Гиперспокемия

Начать стоит с того, что МакКой лихорадочно, в безысходной панике крутил поручень в лифте, чтобы только двери закрылись. Девчонка вышла из-за угла в дальнем конце коридора, и он взмолился: пусть развернётся, пусть её отвлекут, пусть не додумается этой своей головой в пудре и завитушках… Пусть лифт тронется, ну в конце-то концов! Но тот даже не рыпался, словно кто-то нарочно обрубил питание, а девчонка, растерянно поглазев во все стороны, заметила его, стоявшего внутри просто как игрушка в прозрачной упаковке. И, закусив губу, направилась прямиком к нему. МакКой вжался в стену. Он клял того, кто придумал автоматические подъёмники вместо лестниц — вот уж где была и надёжность, и физическая активность заодно. Сейчас он был непрочь пробежать пару пролётов, чтобы не стоять в тупике, с последней слабеющей надеждой теребя поручень, поэтому мысленно только так ругал Скотти, который, похоже, решил затеять капремонт прямо посреди космоса. И тут из-за поворота в дальнем конце палубы вылетел Скотт собственной персоной. Едва справившись с заносом, он рванул по коридору не хуже спринтера. — Вспомнил чёрта, — мрачно пробормотал МакКой. Поняв, что добиваться чего-то от лифта ныне бесполезно, он облокотился на чёртов поручень, подпер щёку ладонью и стал наблюдать, как девчонка, важная, как и весь молодняк, до невозможности, боялась перейти на бег, чтобы не дай Бог показаться глупенькой в глазах экипажа. Другое дело — нёсшийся позади неё матёрый Скотт… Когда МакКой понял, что Скотти бежит к лифту и имеет все шансы добраться первым, он самым искренним образом стал за него болеть. Пожалуй, впервые он был бы рад компании красного потного мужика больше, чем молодой особы женского пола. Скотти чуть не сшиб девчонку и даже не остановился на пардон. Он заметил в лифте МакКоя и припустил быстрее, а на лице его читалось: «Только попробуйте уехать без меня, месяц в лазарете без света будете сидеть». МакКой только приглашающе повёл рукой. Скотти запрыгнул в лифт, выкрикнул: «Мостик!», и лифт поехал. МакКой уставился на него неверяще. Потом развернулся и с размаху ударил лбом о стену. — Эй, док, — подскочил к нему Скотти. — Руки оторву… — Кому? — Дурёхе той! — взрыкнул он и отнял голову от металла. Лоб покраснел, но ему было не до этого. — Если я подохну, знайте, Скотти: это оттого, что у криворукой школьницы были «мурашки»! — в его взгляде со зверским раздражением мешалось такое отчаяние, что Скотти, которому тоже было малость не до этого, сочувственно положил ему руку на плечо. — Да поправитесь, доктор, будет вам, — сказал он прерывисто, другую руку прижав к груди, чтобы успокоить сердце. — Ага, оглохнув на оба уха, ослепнув на оба глаза, с деменцией, зато она запишет в карточке, что клингонский тиф мне больше не грозит. Нет, Скотти, нет, духу этих детей на «Энтерпрайз» больше не будет, или я к чертям увольняюсь! — заявил МакКой, нездорово блеснув глазами. — Повремените, пока не вытащим капитана Кирка, — устало выдохнул Скотти. Двери лифта открылись, и он выпрыгнул оттуда на мостик и в мгновение ока оказался у капитанского интеркома. МакКой вышел следом. — Чувствуете себя лучше? — украдкой спросила у него Ухура, пока Скотт ругался с транспортаторной. — И медсестра вас отпустила? Впрочем, несмотря на мягкую улыбку, она явно не думала, что он покинул лазарет согласованно. И лучше было её не злить, если он не хотел вызова на мостик врачебной бригады. Он только махнул рукой, мол, пустое, и наклонился к ней. — Что там у вас? С капитаном-то? — спросил он вполголоса. — Нашёл, что ли, на той станции что-нибудь? Ухура сдвинула брови и собралась было ответить, но тут Скотти вызвал капитана непосредственно, и мостик заполнило криком: — Выта… Чёрт, Скотти, вытаскивайте нас! Скотти болезненно сощурился и покачал головой: — Мы не можем… — Смогите! Голос Джима звенел от тревоги и простого человеческого желания выжить. Рядом с ним кто-то командовал «держать двери», — кажется, Спок. Вот тебе и больничный отпуск, — размышлял МакКой, присаживаясь на краешек станции связи. Врядли, конечно, им там сейчас пригодился бы доктор, да и убегать от нечисти, что хочет сожрать всё и вся, ему обычно не нравилось. Но слушать эти вопли отсюда, с ублюдским тремором конечностей в добавок, тоже не было слишком приятно. — Хорошо, ладно, что конкретно вы не можете? — уже через пару мгновений поинтересовался Джим, взяв себя в руки, а может, получив словесного пинка от сверххладнокровного старпома. Со Скотти семь потов сошло, пока он придумывал, что вообще можно было сделать. Так что за этот вопрос он ухватился в полном изнеможении. — Навестись на вас, капитан. Там уйма биосигналов, выделить что-то определённое нельзя. — Уйма? На мой взгляд, это… Живей! — передача затрещала от гула фазеров, затем что-то громко бахнуло. — Минуту, мы найдём укрытие. Конец связи. И вот эта неизвестная тишина была ещё неприятней. Скотти ссутулился, облокотился на капитанское кресло и снова вызвал транспортаторную. — Сэр, у нас тут всё в этой дряни… — раздался чертовски нервный голос дежурного. — Так вымойте, вычистите, вылижите, наконец! Язык же у вас работает! — раздражённо повысил тон Скотти. Прям как капитан, ей-богу. За МакКоем тоже водился грешок орать на подчинённых в стрессовых ситуациях, но со стороны было хорошо видно, что те под кнутом только больше стрессуют. Хотя с другой стороны — не прикрикнешь, так они будут стоять и смотреть в прекрасное далёко, особенно первогодки. А по связи послышались хлюпание с чавканием, словно сапоги шлёпали по пудингу, и напряжённые женские возгласы, парочка нецензурных. Кто-то бухнулся на пульт транспортатора рядом со связью. Парень-дежурный позвал свою коллегу по имени, но та проигнорировала его и с тревожной — почти с такой же раздражённой, как у их начальника, — ноткой протянула: — Сэ-эр, оно разлагается. О, келбех, о, кхара… сэр, будто человека в пюре перемололи и оно гниёт. — Да видел я, Фатен, видел, — хмуро отозвался Скотти. — Требуйте всё, что надо: фазеры, резаки, вакуумные отсосы, на худой конец, швабры, но только сами давайте, вдвоём, чтобы не разносилось это гадство по всем палубам. И двадцать раз проверьте, что досуха отдраили контакты! — Так точно, сэр, — в один голос выдохнули техники. — Сэр, — обратилась девушка, — работать на человеческой скорости или, как обычно, на скорости «капитан-Кирк-уволит-нас-всех-боже»? — Энсин, вам там нравится сидеть в этой гнили? — Никак нет. — Тогда берите скорость «Скотт-уволит-вас-всех-точно». По готовности доложите, — Скотти выключил канал и, развернув к себе кресло, тяжело в него опустился. А вот МакКой привстал на дрожащих ногах. — Что разлагается? Кого перемололи? Почему я об этом ничего не знаю? — у него глаза на лоб вылезли и сжались кулаки. — Вы на больничном, доктор МакКой, — Скотти медленно развернул кресло к нему и посмотрел на него вымученно, словно умолял не увеличивать его головную боль. — Я не допущу вас туда, пока мисс Риччио не сделает заключение о вашей годности к службе, не просите и не думайте. МакКой отринул услышанное как мушиное жужжание. Он шагнул вперёд и в недоумении развёл руками. — Скотти, если на борту какая-то неизвестная субстанция и тем более в ней купаются ваши несчастные, я как медицинский офицер… — Док, вы бледны что стена, и у вас руки трясутся (МакКой поднял ладонь и тут же перехватил её другой, потому что влажные пальцы действительно подрагивали, но он и без чьей-либо указки был в курсе). Оставайтесь, пожалуйста, на мостике, или я отправлю вас обратно в лазарет. — Вы это серьёзно, мистер? — МакКой начал почти с шёпота, что означало крайнюю степень гнева, однако пришлось ухватиться за поручень между уровнями мостика, чтобы удержаться на ногах. — Мистер Скотт, в вашем положении надо с руками урывать любую помощь, а не бюрократией заниматься! Я врач, я знаю, что могу, а что нет, я что, по-вашему, помереть туда пойти хочу или сам в петлю полезу?! Скотт ни мускулом не маякнул, что пересматривал решение или хотя бы колебался. Он твёрдо держал взгляд МакКоя, смотря на него из-под кустистых бровей, и не скрывал в ответном взгляде ни тревог, ни недовольств, ни опасений. Это только у капитанов в глазах не найдёшь ничего, кроме своего отражения, да ещё всех тех, кто ждёт объяснения, приказа, решения, — это вырабатывается с проклятьем ответственности, а Скотти, наверное, в душе всегда плясал под волынку, когда возвращался с мостика в родной инженерный. Он мелко стучал пальцами по подлокотнику кресла, весь в ожидании конца той давно уже не минуты, что попросил капитан. МакКой неохотно похоронил намерение добиться своего, потому что им со Скотти ни к чему были склоки, а ещё потому, что у лифта всё равно сторожили двое из охраны, которые скрутили бы его по одному слову Скотта. А своему кулаку сейчас он не доверил бы и глаза протереть, не то что рожу кому-нибудь разукрасить. Он только собрался попросить, чтобы Скотти другого научника отправил вниз, ведь это, чёрт возьми, логичные меры, как — ему показалось, на все динамики — загремело: «КИРК — «ЭНТЕРПРАЙЗ» — Скотт слушает, — быстрее Ухуры среагировал Скотти. Он вскочил на ноги — для верности, уже заранее готовый бежать к транспортатору, на всякий случай (Или для того, чтобы упасть в ответ на «приятные» новости капитана, — мысленно усмехнулся МакКой). — Разрешите доложить, капитан. — Давайте, — слабо, через одышку, но как-то довольно произнёс Джим. — Время мы уже не считаем, так что можете медленно и по порядку. — Капитан, сэр?.. — не понял Скотти. Он нахмурился, подозревая неладное. И случайно пересёкся взглядом с МакКоем. МакКой закатил глаза и громко сказал: — Что, Джим, вулканский святоша отпустил вам все грехи, раз вы так спокойны? Пусть тогда позже он проведёт моё отпевание: я-то точно концы отдам, только не от тифа, а от гиперспокемии. На том конце засмеялись. Смех капитана обычно значил, что ситуация вне опасности, но Скотти не был уверен, что всё разрешилось так радужно и за кадром. Как от тех жутких слов: «Лайлас мёртв. Ищем причину. Готовьтесь», сказанных леденящим ледяное тоном, дошло до смешочков над язвами МакКоя? Притворствует, нервы сдали или накачан чем-то? Скотти оглядел всех на мостике, но его опасения они врядли разделяли, успокоенные просто присутствием капитана на связи. — Боунс, рад вас слышать, — между тем весело сказал капитан. — Сдаётся мне, в лазарете просто скука смертная? — Смертельная, — отозвался МакКой, склонившись ниже, расслабленно поставив локти на поручень и свесив кисти. — Ну разумеется, — хмыкнул капитан. — Скотти, я бы немедленно заслушал ваш доклад, но мистер Спок крайне озадачен термином «гиперспокемия». Доктор, будьте добры, изложите кратко. Издалека послышалось: «Капитан, этот вопрос вполне мог быть урегулирован в частном порядке и вовсе не требовал вашего посредничества, впредь я буду держать свои не относящиеся к делу мысли при себе, однако благодарю за очередной опыт коммуникации с землянами». Ответом было небрежное лаконичное: «Не за что». — А я вам изложу всё по делу, — МакКой сглотнул и отвёл одну ногу назад, пошаркав ею, словно бык перед красной тряпкой. — Это повышенный уровень упрямства, прозванный в честь нулевого пациента. У старшего инженера она измеряется в идиотизме, а почему страдаю я — так этот болезный не даёт мне заняться прямой обязанностью, а именно разбирательством, что за хрень они притащили на корабль. Что-нибудь пояснить, капитан? Хорошее настроение Джима лопнуло мыльным пузырём, это услышал каждый. Да уж; как много усилий нужно, чтобы поднять дух, и как мало, чтобы низвергнуть в тартарары. Скотти смотрел на МакКоя крайне неодобрительно. Но чувства Скотти его в тот момент интересовали столь же мало, сколь и его собственное недомогание. — Капитан, именно что о ситуации в транспортаторной я собирался доложить, — придержав в узде свою сердитость, вздохнул Скотти. — Помещение опечатано, так как фактически затоплено странной биомассой… — Что? От этого «что» у всех сердце ухнуло вниз. Джим словно проглотил разом что-то огромное и жутко ледяное, отчего зазвучал сдавленно и простуженно: — Скотт, скажите, что там не было никого из экипажа. А Скотти, хоть и был виртуоз по части ковыряния в кишках звездолётов, по человеческой же части был честно прост, поэтому, лишь удивлённо подняв брови, ответил: — Не могу сказать, сэр. Там были Дерен и Чамиль, и они… Джим тем же низким голосом перебил его: — Запишите в журнал, что они погибли при исполнении долга. Дальше была тишина, словно сама собой разумеющаяся для него минута молчания, и Скотти никак не мог её прервать, потому что подзавис в полнейшем непонимании. Зато Джим, явно не дождавшись окончания минуты, вдруг взъелся: — Нет, Боунс, дурной упрямец там только вы! Эта чертовщина обгладывает до костей, с чем вы собрались разбираться?! Да прямо как Спок, чёрт вас, учёных, приберёт всех однажды, — Скотти, больше никто из синерубашечных не рвался посмотреть на неё поближе? — Не было времени, капитан, мы всё пульт пытаемся оттереть… — растерянно ответил тот, ища во взгляде Ухуры или МакКоя намёк на понимание. — Мы… Ах, — губы как-то по-больному растянулись в усмешке, — капитан, это не кислота, не активное вещество, если вы про это! Дерен и Чамиль живы, конечно же, ох и напугали вы меня… Молчание было знаком того, что настала очередь капитана зависнуть в попытке разгрестись с чужой логикой. Зато принялся вовсю разглагольствовать некий бессердечный чурбан, и уже до того момента, как Джим просто передал коммуникатор ему, было слышно извечное: «Поразительно». — Мистер Скотт, эта биомасса оказалась на борту при настройке луча на сигнал коммуникатора, — сразу взял быка за рога Спок, утверждая, не спрашивая. — Так точно. Мы сперва струхнули, что это вас всех четверых так расплавило из-за какой-то нашей ошибки, но капитан Кирк по-прежнему кричал нам в интерком, значит, обошлось, — Скотти накрыл ладонью половину лица и потёр, смаргивая воспоминания. — Но мы точно захватили биосигналы, по-видимому, часть из той кучи, что всё крутилась возле вас. Уж не знаю, почему они так расклеились. — Они не расклеились, а лишились компонента, что поддерживал работоспособность их структуры. — Но разве это не была одна сплошная жижа? — отойдя от потрясениий, подал Джим полный скептицизма голос. — То, как она выглядела, действовала, пугалась боли, без сомнений, говорит о едином организме! — Это не «жижа» и не «она», капитан, а совокупность неких биологических составляющих. Я склонен доверять сенсорам «Энтерпрайз» за неимением, а точнее, за потерей трикодера. Поэтому рекомендую принять как образец употреблённое мистером Скоттом и более корректное «они». — Капитан, — обратился Скотти. Ему надоело ходить вокруг да около и гадать, можно ли будет тщательно протестировать системы транспортировки, прежде чем забирать десант, или десант и станет этим самым тестировочным материалом. — Вас ещё пытаются сожрать? — Нет, всё в порядке, теперь мы от этого избавлены, — Джим забрал коммуникатор назад. — По предположению Спока, всю эту биологическую совокупность выбросило в космос, когда мы заманили её в техническую шахту и подорвали створ шлюза. Сенсоры это зарегистрировали? Скотти развернулся к вахтенному из научной службы, передавая этот вопрос невербально. — Отрицательно, сэр, — сказал тот, но ещё раз взглянул на данные, чтоб наверняка. — От комплекса не отделялось никаких объектов, и на внешнем корпусе нет повреждений. Скотти передал это капитану. — Может, она приняла взрыв на себя и её дезинтегрировало, — предложил капитан. Правда, без капли надежды. По голосу нельзя было сказать, что не так давно он смеялся. — Нет, сэр, биосигналы не исчезли, основная их масса от вас далеко, но одиночные и группы из нескольких сигналов рассеянны по всем ярусам. «Эта херотень повсюду», — потрясённо подумал МакКой. Джим, судя по всему, подумал так же, потому что внятно, медленно, бесконечно не желая услышать неприятный ответ, спросил: — Скотти, а как там у вас с вашей жижей? Шансы есть, что вы с ней справитесь до того, как от нас останется только Боунс? МакКой решил, что клингонская зараза хуже менингита. Поэтому влез, переспрашивая: — Кто останется? — Кости, доктор. Давайте сейчас без шуток, — серьёзно сказал Джим. «Да я разве же шучу, — буркнул про себя МакКой. — Нет, совсем не шутя добьюсь увольнения той девки, если мозги не вытекут». *** Чамиль вынула из вакуумника очередной контейнер с разложенными биокомпанентами и возложила его на импровизированную пирамиду. Она стянула перчатку, приподняла респиратор, чтобы почесать нос — ноздри сразу же забило трупным смрадом — ругнулась на родном языке и выплюнула с нарочитым, полным истерического сарказма удивлением: — Да я как дома! И прижала маску к лицу как можно плотнее. Сдохнуть можно было от вони. Дерен, подходя с другим контейнером, поинтересовался: — «Дома» — то есть Гиза, гробницы с мумиями и все дела? — То есть Ригель, мусорные курганы, — ответила она, глухо выдыхая в фильтр. — Хотя да, нас, как мумий, замуровали тут и забыли… Эй, я думала, ты знаешь, что я с колоний. Из-за маски у Дерена виднелись только глаза, но они у него были такие большие и голубущие, что служили увеличительными стёклами ко всем его эмоциям. Он почесал за ухом — в вонючей склизской перчатке, недотёпы кусок, — и сказал: — Как-то вылетело из головы. Ну, знаешь, и слава Богу. Тогда Сфинкса достраивать не буду. — А чего? Вдруг мистер Скотт похвалит за зодчество. И на радостях выпнет на ЗБ в санчасть. Отходы фигурно складывать… — Твой «оптимизм» бы вместо дейтерия, — поднял брови Дерен. Обменявшись ещё парой усталых реплик, они вернулись к работе. Отмыли саму платформу, потом от дальней стены двигались до пульта, и вот тут-то пришло время ювелирить. Носом вакуумника не пролезешь — только ручками-пальчиками да будучи по локоть в проклятой массе. Что очевидно, этим занялся Дерен, а Чамиль управлялась вокруг. И это было даже к лучшему, потому как на запросы с мостика отвечал он. Чамиль было так мерзко работать с чьими-то останками, что она замирала на месте злобной статуей и крепко жмурилась, едва не готовая броситься и прокричать их начальнику, что увольняется сама. На такое она не подписывалась, когда давала присягу или счастливой летела в академию флота. Конечно, нет. Никто — нет. Но вот когда заступала на борт «Энтерпрайз» под командование капитана Кирка — очевидно, подписалась. Потому оставалось только выть и работать, работать и выть, как и всей их инженерной братии, ибо «Энтерпрайз», эту чудо-женщину, они единодушно обожали. — Есть кто-нибудь живой, кто не в консистенции паштета? — раздалось из-за двери. Чамиль шлёпнулась на пол. Прямо задницей в гнилую жижу, с характерным плеском. Тут уж она откровенно плюнула на устав и громко, горячо выругалась — лучше выговор, чем если бы у неё прыснули слёзы из глаз. Но благо маска всё-таки заглушала голос. — И вам не хворать, — дверь открылась, оставив прозрачное плазма-поле и показывая человека с той стороны. — Но чтоб всамделишно не захворать, как намоетесь — на варпе-десять в лазарет! Без вашего излюбленного: «Ой, теперь надо всё проверить», «ой, а кто, если не мы» и прочей канители. — Доктор МакКой?.. — Чамиль, содрогаясь от тёплого липкого ощущения на теле, неуклюже, шатаясь, до смерти не желая шлёпнуться снова, подошла к нему. Доктор мигом вытащил медсканер и обвёл им вкруг неё, будто освятил. Он хмурился, глядя в трикодер, со своим обычным лицом средней сварливости, но таким бледным-бледным, с капельками пота на лбу, что Чамиль вспомнила: — Доктор МакКой, вы же вроде единственный заразились клингонским тифом! Кто вас вызвал-то сюда больного… — Тоже мне сердобольная нашлась, помолчи в тряпочку, пока я не накатал рапорт про твоего начальника, — сказал доктор с тонной тревожной агрессии в ворчании. Чамиль послушно поджала губы, но так и подмывало спросить, что такое там натворил мистер Скотт; Дерен как раз был с ним на связи. Доктор мрачно хмыкнул и поднял на неё взгляд со словами: — Судя по продуктам метаболизма клеток, вы, энсин, вся в чьих-то дедушках и бабушках. Представляю, та ещё панировка. Выпишу вам двоим выходные и терапию после этого ужаса, — он сам зажмурился, устроил ладонь на глазах и переносице в изнемождённом, крайне изнемождённом жесте. Затем снова посмотрел на Чамиль и покачал головой: — Не надо мне тут губками дрожать, нюни разводить, энсин, вы на службе. Потом придёте к психотерапевту — поревёте. Небось не в палисаднике выбирала работу — не цветочки и собираешь? Не так, что ли? — Так, доктор, — Чамиль дёрнула ртом в улыбке. Мысленно поблагодарила за взбучку, которую доктор бы непременно ей устроил, если бы она сейчас громко шмыгнула носом. — Всё, пошла работать, — она только собралась развернуться, как доктор МакКой шлёпнул ладонью по плазме. — Ай, зараза… — плазма обожгла, — стоять. Передайте мне образцы обычной жижи и разложенной на компоненты. Нужно изобрести, как капитана нашего отличить от живых соплей, которыми обмазана эта станция. — Но а это, по-моему, дохлые сопли, — с отвращением вскинула брови Чамиль. — Лучше попросите данные с трикодеров у мистера Спока, они же должны были… — Да просрали они трикодер, — доктор досадливо махнул рукой на воображаемого вулканца. — Потому-то надежда вся на вашу дрянь, пока она совсем тут не скисла. Давай, зови своего товарища-архитектора — осмотрю тоже — и разбирай ваше неоригинальное чудо света. Чамиль кивнула и пошла до всего извазюкавшегося в соплях Дерена. *** — Джим, если вам так хочется играться в изверга, прикажите усыпить меня, что ли, — не скрывая раздражения и абсолютно не субординационно произнёс МакКой, вглядываясь в анализ компьютера. За спиной у него стояли медсестра и девчонка с кудряшками, что учащённо сопела и безотчётно выпячивала губу. Сказать, что их вздрагивания и метания на каждое его шевеление мешали, это было как сказать, что Солнце горячее. Джим решил своим авторитетным и полезным в медицинской сфере мнением, что МакКой может грохнуться в обморок в любой момент, поэтому на резонную — даже Спок согласился, что резонную, вот так здрасьте — просьбу оставить старшего медика одного на пару часов, капитан ответил: «Пусть они будут при вас». В своей кирковской манере принятия тяжёлого решения. Ну то есть якобы тяжело в адекватных спокойных условиях копаться в молекулах бабушек, так мы ещё добавим до кучи охи-вздохи-пыхтения и обязательно вопросы насчёт воды и еды. — Дьявол, Джим, да у вас тоже гиперспокемия развилась… — разочарованно протянул МакКой. — Чуть что не по-вашему — сразу бросаетесь диагнозами, — отозвался Джим. — К тому же, выдуманными. — Ну так если симптомы на лицо, что я сделаю? — Боунс, — просяще, немного севшим голосом сказал Джим. — Хватит и того, что я заставил вас работать, хотя вы не должны. И вообще имеете полное право умыть руки… — Ща-з, приехали. Если б я сам не выпросил себе работы, не сажал бы я тут своё зрение, и без того упавшее из-за болячки. Вы там чего убиваетесь? Нормально поступили, по-капитански, не то что ваши Скотты, Споки и иже с ними. — М-м, а капитан, значит, бесчеловечен, и ради нужд корабля загонит подчинённых до смерти? Вы довольно просто смирились с тиранией, — иронически произнёс Джим. Потом вздохнул и, наверное, улыбнулся. — Боунс, вы этим усердием во время болезни очень напоминаете мне Спока… То есть вашего нулевого пациента, я имею в виду. — С чегой-то вдруг? Сами бредите, так ещё беднягу-связиста заставляете слушать сентиментальные бредни! Всё, проверили, что живой я? Тогда отбой, я доложу вам и Скотти, когда что-то будет, конец связи, Джим. Иногда капитан похуже старпома оскорблял старого доктора. Итого, пока компьютер грузился следующим пакетом данных, можно было поразмыслить над тем, что они имели. А имели они странное множество организмов-соплей, которые могли двигаться, причём шибко, могли собираться в кучу вроде коллективных насекомых и могли поглощать плоть с гигантской скоростью. «Ну и чертовщина», — сказал бы он на Земле, а в космосе, в общем, это было научно и закономерно. Разумеется, не соплосоздания построили ту станцию, что заинтересовала Федерацию: десант передал, что эксплуатация систем явно была заточена под существ гуманоидного типа. Соплоштук можно было бы счесть за чудным образом эволюционировавших одноклеточных — но это только невооружённым глазом, потому как жижа была наваром из костных, мышечных и жировых клеток, с бульоном из крови, лимфы и ликвора. Выглядело и по виду, и по сути это так, как энсин Чамиль и сказала: «человека в пюре перемололи». Выглядело в разложенном виде. Как эти сопли чувствовали себя в бытность формой жизни, МакКой не знал, хотя вполне красочно представлял. И, кстати, если это форма жизни, то Скотти с ребятами, выходит, поубивали парочку невзначай, пока им пульт не залило. А кабы не залило, они, может, и не остановились бы ещё. И вот ещё что неясно было: это разумные сопли, или вроде животных? Разум разуму рознь: врядли (очень) это высокоразвитая культура, но им на пути встречались чудики и погаже, так что всё могло быть. Вот знать бы, есть ли у них в нормальном состоянии отделы нервной системы — раздражимость присутствует, оно и понятно, кто не раздражается при виде Спока? — но прочитать бы импульсы трикодером!.. Ишь чего захотел… С трикодером любой может. А ты давай-ка, старина, наобум и на авось. «Авось придумаю», — сказал МакКой Джиму, пожав плечами, и тот принял это как главный аргумент. А приходилось не думать, а гадать. Понятно, почему сенсоры не различали людей и сопель: сопли имели те же компоненты, те же «биологические составляющие», словно застряли в попытке мимикрии. Эх, заполучить бы хоть одну целую, чтобы посмотреть, в каком именно порядке, по какому закону расположены известные клетки, — от этого и плясать можно будет, какие параметры чистки сигнала задавать транспортатору. А так — немного он мог предложить Скотти, совсем немного… *** «КИРК — «ЭНТЕРПРАЙЗ», — грохнуло на мостике. — «Энтерпрайз» на связи, капитан, — отозвалась лейтенант Ухура. — Соединить с мистером Скоттом? — Да, пожалуй. Да. Капитан умел говорить так, что по коже разбегались льдистые иголки. И сразу, без разогрева, в голове включалась лампочка тревоги. Ухура машинально выпрямилась, готовая к череде приказов, хотя, отзываясь душевному порыву, хотела стряхнуть с себя мороз и осторожно спросить: что случилось? Но вместо этого она произнесла: «Есть, сэр», — и отточенным движением вызвала Скотта. —… Капитан, могу я поговорить с мистером Споком? — устало попросил Скотти. Он склонился над пультом в транспортаторной, пока Дерен и Чамиль проводили базовый тест систем. К слову об этих уборщиках на полставки: они честно собирались пойти в лазарет, но, если бы хотели, точно не попались бы на глаза старшему инженеру. Скотт сказал, что ему будет сподручнее работать с теми, кто был в курсе неисправностей и, уже на опыте, не допустит повторений. Другой угрозы для жизни, кроме как помереть от смрада, для них пока не было, так что оба с готовностью остались. Всё равно спокойно выдохнут лишь тогда, когда капитан окажется на борту. — Не сомневаюсь, что доктор выжал из этой дряни всё, что мог, — говорил Скотти, — но у меня просто руки опускаются: вас ведь точно по атомам придётся поднимать! Те «отличающиеся» частицы, что нашёл доктор, скорее помогут мне захватить чужие биосигналы, но не вас! У меня, конечно, есть безумная идейка, как это можно провернуть — уволили бы вы меня, если б было не так, — но я всё равно хочу поговорить с мистером Споком про сканеры, да и чем больше голов, тем лучше, капитан, естественно! Он замолк, ожидая подтверждения от капитана. Тот ответил далеко не сразу, так что Скотти даже вызвал Ухуру спросить, что со связью. — Понял вас, Скотти, — наконец сказал капитан. Тон без единой эмоции — сигнал желтой тревоги. Скотти перекинул вес на ноги и насторожился. — Но придётся вам обойтись своими головами. Мистер Спок вне доступа. Когда будете готовы траспортировать, доложите и ждите. — На него напали, капитан? — спросил Скотти. Капитан помедлил с ответом. — Нет. Нет… Он подверг себя воздействию неизвестного устройства, и… говоря его словами, он больше не функционирует. — Он умер?! — на несколько тонов ниже спросил Скотти. Дерен и Чамиль застыли одновременно. Компьютер сиротливо сигналил о завершении теста номер пять из восьми. — Я… не знаю, — протянул капитан. Твёрдый тон давался ему с трудом. — Но я намерен это выяснить. Мы задержимся на станции. — Капитан, я уже докладывал о появлении активности в реакторе станции, причём нестабильной, так что я настоятельно не рекомендую затягивать с транспортацией, — с нажимом сказал Скотти. — Капитан, я всё понимаю. Лучше погибнуть, спасая человека, чем улететь, зная, что была возможность спасти. Но если, сэр, мы тут все взорвёмся, при том, что… — При том, что Спок безвозвратно потерян, — понимающе закончил капитан. — Я не говорю, сэр, что… — Правду вы говорите, Скотти, — задумчиво, несколько рассеянно произнёс капитан. — Конечно, правду… Он смолк, но не дал ни отбоя связи, ни распоряжений, так что Скотти остался на линии. Возобновились тесты. Дерен и Чамиль молча переглядывались за временными симуляциями, а Скотти кудесничал над параметрами, присланными с лабораторного компьютера и с мостика от сканеров «Энтерпрайз». Минута-две было им времени до того, как капитан сказал: — Скотти, приказываю по готовности забрать остальной десант и улетать. — Капитан Кирк… — возмущённо выдохнул Скотти. — Выполнять, мистер Скотт. — Есть, капитан, — сказал Скотти, а после конца связи тихо вздохнул: — Трибунал так трибунал. — Сэр?.. — сипло пискнула Чамиль. Скотти взглянул на неё: в её глазах блеском пульсировала тревога, но рот на смуглом, зеленоватом от дурноты лице дрогнул в короткую улыбку. Навострила уши девчонка!.. — Приказы капитана не обсуждаются, а выполняются точно и в срок, — отрезал он, прочистив горло, и взглядом указал, что им всем следует вернуться к работе. — Так точно, сэр, разумеется, — тут же отозвался Дерен, невпопад мигнув глазами. — И в мыслях не было. Чамиль, добела поджав губы, кивнула. А потом не выдержала и брякнула: — Было честью работать с вами, сэр. Скотти смерил её скептическим прищуром, покачал головой и принял вызов с мостика. — Скотт слушает. — Сэр, датчики семь секунд назад зашкалило, все, кто на станции, уже не жильцы, и волна накроет нас предположительно через две…