А вот была бы тётушка...

София иногда думала о том, что рассказала миссис Клэй, а потом пояснила Вересса. О том, что Вересса с Шадраком были близки и дело чуть было не дошло до свадьбы. София даже представить не могла Шадрака в ухажёрах, а тут оказалось, что это было на самом деле. Шадрак был увлечён девушкой… У Софии голова взрывалась от воображаемых картин. — Что думаешь о Верессе? — между разговором спросила София, забравшись с ногами в кресло в его спальне. Шадрак читал в постели, а София зарылась в подушки и подпёрла щёку ладонью, стараясь не заснуть. — Вересса? Ничего нового, она стоит на своём, — отозвался Шадрак недовольным тоном. — Это удручает, потому что, видишь ли, сложно дискутировать с человеком, когда простой ответ «да» или «нет» идёт неделю. Он умолк, призадумавшись. София открыла было рот, чтобы задать свой вопрос по-другому, но Шадрак взглянул на неё, призывая в свидетели, и завёл свою излюбленную в последнее время тему: — Я согласен, что на данный момент к Пустошам примкнула новая эпоха, которая действует как на климат с ландшафтом, так и на сами условия формирования Пустошей; и очевидно, что даже их не покрытые ледниками территории приобретут новые признаки. Но на этом всё. Ледники тают, соответственно, грядёт очередное изменение, но Вересса настаивает, что наблюдениями это не подтверждается, — по её мнению, юг Пустошей просто унаследует почву и состояние атмосферы Передовой эпохи, с чем я не могу согласиться… София предупредительно замахала руками: дядю хлебом не корми — дай поговорить о научных спорах. — Знаю, знаю, ты как раз неделю пытаешься всем вокруг это втолковать, — сказала она с улыбкой. — Нет, я пытаюсь добиться приличного диалога, — вздохнул Шадрак. — Я могу обосновать свою теорию, могу указать факты, но никак не могу добиться того же от моих оппонентов — вот что в большей мере вызывает моё раздражение. При том мои усилия, как ты выразилась, «втолковать» воспринимаются сродни надрывным крикам чайки… — Я-то тебя слушаю, — искренне возмутилась София. — Но я с твоей теорией не спорю, я тоже думаю, что за льдом что-то последует. Взять хотя бы тех странных птиц, о которых мне написали пираты, помнишь? Ты сказал, ни в Пустошах, ни в Поздней Патагонии такие не водились, и в карте Южных Снегов их нет, а они летали у юга нашего материка — откуда взялись, спрашивается? Я считаю, что на месте ледников образуется какая-то новая эпоха, — заключила София, и огонь возбуждённого предвкушения загорелся у неё в глазах. — Если мы понаблюдаем за этим, может быть, нам удастся узнать больше о Великом Разделении, представляешь?! Шадрак слушал её с вниманием, но всё больше смотрел на неё саму, подмечая что-то для себя, и под конец кивнул с нежностью. — Вот Майлз и говорит, что я вырастил себе во всём согласного карманного картографа, — тепло усмехнулся он, — при всей очевидности, что у тебя всего лишь есть голова на плечах. — Но мы можем и ошибиться в наших догадках, — мудро заметила София. — Конечно. Бесцелен был бы мир, если бы всё всегда обстояло именно так, как мы предполагаем. — Ага, — протянула она. Они ещё поговорили об эпохах, сочинили безумную теорию про водную карту, где время — это нечто текучее, поэтому границы эпох всегда в движении, и их можно перемешать, подобно сливкам в кофе, — это было видно как по изначальному облику Пустошей, так и по нынешнему, куда присоединились Южные Снега. — Напиши об этом Верессе, повезёт — на этот раз послушает, — предложил Шадрак шутливо. София вдруг вспомнила, с чего вообще начался этот разговор, и недовольно выдохнула в подушку. — Ну конечно! Дядя, ты можешь до смерти заболтать! — воскликнула она. — Я ведь просто спросила тебя о ней, знаешь ли, и как-то мы дошли до кофе, но хорошо, что всё равно к ней вернулись. Дядя покорно прижал руку к груди, состроив виноватое лицо. София улыбнулась. Другой на её месте подумал бы, что Шадрак не без умысла ушёл от ответа, но Софии были слишком привычны подобные беседы. Однажды она, собираясь к лавочнику, попросила дядю посмотреть, закончилось ли молоко, и опомнилась, лишь когда их экономка воздурила на кухонный стол между ними полную продуктовую сумку. Они успели обсудить от кризиса в сельском хозяйстве из-за неудачи проекта, по которому в эпоху ввезли крупный рогатый скот из Пустошей, до гипотетического закрытия границ ввиду угрозы распространения заболеваний из чужих эпох. Тогда это было только «гипотетически»… Говоря простым языком, оба напрочь забыли про молоко и, если бы не миссис Клэй, умерли бы голодной смертью, зато вдоволь наговорившись. Это даже казалось в порядке вещей. — Хорошо, — сказал Шадрак, — дай-ка подумать. Помимо этого, Вересса писала о лакримах… — Дядя Шадрак, — София страдальчески, при этом очень любя посмотрела ему в глаза. — Вересса Метль, хочу поговорить о ней, — и, прежде чем он завёл речь про степени и труды, добавила: — Не как о коллеге-картологе. Какая она, по-твоему? — Откуда этот интерес, София? София понятия не имела, какие отношения установились между ними. Верессе было очень неприятно рассказывать об окончании её знакомства с Шадраком; потом, как София успела заметить, они общались между собой ни много ни мало дружелюбно, но перед общей напастью было бы глупо сохранить взаимные обиды. — Хочу знать, всё равно для тебя или это больная тема, чтобы я как-нибудь не расстроила тебя ненароком. И потом — вы оба мои друзья, — девочка перебралась на дядину кровать и взяла его за руку. — Хотелось бы, чтобы вы уважали друг друга не только как учёные, но и просто как люди. — София… — удивлённо произнёс Шадрак, — милая, иногда я поражаюсь вещам, которые занимают твою голову, потому что мне даже мысли такой не приходило… Спасибо, впрочем, за беспокойство, — он улыбнулся и заправил прядь волос ей за ухо. — Я о вас обоих беспокоюсь, — смурным тоном отозвалась София. — Очень любезно с твоей стороны. Но вот что тебе скажу: мы с Верессой достаточно взрослые люди, чтобы пережить прошлое. Не вижу причин, по которым мы бы не могли здраво оценивать друг друга и спокойно продолжать общение. — Возраст не показатель того, что человек может пережить прошлое, — пробормотала София, нахмурившись. Она вспомнила Бланку. — И даже опыт — совсем не то. Это, скорее, знаешь, должно быть свойство характера… Если в тебе самом есть какая-то твёрдая жилка, или если ты сумел отыскать её, то преодолеешь… — Как по-твоему, есть у меня такая жилка? — подмигнув, спросил Шадрак. Он, конечно, хотел, чтобы она прогнала свои мрачные мысли. Софии часто говорили в школе, что её серьёзность наводит на окружающих тоску хуже домашнего задания на каникулы, но что она могла поделать, если это было её выработанное свойство характера? Домочадцы всеми силами старались вывести Софию из задумчивой меланхолии, но это удавалось лишь вопросам картографической науки и застающим врасплох подкалываниям Тео. — Есть, конечно, — ответила София. Она смотрела на их с дядей взятые вместе руки и понимала, что не может поднять глаз и что не скажет вслух ничего, чтобы доказать это утверждение. Не скажет, как восхищается им, потому что он действительно смог пережить прошлое: похоронил любимую бабушку, своих родителей, его сестра и зять пропали без вести, а этим летом он находился в плену, но он не сделался холодным, отчуждённым, а был и остаётся её дядей Шадраком. У Софии не было нужной жилки. Она едва не лишилась рассудка, когда его похитили, а что уж стало бы, если бы она доподлинно узнала о смерти своих родителей!.. Она бы не смогла. Она не знала, как это получилось у Шадрака, но говорить об этом казалось верхом нетактичности и неблагодарности. Так что она подвинулась поближе и заключила его в объятия. — Мне очень льстит, что ты считаешь мой характер достаточно твёрдым, — Шадрак выпустил книгу из рук, чтобы обнять её в ответ. — Я возьму на себя смелость сказать за Верессу, София, что ей тоже не грозит окончить свой век, ненавидя бывшего товарища по университету. Мы начали вполне гармоничное сотрудничество, хоть разногласия и не исключены, — он пожал плечами, вспоминая о ледниках. София громко вздохнула, выражая тем самым, что принимает его слова. — И вы не любите друг друга? — Так, а это к чему? — всерьёз поразился Шадрак. — Но вы же любили друг друга? — София, — он отстранил племянницу, держа её за плечи, и вопросительно взглянул на неё. София улыбалась, моргая с безмятежной сонливостью. — Неужели к этому ты клонила весь разговор?.. — выдохнул он разочарованно. — Нет, но ты не рассказывал об этих своих годах, а мне интересно. Она правда тебе нравилась? По-настоящему, как девушка? Шадрак молчал и смотрел на неё как-то странно, словно пару мгновений был не здесь. — Знаю, такое неприлично спрашивать, но ты правда мог жениться на Верессе? — продолжала София с возбуждённым энтузиазмом, бравшимся из неоспоримой фантастичности данного сюжета. — Это всё, конечно, глупости большие, но вот если бы… Шадрак взял её лицо в свои ладони. — Я так понял, ты пеняешь мне, что у тебя нет тётушки? — он смотрел пристально, пусть и устало. — Нет, что ты!.. — Дорогой тётушки, которая облегчила бы твои заботы о нерасторопном дядюшке? — Вовсе нет!.. — Которая гораздо больше преуспела бы в уходе за тобой, чем толпа интеллигентной молодёжи? — Да нет же!.. — София вырвалась и схватила его за руки. Смеяться ей или плакать, когда он, разумеется, всё невозмутимо шутит, но вопросы такие болезненные? — Думаю, ты поняла, София, как сильно я не хочу отвечать на твои безобидные по своей сути вопросы, — как ни в чём не бывало улыбнулся Шадрак. — Ты прости, что я так тебя дразню. Не заметил, что ты подошла к возрасту, когда девочек интересуют подобные темы… — Я ведь про тебя спрашиваю, дядя Шадрак, а не про любовь, — нахумиралась София, порозовев, — нет, мне врядли было бы дело, если бы речь шла о ком-либо ещё. Но ты сам признал, что сейчас увиливаешь, поэтому я без зазрений совести положу, что Вересса тебе на самом деле нравилась. Всё, — отрезала она. — Всё, — согласился дядя и сдержал зевок. София ощущала, как глаза от усталости слипаются. Они опять засиделись, а всё из-за неё, из-за пресловутого отсутствия чувства времени. Однако и Шадрак мог бы любезно напомнить, что час не ранний… На него, помимо всего прочего, было больно смотреть: бледный, лицо ещё подбитое, яркие мешки под глазами, до кучи уголки губ, теперь навечно как бы приподнятые шрамами, — и он при этом держал непринуждённый тон и ни капли не сердился на неё, что приставала с распросами… — Спокойной ночи, — проговорила София, целуя его в щёку. — Скажи мне, что Вересса не будет подвержена такому же испытанию, — смеясь, попросил Шадрак. — Не будет, она же не моя тётя, — пообещала девочка и выскользнула из комнаты. Шадрак рассеянно возвёл глаза к потолку.