Тонкий Лёд
16 июля 2025 г., 08:55
Осень в Магиксе окончательно вступила в свои права. Дождь стал постоянным спутником, превращая кампус Алфеи в царство луж, мокрых листьев и серых теней под зонтами. В комнате 309 царило хрупкое перемирие. После вечеринки у Набу и той странной, пьяной минуты на балконе, Флора и Муза осторожно восстанавливали мосты. Муза простила кофейный скандал, видя искреннее раскаяние подруги и её усилия. Флора же, глядя на сияющее лицо Музы, отправившей демку продюсеру трясущимися руками, была готова глотать любые колкости Ривена. Почти любые.
Но Ривен вел себя… странно. Не «мило», как просила Муза, но и не агрессивно. Он словно включил режим сдержанной нейтральности. Встречая Флору в коридоре или на кухне общежития, он ограничивался коротким кивком или вовсе делал вид, что не замечает. Ни «Сорняка», ни «Цветочка». Ничего. Это было ещё хуже, как будто она стала для него пустым местом, не заслуживающим даже его ядовитого внимания. И Флора ловила себя абсурдно мысли, что это её задевало.
***
«Кофейня У Гризельды». На этот раз Флора сидела не с Музой, а с Блум. Перед ними на столе лежали распечатки чертежей оранжереи, испещренные пометками Набу и свежими идеями Блум. Рыжеволосая староста биологического факультета оказалась не только энтузиасткой, но и прагматиком с железной хваткой. — …и вот здесь, — Блум ткнула карандашом в зону предполагаемых тропических посадок, — можно встроить систему сбора дождевой воды. Экономия на поливе и экологично. У нас на биофаке есть старые резервуары, их можно отмыть и адаптировать. Нужно только согласовать с санстанцией и убедить декана, что это не рассадник комаров. Флора восхищенно смотрела на нее. Блум мыслила масштабно и конкретно. Её энергия была иной, чем у Музы — не творческим взрывом, а спокойной, уверенной силой ростка, пробивающего асфальт. — Это чудесно, Блум! — Флора отметила идею в своем планшете. — Я как раз боялась, что расходы на полив съедят весь бюджет. А с резервуарами… Набу поможет с расчетами давления и стока. Он уже вник в проект. — Набу — сокровище, — улыбнулась Блум, отхлебывая латте. — Жаль, он не на биофаке. Кстати, о деньгах, так нужен детальный бизнес-план — как мы будем использовать оранжерею помимо учебных целей. Продажа саженцев? Мини-кафе с травяными чаями? Флора задумалась. Её мечта была чистой — спасти старую оранжерею, создать зеленый оазис. Но Блум была права. Без практической пользы и, увы, прибыли, проект мог заглохнуть. — Кафе… — протянула она. — Это сложно, лицензии и сертификаты… Что насчёт мастер-классов по городскому садоводству или фитотерапии? Хотя… Продажа саженцев — тоже вариант. Особенно редких или адаптированных к нашему климату, — в её голове уже роились планы. — Надо посчитать… Дверь кофейни распахнулась, впуская порцию холодного воздуха и Стеллу. Она была похожа на растрепанный, но счастливый воробышек. Ярко-желтая куртка, светлые волосы торчали в разные стороны, на щеках — румянец от ветра. — Фло! Блум! — Она плюхнулась на свободный стул, сбрасывая с плеч огромную сумку. — Вы не поверите! Я разговаривала с Айси! Нормально! — Рассказывай! — загорелась Блум. Флора тоже отложила планшет, заинтересованно глядя на подругу. — В библиотеке! — Стелла выдохнула, заказав у бариста двойной эспрессо. — Она сидела со своими одногруппниками. Я просто подошла и сказала: «Айси, если нужны архивные дела по студенческим происшествиям за последние три года, у меня есть доступ. Могу помочь». А она посмотрела на меня и сказала: «Спасибо, Стелла. Это может быть полезно. Я дам тебе знать». И… улыбнулась! Ну, почти! Уголки губ поднялись! Это же считается за улыбку? — Стелла, это отлично! — искренне обрадовалась Флора. — Ты молодец. — Метод Ривена сработал, — усмехнулась Блум. — Кто бы мог подумать. — Да уж, — Стелла закатила глаза, но была явно довольна. — Теперь надо не облажаться, когда она попросит эти дела. Еб твою мать, я уже волнуюсь! — Она схватилась за голову. — А вдруг она решит, что я специально подобрала самые идиотские случаи, чтобы над ней посмеяться? Или ещё хуже… — Стелла, дыши, — рассмеялась Флора. — Ты все усложняешь. Дай ей то, что попросит. Без комментариев, как Ривен и советовал. — «Без комментариев»… Легко сказать! — Стелла вздохнула, но эспрессо явно придал ей бодрости. — Ладно, хватит о моих любовных терзаниях. Как там ваша оранжерея?***
Занятие по сальсе стало для Флоры одновременно пыткой и отдушиной. Пыткой — потому что её тело, привыкшее к плавным движениям садовода, отчаянно сопротивлялось четким ритмам, быстрым поворотам и сложной работе ног. Она путала шаги, наступала партнеру на ноги — бедный студент-первокурсник по имени Рой мужественно терпел — и чувствовала себя неуклюжим слоненком среди грациозных ланей. Но это было и спасением. Здесь, в зале, под оглушительную латиноамериканскую музыку, она могла выплеснуть накопившееся напряжение. Ненависть к игнору Ривена, страх за проект, тревогу за Музу, ожидающую ответа от продюсера — всё это превращалось в энергию движений, пусть и не всегда точных. Она концентрировалась на музыке, на счете тренера, на ощущении собственных мышц, которые постепенно начинали слушаться. Здесь была только она, ритм и её собственное, упрямое желание научиться чему-то новому, не связанному с корнями и листьями. После особенно изматывающей тренировки, когда Флора уже собирала свою сумку, промокшую от пота, в дверь зала заглянула Муза. Она сияла. — Фло! Вы уже закончили? Я тебя ждала! Идем, у меня новости! Не очень важные, но… — она таинственно подмигнула. Они вышли на улицу, под нависающий козырек, спасавший от моросящего дождя. Муза достала телефон. — Продюсер… он ответил! — выпалила она. Флора замерла. — И? — Он написал: «Интересный звук. Необычный вокал. Присылайте больше материала, когда будет. И живые записи, если есть», — Муза вскрикнула от восторга и закружила Флору под дождем. — Это не «да», но и не «нет»! Фло, это мой шанс! — Муз, это потрясающе! — Флора искренне обрадовалась, забыв про усталость. — Я же говорила! Ты талант! — Я так взволнована! — Муза прижала руки к груди. — Надо срочно записать что-то новое! И найти возможность где-то выступить живьем… О, кстати! — она вдруг вспомнила. — Ривен предложил помощь. У его друга есть небольшая студия звукозаписи в городе. Не профессиональная, но для демо сойдет. И… — Муза замялась, глядя на Флору с мольбой. — Он сказал, может подвезти нас туда в субботу, если я уговорю тебя составить компанию, — она виновато улыбнулась. Флора почувствовала, как радость немного померкла. Опять Ривен. Опять это натянутое молчание или неловкие попытки разговора. — Муз… — начала она. — Да знаю я! — Муза схватила её за руки. — Но это же для моего демо! И Ривен… он пытается, Фло. Видишь? Он сам предложил подвезти нас, хотя он и не не обязан. И предложил помощь. Пожалуйста! Всего пару часов. Туда и обратно, — она сложила руки в молебном жесте. Флора смотрела на горящие глаза подруги. — Ладно, — вздохнула она, улыбаясь сквозь внутренний стон. — Ради твоего «интересного звука» и «необычного вокала». Муза снова завизжала от радости и обняла её. — Спасибо! Ты лучшая! Я тебе потом всю жизнь должна буду! Ривен будет рад! Сомневаюсь, — подумала Флора, но промолчала. Она смотрела, как Муза, напевая что-то из своей новой песни, упрыгивает под дождем, не замечая луж. Ради этого она была готова терпеть даже вечную непогоду в лице Ривена Стоуна. Пусть даже эта непогода сейчас выражалась в гробовом молчании.***
Вечером в общежитии Флора столкнулась с Ривеном буквально нос к носу на узкой лестнице, ведущей в их крыло. Он спускался, она поднималась с тяжелой папкой чертежей от Блум. Они оба замерли. Ривен, как обычно, сделал вид, что собирается просто пройти мимо, не заметив. Но лестница была слишком узка. Флора, движимая внезапным порывом, который она сама не поняла, преградила ему путь. — Муза сказала, — начала она, глядя куда-то в область его кадыка. — Что ты отвезёшь нас студию в субботу. Спасибо. Ривен остановился. Он смотрел поверх её головы, его лицо было каменным. Пауза затянулась. Потом он опустил взгляд на нее, как будто проверял, не издевается ли она. — Не за что, — пробурчал он наконец. Голос низкий, без интонаций. — Ей это нужно. — Да, — кивнула Флора. Она искала, что добавить. Что-то нейтральное. — Муза… очень ждала ответа от продюсера. И твой совет насчет студии… это важно для нее. Ривен хмыкнул. Коротко. — Я не советовал, а дал контакты. Она сама решила. Флора почувствовала знакомое раздражение. Всегда так. Минимум слов. Минимум участия. Как будто он боится показать, что ему не все равно. — Ну… все равно, — упрямо сказала она. — Она рада. Значит, ты помог. Он снова посмотрел на нее. На этот раз его взгляд серых глаз задержался чуть дольше, как будто он не понимал, зачем она вообще с ним разговаривает. — Ладно, — он откашлялся. —Мне надо идти. Он аккуратно, стараясь не задеть её папкой, обошел её и пошел вниз, не оглядываясь. Флора осталась стоять на лестнице, прижимая к груди чертежи. Она вздохнула и пошла к себе, чувствуя странную смесь облегчения и новой порции раздражения. Тонкий лед их перемирия только начал формироваться, и идти по нему было страшновато. Но отступать было некуда.***
Субботнее утро выдалось на удивление ясным. Солнечные лучи, редкие гости в Магиксе осенью, пробивались сквозь облака, золотя мокрые крыши и лужи. Но в груди у Флоры все равно было пасмурно. Предстоящая поездка в студию с Ривеном тревожила. Муза, наоборот, порхала по комнате, как мотылек на стимуляторах, перебирая гитары, записи и бесконечные шнуры. — Фло, ты готова? Ривен будет через десять минут! — выкрикнула она из глубины шкафа, откуда донесся звук падающей микрофонной стойки. — Ой! Всё в порядке, ничего не сломала! — Готова, — отозвалась Флора, натягивая практичные джинсы и свитер. Никаких платьев сегодня. Она проверила сумку: бутылка воды, блокнот на случай «творческого кризиса» Музы, пачка влажных салфеток и …беруши. На всякий случай. Звук колёс раздался точно по расписанию. Флора вздрогнула. Муза вылетела из комнаты как ошпаренная. Флора последовала за ней, чувствуя себя солдатом, идущим на минное поле. Внизу Ривен ждал, прислонившись к черному автомобилю, с тонированными стеклами. Она знала, что родители Ривена прилично зарабатывали, но чтобы настолько… Одет он был в темную худи и джинсы. Он выглядел… расслабленным. Пока не заметил их. — Солнышко, — его лицо оживилось при виде Музы. Он принял из её рук гитарный чехол и примоточный кейс, аккуратно сложив их в багажник. — Как дела, Цветочек? — кивок в сторону Флоры. «Цветочек» прозвучало без привычной язвительности. — Жива-здорова, — парировала Флора, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ривен лишь хмыкнул, открывая ей дверь заднего сиденья. Поездка была терпимой. Муза, сидящая с Ривеном на переднем, приняла на себя основную нагрузку разговора — трещала о новой песне, о студии, о друге Ривена, который «немного ботаник, но в душе рокер». Ривен периодически вставлял короткие реплики: «Ага», «Понятно», «Будет громко». Флора молчала, глядя на мелькающие улицы, изо всех сил стараясь не наорать на Ривена при резких поворотах. Но когда он лихо прорезал поток машин, она невольно вжалась в спинку сиденья. Студия оказалась не подвальной берлогой, а вполне приличным лофтом в промзоне. Друг Ривена, Брайан, действительно напоминал ботаника-рокера: худощавый, в очках, выкрашенным в синий, но при этом высокий и довольно симпатичный. Он встретил их улыбкой и тут же погрузил Музу в мир микрофонов, предусилителей и звукоизоляционных панелей. — Ривен, чувак! — Брайан хлопнул его по плечу. — Давно не виделись! А это… — он оценивающе глянул на Флору. — Флора. Подруга Музы, — представил её Ривен прежде, чем она успела открыть рот. Брайан кивнул и утащил Музу вглубь лофта. Флора и Ривен остались в небольшой зоне отдыха: потертый диван, мини-холодильник, стол, заваленный журналами и пустыми банками из-под энергетиков. Тишина повисла густая и неловкая. Флора села на краешек дивана, достала блокнот, делая вид, что изучает записи. Ривен прислонился к стене, достал телефон. Минуты шли. Из студии донеслись первые пробные аккорды гитары, потом голос Музы — чистый, пробный. Потом остановка. Обсуждение. Снова аккорды. — Они там надолго, — пробурчал Ривен, не отрываясь от экрана. — Настройка звука — дело тонкое, — откликнулась Флора, не поднимая головы. Ривен хмыкнул. — Брайан знает свое дело. Еще пауза. Флора почувствовала, что молчание становится невыносимым. Она отложила блокнот. — Спасибо, что договорился с ним. Для Музы это важно. Она в восторге от самой возможности. Ривен оторвался от телефона, посмотрел на нее. — Не за что. Брайан давно хотел записать что-то нестандартное. А Муза… — он запнулся, как будто подбирал слова. — …она умеет зажечь. Флора удивилась. Он говорил о Музе тепло. И не только как о своей девушке, а как о музыканте. Это было необычно. — Да, — согласилась она. — Она вкладывает душу. И это чувствуется. Даже сквозь электронные «штучки», которые тебе не нравятся, — не удержалась она от легкого подкола. Уголок губ Ривена дрогнул. — Эти штучки всё ещё странные. Но… ладно, признаю, вчера она играла что-то новое на акустике. Было… нормально, — он сделал глоток из банки с водой, которую взял из холодильника. — Ты правда не пьешь? — спросил он неожиданно, кивнув на холодильник, где виднелись бутылки пива. Флора покачала головой. — Не мое. Предпочитаю трезво оценивать риски. Особенно в чужих студиях, — она пошутила, но это была правда. — Разумно, — Ривен кивнул и добавил, глядя куда-то мимо нее: «Хотя иногда… риски оправданы». Что он имел в виду — Флора не стала уточнять. Из студии донесся четкий ритм и уверенный вокал Музы. Она начала запись. — Похоже, процесс пошел, — заметила Флора. — Да, — согласился Ривен. Он оттолкнулся от стены, прошелся по маленькой комнате. Видно было, что сидеть на месте — не его стихия. Его внимание привлек плакат на стене — афиша какого-то давнего рок-фестиваля. — Хорошие были времена, — пробормотал он. — Брайан тогда ещё волосы в розовый красил. Чокнутый. Флора рассмеялась. Неожиданно и искренне. — Розовый? Представить сложно. — Поверь, вид был тот ещё, — Ривен обернулся к ней. И в его глазах мелькнуло что-то похожее на легкое веселье. — Мы с «Геликом» тогда чуть не подрались с щенками, которые его дразнили. Весело было. — Щенками? — переспросила Флора. — Скинхеды, — пояснил Ривен. — Тупые и злые. Но мы были убедительнее. — Он сжал кулак, демонстрируя метод «убеждения». Флора покачала головой. — Насилие — не лучший аргумент. Хотя… иногда, наверное, эффективный, — она вспомнила его синяки после матчей. — Иногда — единственный доступный для понимания, — парировал Ривен. Он посмотрел на нее. — А ты терроризируешь врагов ботаническими справочниками? Или у тебя свои методы? Флора улыбнулась. — О, ты не представляешь. Один вид «Атласа ядовитых растений» или «Энциклопедии паразитирующих грибов» может дезориентировать противника. А если серьезно… — она задумалась. — Я скорее за переговоры или, наоборот, тотальный игнор. Ещё, как вариант, бюрократия. Например, с деканатом по оранжерее — это оружие массового поражения. Ривен фыркнул. — Бюрократия… Это хуже драки. Мозги выносит капитально. У нас с тренером вечные войны по поводу заявок на инвентарь. Куча бумажек, чтобы получить пару новых мячей. Бред. — А ты попробуй выбить финансирование на систему сбора дождевой воды, — вздохнула Флора. — Там не просто бумажки — там трехтомные отчеты с прогнозами осадков на сто лет вперед и расчетами, сколько комаров мы сэкономим человечеству. Ривен смотрел на нее, а потом вдруг рассмеялся. Коротко, хрипло, но искренне. — Комары? Серьезно? Блядь, Флора, ты меня убиваешь. Флора замерла. Он рассмеялся над её шуткой. И назвал её по имени. Впервые. — Реальность иногда абсурднее вымысла, — сказала она, чувствуя, как по щекам разливается теплая волна. Дверь студии распахнулась. Появилась Муза, раскрасневшаяся, с сияющими глазами. — Ребята! Это было… нечто! Брайан — волшебник! Мы записали основу для двух треков! Фло, ты должна послушать… — она замолчала, оглядываясь с подозрением с Флору на диване и Ривена у плаката. — Вы тут не успели подраться? — спросила она с преувеличенным удивлением. Ривен и Флора переглянулись. — Обсуждали методы борьбы с административным гнетом, — серьезно сказал Ривен. — Твой цветочек тут спец по истреблению комаров бумажками. Муза смотрела на них, широко раскрыв глаза. Потом её лицо озарилось такой радостной, лучезарной улыбкой, что стало светло даже в этом закутке с пустыми банками. — Вы правда разговаривали? По-нормальному? — она подбежала и схватила их обоих за руки. — Это ещё лучше! Я так счастлива! Флора почувствовала, как Ривен слегка напрягся при её прикосновении, но не отдернул руку. Он лишь буркнул: «Муз, не раздувай. Просто убивали время». Но Муза не слушала. Она тащила их в студию слушать запись, болтая без умолку. Флора шла рядом, и странное чувство тепла от недавнего разговора и этого контакта через руку Музы не отпускало. Они нашли что-то общее.***
Вечером того же дня Стелла ворвалась в их комнату, как ураган, сметающий все на своем пути. Сегодня это был ураган счастливый. Она размахивала листом бумаги. — Девчонки! Победа! Айси взяла те дела! И пригласила меня на кофе завтра! Будем обсуждать «интересные паттерны вандального поведения»! Представляете?! Кофе! С Айси! Боже, я сейчас в обморок упаду! — Стелла, это же супер! — обрадовалась Муза, отложив гитару. — Мы же оворили! Твоя харизма непобедима! — Может и харизма, — Стелла плюхнулась на кровать Флоры. — Но какая разница? Она сама предложила кофе после того, как я просто скинула ей файлы! И без единого смайлика! — Поздравляю, Стелл, — искренне улыбнулась Флора. — О, кстати! — Стелла посмотрела на флору. — Как вы с Ривеном высидели несколько часов вместе, не перегрызая друг другу глотки? Флора почувствовала легкий румянец. — Мы просто… обсуждали административные трудности. Общие враги объединяют. — Молодцы. Меньше нервяка для нашей Музы, — она встала. — Мне надо срочно решить, что надеть завтра! Черное? Айси любит черное. Или желтое? Чтобы выделяться? Сплошной стресс! После ухода Стеллы Муза подошла к Флоре, присела рядом на ковре. — Вы с Ривеном… правда нормально пообщались? — спросила она тихо. В её глазах светилась надежда, смешанная с усталостью. Флора вдруг поняла, как тяжело Музе давалась эта постоянная роль миротворца. Она не просто хотела их помирить — она хотела перестать разрываться. — Правда, — кивнула Флора, кладя руку на руку подруги. — Не то чтобы мы стали лучшими друзьями. Но… да, оказывается, мы можем нормально общаться. Не такой уж он и беспросветный мудила. Муза улыбнулась, но улыбка была грустной. — Я знаю. Просто… он не умеет показывать мягкость. Раньше ему это было не нужно. А теперь… — она вздохнула, — …теперь ему приходится учиться заново. И это… это сложно для него и для тебя тоже, я знаю. Спасибо, Фло. Я вижу, как тебе непросто, — её голос дрогнул. Флора крепко обняла подругу. — И тебе спасибо за то, что ты есть. За то, что светишь для нас. Мы справимся. Все трое. Просто… давай не будем торопить события. Пусть будет как будет. Муза кивнула, прижимаясь к ней. — Договорились. Флора смотрела в окно на темнеющее небо и думала о том, что где-то среди разговоров о комарах и скинхедах, бюрократии и рок-фестивалях, она неожиданно обнаружила, что Ривен Стоун… вовсе не монстр. Он сложный, резкий, грубый но он любит Музу. И возможно, способен на нечто большее, чем драки и колкости.***
Дождь вернулся в Магикс с удвоенной силой, хлеща по окнам общежития струями, похожими на слезы гиганта. Флора стояла под козырьком городского культурного центра «Ирида», кутаясь в тонкий осенний жакет и с тоской глядя на потоки воды, превращавшие тротуар в бурную реку. Занятие сальсой снова вымотало её физически, но подарило странное ощущение победы — сегодня она почти не наступила на ноги бедному Рою. Черный мотоцикл притормозил у самого бордюра, взметнув фонтан брызг. Ривен, в непромокаемой черной куртке с капюшоном, снял шлем. Его лицо было мокрым. — Запрыгивай, Цветочек, — крикнул он, перекрывая грохот дождя и двигателя. «Цветочек» уже звучало для неё почти привычно. — Иначе промокнешь тут. Флора не стала спорить. Промокнуть она и правда не хотела. Она натянула предложенный шлем, неуклюже вскарабкалась на сиденье и, стараясь касаться только куртки, обхватила его за талию. Мотоцикл рванул с места. Ехали молча первые минуты. Только рев мотора, вой ветра и барабанящий по шлему дождь. Флора прижалась к спине Ривена, пытаясь найти хоть какое-то укрытие от стихии. Он не отстранился. Его спина под курткой была твердой, надежной опорой в этом безумном потоке воды и скорости. — Ты… хорошо справляешься с управлением в такую погоду, — крикнула она в шлем, не ожидая ответа. Просто чтобы заполнить гул. Он слегка повернул голову, насколько позволял шлем. — Не боишься? — Страх — неважный спутник на мокром асфальте! — парировала Флора, вспомнив его же слова с прошлой поездки. — Я доверяю твоей практике. Он хрипло фыркнул. — Очень мудро для человека, чья стихия — земля и горшки. Это был легкий, безобидный, почти дружелюбный подкол. Флора даже улыбнулась. — Горшки — это стабильность. — И скука, — ответил он. — Скорость… она очищает и выносит весь хлам из головы. Особенно после дерьмового дня. Флора задумалась. Она никогда не воспринимала скорость как очищение. Для нее очищением была работа с землей, тишина оранжереи, ритм танца, где все под контролем. — После семинара по финансированию проектов — да, возможно, скорость была бы полезна, — согласилась она. — Чтобы вынести из головы бесконечные цифры и требования деканата. — Финансирование? — Ривен громко выругался, лавируя между автобусом и грузовиком. — Нам на новые щитки для команды уже месяц бумаги рисуют. Тренер поседеет раньше, чем их купят. Флора рассмеялась. Искренне. — А у меня вместо щитков — дренажные системы и саженцы редких папоротников. — Папоротники? — Ривен удивленно повернул голову. — Муза дарила мне один, но я не понял прикола. Серьезно. Чем они отличаются от обычных? Кроме слова «редкий». И вот так, под рев мотора и шум ливня, Флора, к собственному удивлению, погрузилась в рассказ о папоротниках. О древних видах, переживших динозавров, об их капризности к влажности и свету и о том, почему некоторые стоят как хорошая футбольная бутса, а другие — как целый комплект экипировки. Она говорила увлеченно, забыв, кто её слушает. А Ривен… слушал. Иногда вставлял короткие реплики: «У нас в подвале общежития только плесень растёт» или «Значит, твой проект — это типа заповедника для доисторических растений?». С искренним, немного грубоватым любопытством. Когда байк наконец заглохл, Флора почувствовала легкое разочарование, что поездка закончилась. Дождь все ещё лил как из ведра. — Спасибо, — сказала она, снимая шлем и протягивая его. Волосы тут же прилипли ко лбу. — И… за разговор о папоротниках. Не думала, что тебя это заинтересует. Ривен принял шлем, его пальцы вновь ненадолго коснулись её. — Все лучше, чем молчать как идиоты, — он завел мотоцикл. — Муза ждет тебя с новостями про студию. Там, кажется, что-то получилось. Он рванул с места, оставив Её мокрой, усталой, но с каким-то странным теплом внутри.***
Тем временем в тихой, пахнущей старыми книгами и дорогим кофе кофейне «Ашера» царила другая форма напряжения. Стелла сидела напротив Айси, и её обычная солнечная уверенность куда-то испарилась. Она теребила край своей самой элегантной черной блузки, чувствуя, как ладони потеют. Перед ней лежала папка с распечатанными архивными делами о студенческих выходках — от безобидных розыгрышей до тех самых «психоделических грибов». Айси была безупречна. Белоснежные волосы гладко зачесаны назад, открывая высокий лоб и изящную линию скул. Черная водолазка подчеркивала стройность шеи. Она изучала документы с невозмутимым видом хищной птицы, лишь изредка задавая точные, пронзительные вопросы: — Этот инцидент с подменой всех табличек в корпусе «Трансмутации»… Написано, что исполнители не найдены. Но тут есть подпись старосты этажа о «недостаточности доказательств». Это стандартная отписка или была реальная некомпетентность? — Эм… — Стелла сглотнула. — Старостой тогда был Брендон Скайларк. Он предпочитал не вникать, если никто не пострадал, чтобы не портить статистику корпуса. Айси кивнула, делая пометку в своем изящном блокноте. — Паттерн уклонения от ответственности среднего звена. Интересно. А вот этот вандализм в библиотеке… Фразы, нацарапанные на столах: «Знание — боль». Ты видишь здесь связь с предыдущими случаями или это отдельный акт экзистенциального отчаяния? Стелла растерялась. Она готовилась к формальной передаче документов, а не к глубокому анализу студенческой тоски. — Я… не уверена. Библиотекарь тогда говорила, что почерк похож на парня с философского факультета, который завалил сессию. Но доказательств не было… — Философский факультет… — Айси задумчиво провела пальцем по строке. — Склонность к драматизации и поиску глубокого смысла даже в глупости. Возможно, — она отложила ручку и подняла глаза на Стеллу. Голубые, как горное озеро, и такие же холодные на первый взгляд, но в них мелькнуло что-то теплое. — Ты проделала отличную работу по систематизации, Стелла. Большинство ограничилось бы скандалами и эмоциями. А ты сохранила факты. Даже неудобные. Это редкость. Стелла почувствовала, как кровь приливает к лицу. Похвала от Айси. — Я… я просто считаю, что все должно быть честно, даже если это прямо указывает на наши косяки. Как организатору мероприятий, мне важно понимать… аудиторию, чтобы избегать таких эксцессов, — она выдавила из себя, пытаясь звучать профессионально, а не как восторженный щенок. — Прагматично, — уголки губ Айси дрогнули. — Я всегда замечала твою… активность. Освещение студвесни, организация благотворительного забега, помощь с приемом первокурсников. У тебя неиссякаемый источник энергии. И ты умеешь добиваться результатов, — она отпила глоток эспрессо. — Это впечатляет. Стелла открыла рот, закрыла. «Я всегда замечала твою активность». Эти слова звенели в ушах громче любого оркестра. Айси замечала её. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как сердце колотится как сумасшедшее. — Я… я просто люблю, когда все горит и получается. А студенты… они же классные, когда их направить в нужное русло, — она засмеялась, смущенно. — Иногда, правда, слишком буйные. Как те самые «грибы». Айси наградила её улыбкой, которая преобразила строгое лицо. — Буйство — признак жизни. Главное, чтобы оно не переходило в разрушение. Как в этих делах, — она указала на папку. — Спасибо ещё раз, это действительно ценный материал. И… кофе был приятным. Они вышли из кофейни под все тот же нудный дождь. Стелла, ещё ещё на седьмом небе от счастья, машинально раскрыла зонт. — Можно я… позвоню тебе? — вдруг спросила Айси, поправляя воротник пальто. — Если возникнут вопросы по материалам? Или… просто по поводу студенческой жизни? Стелла чуть не уронила зонт. — Да! Конечно! В любое время! — она поймала себя на том, что звучит слишком восторженно, и добавила более сдержанно: «Я имею в виду… можешь обращаться по любым вопросам». Айси кивнула, и в её глазах снова мелькнул тот теплый огонек. — Отлично. Тогда до связи, Стелла, — она повернулась и пошла своей легкой, стремительной походкой, растворившись в серой пелене дождя. Стелла стояла, как вкопанная, держа зонт и ощущая, как по щекам катятся капли — то ли дождя, то ли слез счастья. Она сделала это. Она не облажалась. И Айси Уинтерс заметила её уже по-настоящему.***
В комнате 309 пахло свежезаваренным ромашковым чаем и краской. Муза, вдохновленная удачной записью в студии, решила разрисовать одну стену абстрактным узором в цветах своей новой песни — глубокие синие и фиолетовые волны с вкраплениями серебра. — И вот она говорит: «Можно я позвоню тебе?» — Стелла, сидя на полу с бокалом дешевого вина размахивала руками, рассказывая Флоре и Музе о «свидани. — Представляете? Айси! А я… я ведь просто сидела и старалась не ляпнуть глупость! Пипец, я даже про философский факультет и экзистенциальное отчаяние что-то сморозила! Флора, помогавшая Музе смешивать краски, улыбалась. — Но сморозила гениально, судя по всему. Она же сама предложила позвонить! — И она заметила твою активность! — добавила Муза, аккуратно нанося синюю волну на стену. — Я всегда говорила, ты — наш локомотив! Без тебя в универе было бы скучно, как в библиотеке на ночном дежурстве. — Ох, не знаю, — Стелла отхлебнула вина. — Теперь главное — не сдуться. Когда она позвонит… боже, что я ей скажу? — Будь собой, — посоветовала Флора, передавая Музе банку с фиолетовым цветом. — Как с делами. Продолжай в том же духе. Расскажи о планах на студвесну, спроси совета для какого-нибудь мероприятия… Найди общие точки. — Легко сказать! — застонала Стелла, но в её глазах горел азарт. — Ладно, попробую. А вы тут… — она кивнула на стену, — …творите. Флора смотрела, как Муза водит кистью, её лицо сосредоточено и вдохновенно. Они были разными — Муза, выплескивающая эмоции в музыку и краску, и она, Флора, находящая гармонию в упорядоченности ростков и чертежей оранжереи. Но в этой разности была сила. И Стелла с её неугомонной энергией и теперь ещё тайной влюбленностью в Айси… она становилась не просто знакомой, а настоящей подругой. Той, с кой можно делиться не только весельем, но и страхами, как сейчас. — Фло, подержи вон ту банку с серебром? — попросила Муза. — И расскажи, как там твои редкие папоротники? Говорила, договорилась с поставщиком? Флора подала банку, погружаясь в рассказ о переговорах с питомником и бюрократических проволочках с сертификатами на растения. Стелла слушала, задавая неожиданно дельные вопросы о смете, а Муза комментировала абстрактно. Было тепло, уютно и по-настоящему. Дружба крепла, как корни у тех самых папоротников.***
На следующий день, когда Флора корпела в библиотеке над отчетом по экопреступлениям, к её столу подошел Гелия. Он сиял, как всегда, но сегодня в его улыбке было что-то особенное. — Привет, Фло! Не помешаю? — он придвинул стул без приглашения, но так естественно, что это не вызвало раздражения. — Видел твои расчеты по оранжерее у Набу. Круто! Особенно эта система сбора воды. Флора улыбнулась, откладывая ручку. —Блум предложила. Она разбирается в организации. — И ты тоже, — настаивал Гелия. Его голубые глаза смотрели на нее с открытым восхищением. — Я всегда удивлялся, как ты все успеваешь: учеба, проект, танцы… — он наклонился чуть ближе, понизив голос. — Слушай, в субботу в «Кричащей Мандрагоре» будет крутая группа — «Лесные Духи», что-то вроде этно-электроники. Думал, может… сходим вдвоём? Я билеты достал, — он показал два бумажных билета, помахал ими с надежной улыбкой. Флора почувствовала легкий укол вины. Гелия был милым, умным, искренним. И он явно вкладывал в это приглашение больше, чем просто дружеский поход на концерт. Но её мысли были заняты. Проектом. Танцами. Хрупким перемирием с Ривеном. Музой. Сложными чувствами, которые она даже сама не могла понять. Романтика с Гелия… казалась сейчас чем-то из другой, более простой вселенной. К которой она не была готова. — Гелия… — она начала осторожно. — Спасибо, это очень мило. И звучит интересно. Но… суббота у меня забита. Совещание по оранжерее с Блум и Набу, потом надо проверить новые саженцы, а вечером… — она соврала, — …вечером обещала помочь Музе с аранжировкой. Тень разочарования промелькнула в его глазах, но улыбка не исчезла. — Понятно. Царица зелени и музыки в одном лице! — он пошутил, стараясь скрыть досаду. —Ничего, в другой раз. Билеты не пропадут, я кого-нибудь обязательно уговорю. — он встал. — Удачи с отчетом. Он ушел, оставив легкий шлейф спортивного одеколона и чувство неловкости у Флоры. Она знала, что поступает не очень хорошо. Но быть неискренней — было бы намного хуже.***
Совещание с Блум и Набу по оранжерее затянулось до вечера. Цифры, сметы, споры о приоритетах выжали из Флоры все соки. Она шла по мокрому тротуару к общежитию, чувствуя тяжесть не только в ногах, но и в душе. Гелия… Его разочарованное лицо всплывало перед глазами. Она была несправедлива. Он просто хотел быть рядом. В комнате царил творческий хаос. Муза, в краске по локоть, дорисовывала на стене серебристые всплески, а Стелла, развалившись на её кровати, листала журнал, периодически комментируя: «Муз, тут тень надо глубже». — Фло, привет! — Муза оставила кисть, улыбаясь. — Как совещание? Отстояли дренаж? — Отстояли, — вздохнула Флора, сбрасывая сумку. — Ценой моих нервных клеток. Набу хотел пересчитать всё ещё раз, — она поймала взгляд Стеллы во время рассказа. — И… я видела Гелию. В библиотеке. — О-о-о! — Стелла села, заинтересованно сверкнув глазами. — И что? — Он приглашал меня в субботу на концерт «Лесных Духов», — призналась Флора, опускаясь на кровать. — Я… сказала, что занята с оранжереей и тобой, Муз. Наступило молчание. Муза вытерла руки об тряпку, подошла. — Флора, — сказала она мягко, но настойчиво. — Зачем ты его отшиваешь? Твоя оранжерея… подождет один вечер. Гелия — классный парень. Тебе нужно развеяться. Ты вся в проектах, учебе, танцах… и в моих проблемах, — она села рядом, обняв Флору за плечи. — Дай ему шанс. Если надо, я схожу с тобой туда в качестве поддержки. Мне нравится эта группа. — Музончик права, — поддержала Стелла, откладывая журнал. — Фло, ты как вечный двигатель на пределе. Просто попробуй! Возьми и позвони ему прямо сейчас! Флора смотрела на подруг. Муза — с теплым участием, Стелла — с напором, но и с заботой. Они хотели желали ей счастья. А она все усложняла. — Я… отказала ему довольно резко, — пробормотала она. — Может, он уже договорился с кем-то или вовсе передумал идти? — Звони! — выпалила Муза. — Прямо сейчас! Скажи, что планы поменялись! Под давлением двух пар глаз, полных энтузиазма, Флора сдалась. Она достала телефон, нашла номер Гелии. Сердце глупо колотилось. Это же просто концерт. — Гелия? Привет, это Флора… — она сделала паузу. — Слушай, насчет субботы… Я тут пересмотрела график. И… если твое приглашение ещё в силе, я бы сходила на «Лесных Духов». Если, конечно, ты не передумал или не предложил билеты кому-то ещё? Тишина в трубке. Потом взрыв энтузиазма: — Фло! Серьезно? Круто! Нет-нет, билеты со мной! Я никому не отдал! Ждал чуда! Отлично! Я так рад! Встречаемся у торгового центра в восемь! Я тебя встречу! Его голос звенел от искренней радости. Флора почувствовала lтеплую волну. Было приятно, что кто-то так рад её обществу. — Договорились. До субботы, Гелия. Она положила трубку. Муза и Стелла синхронно вскрикнули «Ура!» и устроили мини-праздник с чаем и остатками конфет.***
Субботний вечер. «Кричащая Мандрагора» гудела, как гигантский улей. На сцене «Лесные Духи» творили свое этно-электронное действо: бубны, флейты, электронные биты и завывающий вокал. Гелия, сияя, подпевал знакомым фразам, отбивая ритм ногой. Муза, пришедшая с ними после работы в студии была в восторге — тело двигалось в такт, она ловила каждую сложную аранжировку. Флора стояла рядом с Гелией, пытаясь проникнуться. Но звук казался ей смесью из слишком большого количества звуков: свист флейты резал ухо, бубен бил по нервам, а вокал… напоминал вой голодного шакала. Она ловила на себе восхищенный взгляд Гелии и поддакивала: «Да, интересно… необычно». И тут она заметила у барной стойки, как два мрачных истукана в море танцующих тел, стояли Ривен и Тимми. Ривен опирался на стойку, лицо его выражало предельную степень скуки и легкого отвращения. Он ловил взгляд Музы, в его глазах мелькало что-то между любовью и желанием немедленно утащить её отсюда. Тимми что-то кричал ему в ухо, жестикулируя в сторону бара. — О! Ривен и Тимми! — заорал Гелия, заметив их. Он схватил Флору и Музу за руки. — Пошли поздороваемся! Там, наверное, тише! Они пробились к бару. Ривен кивнул Музе, его взгляд смягчился. — Ну как, камрады? — крикнул Гелия. — Зажигаете? — Только желание сжечь эту консервную банку вместе с «духами», — процедил Ривен, отхлебывая пиво. Его голос был слышен даже сквозь грохот. — Это что за пиздец на сцене? У меня в ушах кровь сочится. — Ривен! — засмеялась Муза, толкая его плечом. — Это этно и электроника! Круто же! — Этно — это когда бабушка в деревне поет, — парировал Ривен. — А это… звуковой терроризм. Я лучше послушаю, как растёт фикус твоей подруги, солнышко. Флора невольно фыркнула. Прямо в ухо Гелии, который что-то восторженно ей рассказывал про ритмический рисунок. Гелия замолчал, удивленно глянув на нее. — Ты согласна с Ривеном? — спросил он, разочарованно. Флора покраснела. Она поймала взгляд Ривена — в его серых глазах мелькнуло удивление. — Ну… — она замялась. — Это… очень специфично. На любителя. Мне, честно, тоже тяжеловато. Она вспомнила их разговор про папоротники и бюрократию.э. Ривен хмыкнул, едва заметно кивнув в её сторону. — Видишь, Муз? Не я один такой. Твой цветочек тоже предпочитает что-то… структурированное. Как её папоротники. Муза закатила глаза. — Боже, вас не поймешь! Пойдем танцевать, Гелия! Пусть эти два старичка тут брюзжат! — она утащила сияющего Гелию обратно в толпу. Флора осталась стоять рядом с Ривеном и Тимми. Тимми что-то громко говорил Ривену о последней игре, активно жестикулируя. Ривен слушал вполуха, поглядывая то на Музу, то на Флору. Неловкость висела в воздухе гуще сигаретного дыма. Флора попыталась отойти к стене, чтобы не мешать. В этот момент Тимми, размахивая руками в рассказе о голе, резко отшагнул назад. Его локоть со всей силы пришелся Флоре в бок. Она вскрикнула от неожиданности и боли, потеряв равновесие, и инстинктивно схватилась за ближайшую опору — руку Ривена. Его предплечье под рукавом худи было твердым, теплым. Мускулы напряглись под пальцами. Она почувствовала, как он вздрогнул от прикосновения, но не отдернул руку. Наоборот, его другая рука рефлекторно схватила её за локоть, стабилизируя. — Тимми! Смотри, куда клешнями машешь, кретин! — рявкнул Ривен, но не на Флору, а на приятеля. Его пальцы все еще сжимали её локоть, сильные и жаркие. — Сорян, Флора! — Тимми ошарашенно оглянулся. — Не заметил. — Ничего… — прошептала Флора, выпрямляясь. Её бок ныл, но больше всего горело место, где его пальцы касались руки и где её пальцы все ещё впивались в его предплечье. Она резко отпустила его, как будто обожглась. Он так же быстро убрал свою руку. — Порядок? — спросил Ривен, глядя куда-то ей в волосы. Его голос был низким, без эмоций. — Да, — кивнула Флора, отводя взгляд. Сердце бешено колотилось. Тимми что-то пробормотал про «пойду за пивом» и смылся. Неловкое молчание повисло между ними. Ривен отхлебнул пива. Флора сосредоточилась на изучении этикетки на своей бутылке с водой. — Твои редкие папоротники… — неожиданно спросил он. — Выжили после бюрократического ада? Флора удивленно взглянула на него. Он смотрел на сцену, лицо непроницаемо. — Пока держатся, — ответила она. — Прибыли вчера. Немного подвяли в дороге, но, думаю, отойдут. Главное — не заливать. Они не любят много воды. Она сама удивилась, что говорит с ним об этом здесь, во время очередной непонятной песни «Лесных Духов». Ривен кивнул. — Как и я. Особенно в виде этого ливня из динамиков, — он бросил взгляд на Музу, которая лихо отплясывала с Гелией. — Но ради них можно и потерпеть. Флора почувствовала легкий укол. Он заметил её напряжение. — Гелия хороший парень, — сказала она защищающим тоном. — Ему нравится эта… группа. Не хотела обидеть отказом дважды. Ривен хмыкнул. — Нашла в себе силы быть милой? Уважаю. Хотя смотрю, тебе тут так же хреново, как и мне. Флора не стала спорить. Они стояли рядом, два островка относительной тишины и взаимопонимания в бушующем море звуков и тел. Неприязнь испарилась, оставив после себя странное чувство снисходительной солидарности. Они были разными. Но в данный момент их объединяло одно — стоическое терпение ради тех, кто был им дорог. И неловкость от случайного прикосновения, которое оба старались забыть.***
Неудача пришла на следующей неделе. Результат важной промежуточной работы по экоправу — твердое «удовлетворительно». Профессор Гримвуд, известный своей въедливостью и нелюбовью к «излишне эмоциональным трактовкам», вернул Флоре файл с кучей красных пометок: «Недостаточно глубокий анализ мотивов», «Слабая аргументация», «Слишком много воды». Для Флоры, привыкшей к «отлично» и в редких случаях «хорошо», это был удар. Особенно потому, что тема была близка её проекту — ответственность корпораций за экологический ущерб. Она сидела на кухне общежития поздно вечером, уставившись в ноутбук на злосчастный файл. За окном лил дождь, отражая ее настроение. Дверь скрипнула. Вошла Муза, сияющая, с телефоном в руке. — Фло! Ты не поверишь! Продюсер! Он написал! — Она подбежала, чуть не опрокинув чашку Флоры. — Ему очень понравилась новая демка! Он хочет встретиться! Вживую! Через неделю! В студии в городе! Она прыгала на месте, излучая столько счастья, что кухня казалась ярче. Флора заставила себя улыбнуться, спрятав ноутбук с экраном, полным красных пометок. — Муз, это потрясающе! Я так за тебя рада! — она встала, обняла подругу. Искренне. Потому что Муза заслуживала этого. Но горечь своей неудачи грызла изнутри. — Надо праздновать! — заявила Муза. — Устрою вечеринку в эту пятницу! У нас в комнате! Ты же поможешь с закусками? Что-нибудь из твоего фирменного? — Она смотрела на Флору с таким доверием и восторгом, что сказать «нет» или «я не в духе» было невозможно. — Конечно, помогу, — сказала Флора, надевая маску энтузиазма. — Придумаем что-нибудь зеленое и полезное. Ты заслужила самый громкий праздник! Муза снова завизжала от радости и умчалась звонить Ривену, оставив Флору одну с её «тройкой» и нарастающим чувством пустоты. Поделиться своей неудачей сейчас и омрачить её сияющий момент было невозможно. Через час, когда Флора пыталась заставить себя перечитать комментарии Гримвуда, в дверь кухни снова постучали. На пороге стояла Стелла, в ярком халате и с маской для лица. — Привет, зеленая фея! Муза только что оглушила меня криками про продюсера! Вечеринка в пятницу! Я уже думаю, что надеть! — она вошла и тут же замолчала, уловив атмосферу. Взгляд упал на открытый ноутбук Флоры, на красные пометки. — О, а это что? — она подошла ближе, прочитала заголовок. — Экоправо? И… тройка? У тебя? Бля, Гримвуд совсем охренел? Флора сжала губы, глядя в экран. —Видимо, я охренела. Не дотянула. Аргументы слабые и воды много. Стелла присела на соседний стул. Вся её вечеринковая энергия куда-то испарилась. — Фло… — она положила руку ей на плечо. — Это же Гримвуд! Он всем ставит тройки! Помнишь, он даже Набу один раз раскритиковал за «излишнюю математизацию гуманитарной проблемы»! Он просто старый мудак! Не принимай близко к сердцу! — Но в некоторых моментах он прав, — тихо сказала Флора, закрывая ноутбук. — Я увязла в оранжерее, в танцах… Учеба немного ушла на второй план и вот результат. Она посмотрела на Стеллу. В ее ярко-зеленых глазах не было осуждения, только понимание и поддержка. И Флора не выдержала. Слова полились сами. — И Муза… она такая счастливая. Этот продюсер… вечеринка… Я не могу сейчас прийти к ней с моими проблемами. Она ждет, что я разделю её радость. А я… я чувствую себя дерьмово. И виню себя за это. Стелла обняла её. Крепко, по-дружески. — Флора, ты — не железная. Ты имеешь право чувствовать себя дерьмово. Даже когда у других всё огонь. И Муза… она бы поняла. Она же не эгоистка. Но… —Стелла вздохнула, — …я понимаю, почему ты молчишь. Когда у человека такой звездный час, как у нее, хочется его не омрачать. Но запомни: ты не обязана всегда быть только опорой. У тебя есть я. Грузи меня сколько влезет. Вот прям сейчас. Рассказывай, что этот придурок Гримвуд написал? Может, мы ему коллективную жалобу сочиним или подожжем кабинет? Флора рассмеялась, чувствуя, как тяжесть на душе немного сдвигается. Она рассказала. Про работу, про замечания, про свое разочарование в себе. Стелла слушала, кивала, вставляла едкие комментарии про Гримвуда и его «недостаточно глубокий анализ» собственной значимости, предлагала шуточные способы мести и просто была рядом. — Спасибо, Стел, — выдохнула Флора, когда поток слов иссяк. — Мне… правда полегчало. — Не за что, подруга, — Стелла встала, потянулась. — Теперь слушай мой совет: закрой этот файл до утра. Выпей чаю с медом. Посмотри какой-нибудь тупой сериал. Завтра посмотришь на свою писанину свежим взглядом. Завали Гримвуда таким объемом аргументов, что он захлебнется. Я в тебя верю. А вечеринка… — она подмигнула, — …будет отличным способом отвлечься. Выпьешь за свой будущий триумф над профессором. Флора улыбнулась. Стелла была права. Маленькая неудача — ещё не конец света. И пока Муза парила в облаках от счастья, Флора знала, что на земле у нее есть надежная опора. Яркая, неугомонная и удивительно чуткая Стелла.
