфет, наверное, дедушка Ций. – А может, к дедушке Цию и пойти? Он в последнее время очень хмурый, но, думаю, не откажется немного посидеть со мной, – с этими мыслями он развернулся, чтобы отправиться к старейшине, но вдруг замер в шоке. ‎– Чимин… – голос звучал словно наяву, будто кто-то шептал его имя прямо над ухом. – Чимин… – голос повторился, и как завороженный, Чимин пошел на зов. Глаза его вспыхнули фиолетовым.

‎***

‎– Чимин… – голос манил его снова и снова, и он неспешно шел в лес, откуда, как ему казалось, доносился звук. Еще немного, и он доберется до источника. ‎ Пока он бродил по лесу, уже стемнело, отчего Чимин немного встревожился, но, не понимая зачем, продолжал путь, словно им кто-то управляет. Остановившись, когда голос стих, он почувствовал жжение на загривке, в том месте, где красовался след от зубов. След, о котором знала только мама. Узнай о нем отец, ему точно пришел бы конец. Чимин узнал о нем случайно. След был хорошо спрятан, словно кто-то специально сделал его более заметным. Именно из-за этого следа он вспоминал ту ночь каждый день, но что он пытался вспомнить, не понимал… Он ничего не помнил. Единственное, его запах изменился. Клубника исчезла, словно ее и не было, но остальные не замечали перемен, лишь говорили, что клубника стала спелее. Это странно, но рассказывать об этом никому нельзя, не поймут и сочтут сумасшедшим… ‎Погрузившись в мысли, он не заметил, как обратился в волка. Это произошло машинально. Пока он пытался понять что произошло, он уже бежал далеко за пределы стаи, омега лишь жалобно скулил, прежде чем отдать полный контроль зверю. Спустя время, когда совсем стемнело и даже птицы замолкли, а лес освещала почти полная луна волк остановился у холмика, усыпанного цветами. Редкие светлячки кружили над ними, освещая маленькие лепестки. От этой прекрасной картины у омеги заблестели глаза. Он никогда здесь не был… как он сюда попал? ‎– Чимин… – снова этот голос, и вдруг в лесу хрустнула ветка. Оказывается, за ним давно наблюдали, выжидая подходящего момента. Волк в предвкушении навострил уши, словно знал, кто там скрывается, но не был уверен до конца. Затем из леса послышался вой. Теперь Чимин точно знал, кто там. ‎"Что…" ‎Не успел он опомниться, как к нему несся черный волк с горящими красными глазами. С рыком он набросился на волчонка, прижав его к земле сильными лапами. Крупная морда была прямо перед его глазами, зрачки расширены, клыки угрожающе оскалены. Волчонок заскулил и попытался дотянуться мордой до морды альфы, но из-за того, что был прижат, у него ничего не получилось. Он начал вертеться из стороны в сторону, пытаясь вырваться. Черный волк предупреждающе рыкнул, и омега затих. ‎Прошло, наверное, минут десять, пока омега пытался спокойно лежать, а альфа просто смотрел на него и обнюхивал, словно пытаясь что-то понять. Глупый альфа, почему он его просто обнюхивает, а не целует? Неужели он тоже не понял, кто перед ним? Почему в их роду альфы такие глупые!.. Тело затекло, волк хотел бегать и радостно выть на луну, потому что перед ним его второй альфа, но тот все еще «загружается». Что ему делать? ‎Открыв пасть, омега собрался завыть, но вместо этого взвизгнул, потому что альфа игриво укусил его. В глазах обоих на миг промелькнул фиолетовый отблеск, тут же сменившийся на черный. Омега нахмурился и оскалился на альфу. Какого лешего он кусается? Он, может, тоже хочет, но его держат! Снова заерзав, омега начал истерически визжать и бить лапами. Кажется, он задел альфу, тот даже отпрянул. Омега победно фыркнул и задрал мокрый нос в знак победы. Но давайте упустим тот момент, что альфа просто слез с него, когда, наконец, нанюхался феромонов. ‎Посмотрев всего секунду в глаза альфы, омега развернулся и бросился наутек в лес. Он хочет поиграть. Альфа его обидел, пусть теперь отдувается. А Чонгук, решив, что и в обличье волка Чимин его избегает, испугался не на шутку. Чем же он так провинился, что тот не хочет его видеть? Завыв, альфа бросился в погоню. У него много вопросов, и отпускать его он не намерен.

‎***

‎Когда лапы нестерпимо заныли от долгой погони, омега замедлил бег и лишь на мгновение оглянулся, чтобы узнать где там альфа. Это обернулось роковой ошибкой для него. ‎Черная молния, сорвавшись с места, одним прыжком сбила омегу с ног. Но Чимин не желал вновь оказаться поверженным. С отчаянной яростью он вонзил лапы в черную шкуру альфы и, собрав всю свою силу, перевернул его. Клубы взметнувшейся травы и пыли застилали взор, хороня в себе искры ожесточенной схватки. Это был уже не просто бой, а танец двух равных противников, где никто не хотел уступать. Вернее, зачинщиком был Чимин, а Чонгук лишь поддался любопытству, желая оценить, на что способен этот дерзкий омега. ‎Рыча и обнажая клыки, омега бесстрашно набрасывался на альфу, чьи размеры превосходили его втрое. Но Чонгук не хотел драться по-настоящему, не хотел поднимать лапу на Чимина. Боялся, что причинит ему непоправимый вред. Поэтому он лишь уклонялся от ударов, нарочно позволяя омеге оставить на своей шкуре несколько царапин, о чем тут же пожалел. Вой, полный удивления и боли, вырвался из его груди. Раны жгли огнем, и усталость сковала тело. Он полагал, что раны, нанесенные Чимином, не причинят ему особого вреда, но жестоко ошибся. Боль была сродни той, что он испытывал в схватке с огромным, матерым кабаном. ‎Альфа признал, что Чимин стал невероятно сильным. Боясь покалечиться ещё хуже, Чонгук, презрев свою гордость, рухнул на спину с приглушенным рыком: "Хорошо-хорошо! Смотри, ты победил! Только не бей… Я же так умру…" ‎Радостно облизав нос, омега прыгнул на поверженного альфу и принялся усердно облизывать его морду. ‎Чонгук был ошеломлен. То его избегали, то осыпали градом ударов (причем Чимин явно сдерживал свою силу), а теперь одаривают поцелуями. Как стремительно меняются его чувства! ‎Тэхен был прав… ‎

*flashback*

‎ ‎– Хочешь, я избавлю тебя от бесполезных поисков и скажу, кто наш омега? ‎– Что? – челюсть Чонгука едва не отвалилась от изумления. – Что ты сказал? – неужели ему не послышалось? Этот болван знает, кто их истинный, и просто молчал все это время? ‎ Кажется, сейчас у него пар из ушей повалит. ‎– Эй-эй, полегче! Я не был до конца уверен… Просто это казалось полным абсурдом, но из-за последних событий все встало на свои места! Я наконец-то нашел его! ‎Еле сдержав порыв придушить брата, он хриплым от усталости голосом процедил: – Кто это? Если этот придурок просто решил поиздеваться над его израненным сердцем, он ему кишки вырвет. ‎– Чимин. – услышав это имя, Чонгук сперва подумал, что ослышался, но серьезное лицо Тэхена не оставляло сомнений. ‎– Повтори, – нахмурился он. ‎Кажется, в этом доме все-таки произойдет убийство. За такие шутки Чонгук всерьез намерен надрать ему задницу. ‎– Это Чимин, – Тэхен, кажется, понимает, что сейчас на него набросятся, но сохраняет олимпийское спокойствие. – Я тоже сначала был в шоке. ‎– То есть, наш омега, который должен быть доминантом, оказывается слабым щенком Чимином? Тем самым оборотнем, за которым мы приглядываем почти каждый день? И на каждый праздник дарим ему подарки, потому что считаем младшим братом? – мозг Чонгука вот-вот взорвется, ему легче поверить, что их истинная – Сонхи.

‎*Конец flashback*

‎ ‎Как же вышло, что волчий член с бешеной скоростью врывается в узкий проход омеги, который скулит от боли и раздирает когтями землю и траву? ‎А ведь начиналось все довольно невинно.. ‎Они резвились на поляне, прыгали и игриво покусывали друг друга, пока омега не споткнулся о корягу и не полетел носом в траву. Зад призывно вздернут, морда в грязи. Чонгук, не обнаружив омегу рядом, не на шутку испугался. ‎Как сквозь землю провалился! Секунду назад был тут, а сейчас и след его простыл… Если бы не острый взгляд, он бы ни за что не заметил в сумерках этот белый зад. Омега не двигался, и Чонгук снова забеспокоился. Инстинкты хищника взяли верх, и он тихонько подкрался к нему. Сначала коснулся носом его лапы и медленно начал подниматься выше, пока омега тихонько вздыхал и помахивал хвостом, иногда тихо рыча. Поднимаясь все выше, он отчетливо улавливал запах клубники с нотками вишни. Это уже интересно. ‎ Уткнувшись мокрым носом в соблазнительно пахнущий зад, он отчетливо ощутил только запах клубники. ‎Как такое возможно?.. Этого просто не может быть. И почему он не почувствовал этот запах раньше? Неужели омега уже научился его скрывать? Невероятный омега. Неужели он все продумал до мельчайших деталей, чтобы он стоял вот так и вылизывал его? А ведь действительно, поглощенный своими мыслями, он не заметил, как его язык уже вовсю орудует в горячем нутре. Омега уже минут пять громко скулит и подставляет зад, и как только до Чонгука дошло, зрачки его расширились вдвое. Смазки было так много, что она сгустками стекала из прохода, небрежно падая на землю, что приводило альфу в крайнее возбуждение, поэтому он, превратив свой язык в пробку, принялся шевелить им внутри, пытаясь прокручивать. Кончиком он ощущал всю сладость. Резко издав мокрый звук, он вытащил язык, и смазка ручьем потекла по белым лапам. Альфа яростно зарычал и, из мохнатого тяжелого мешочка мгновенно выскочил красный, вздувшийся от вен член, с розовой головки которого сочилась смазка. Член пульсировал и требовал немедленной разрядки. ‎ Не успел Чимин и пикнуть, как его пронзил огромный член. Зад тут же пронзила нещадная боль, и омега попытался приподнять зад, но лапы, которые за секунду до проникновения закинул на него, не позволили ему этого сделать. ‎О луна, он ведь просто хотел понюхать цветы, которые были чуть ли не у него в носу, как вдруг почувствовал горячее дыхание, а затем что-то мокрое. А потом снова все как в тумане ‎