Чувства
17 июля 2025 г., 11:04
Вечеринка Музы висела в воздухе, как предгрозовое электричество. Общежитие гудело от обсуждений: кто придет, что надеть, что пить. Муза порхала между лекциями и подготовкой, её энергия казалась безграничной. Она раздавала поручения с легкостью генерала перед решающим сражением.
— Фло, милая, ты же отвечаешь за закуски? — влетела она в комнату, где Флора сидела над злосчастной работой по экоправу, пытаясь впихнуть недостающие аргументы в уже перегруженный текст. — Что-нибудь легкое, свежее, но эффектное! Может, канапе с авокадо и креветками? Или эти мини-тарталетки с овощами? Ты же в этом профи! — она упала на кровать рядом, излучая волны возбуждения. — Продюсер, Фло! Через три дня! Сам Лео Вандер!
Флора оторвалась от экрана, на котором буквы уже плыли. Голова гудела от недосыпа и напряжения. Мысли были заняты не авокадо, а статьей Уголовного кодекса и комментариями Гримвуда, которые казались все более несправедливыми.
— Муз, конечно, — она постаралась вложить в голос энтузиазм. — Канапе —отличная идея. Я закуплюсь завтра. Авокадо, креветки, овощи… Сделаем красиво, — она хотела добавить «как всегда», но сил на ложный пафос не хватило.
Муза, казалось, не заметила усталости в её глазах или легкой дрожи в руках от переизбытка кофеина. Она была слишком поглощена своей звездной орбитой.
— Супер! А Ривен принесет выпивку и колонки. Он уже договаривается с тем чуваком, у которого мощная аппаратура для улицы… — Муза внезапно замолчала, прислушиваясь. — О, это он! — она вскочила и вылетела в коридор, где раздавался знакомый твердый шаг.
Флора опустила голову на руки. Вечеринка. Закуски. Муза. Продюсер. Все это было важно, но прямо сейчас её мир сузился до экрана ноутбука и гнетущего чувства неудачи. Она слышала приглушенные голоса в коридоре: восторженный — Музы, низкий, ворчливый — Ривена. Потом шаги приблизились к их комнате.
Ривен остановился на пороге. Он был в черной футболке, трениках, волосы слегка влажные — видимо, с тренировки. В руках он держал коробку с тяжелыми колонками.
— Куда ставить, солнышко? — спросил он Музу, но его взгляд скользнул по Флоре, задержавшись на её сгорбленной фигуре и темных кругах под глазами. Он нахмурился.
— Пока на балкон, Рив! Там сухо! — Муза указала направление, уже листая что-то на телефоне. — О, я Стелле написала, чтобы она Айси пригласила! Стелла чуть не взорвалась от счастья! Говорит, Айси согласилась!
— Здорово, — Ривен пробурчал, но его внимание всё ещё было приковано к Флоре. Он прошел с коробкой на балкон, вернулся, постоял в дверях. Муза уже болтала по телефону с кем-то про гирлянды.
— Цветочек, — Ривен обратился к Флоре, его голос был тише обычного, без привычной насмешки. — Ты выглядишь так, будто только что проиграла деньги в казино. Что случилось?
Флора вздрогнула, подняла голову. Его вопрос прозвучал неожиданно прямолинейно. И не к Музе, а к ней. Муза, увлеченная разговором, лишь мельком кинула взгляд в их сторону, не прерывая болтовню.
— Ничего, — автоматически ответила Флора, отводя взгляд. — Просто устала. Отчеты, оранжерея…
— Врешь, — отрезал Ривен. Он сделал шаг в комнату, оперся о косяк. Его серые глаза изучали ее лицо с непривычной для него внимательностью. — У тебя на лбу крупными буквами написано. «Пиздец». Где успела накосячить?
Его грубоватая прямоту не была агрессивной. Как будто он видел сломанную вещь и спрашивал, чем помочь, прежде чем она развалится окончательно. И почему-то, вопреки всему, Флора почувствовала странное доверие к этой бесцеремонности.
Она вздохнула, закрыла ноутбук.
— Работа по экоправу, — сказала тихо, чтобы Муза не услышала. — Удовлетворительно. Гримвуд разнес в пух и прах. «Слабая аргументация»… Хотя мне она казалась… нормальной. Теперь переделывать к пятнице. А в пятницу вечеринка, — она махнула рукой в сторону Музы, которая теперь смеялась в трубку. — Я пообещала Музе помочь с закусками.
Ривен помолчал. Его взгляд скользнул по закрытому ноутбуку, потом вернулся к её лицу.
— Гримвуд — старый хуила, — заявил он с убийственной простотой. — Он всех гасит. Особенно тех, кто умнее его. Видел его лекции — сплошное брюзжание и цитирование книг позапрошлого века. Ты слишком загоняешься, — он оттолкнулся от косяка, подошел к её столу. Не близко, но достаточно, чтобы она видела его недовольную гримасу. — Аргументы… —он почесал затылок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — …ну, в футболе, если тренер говорит, что аргументы слабые, это значит, что ты бегаешь хуже, чем мог бы или бьешь не туда. Так и тут. Найди где этот Гримвуд… слаб. Что он любит? Старые законы? Конкретные примеры? Дай ему это и ударь туда сильнее, чем в прошлый раз. А не ной тут, что все плохо. Он бросил взгляд на Музу, которая закончила звонок. — И скажи Музе, что с закусками я помогу, чтобы ты не разрывалась.
Его совет был грубым, но практичным как схема игры. И помощь с закусками… Это был неожиданный жест.
— Спасибо, — прошептала Флора, искренне удивленная. — Я… попробую «ударить сильнее». И… спасибо за помощь с закусками, но я думаю, что справлюсь и сама.
— Не сомневаюсь, — буркнул он. — Просто не хочу, чтобы на вечеринке вместо канапе подавали твое кислое лицо. Это испортит всем аппетит. Он повернулся к Музе: «Солнышко, я пошел. Колонки на балконе. Завтра принесу остальное».
Он уходил, проходя мимо Флоры, он слегка задел её плечом. Случайно. Она инстинктивно отшатнулась, но он уже был в дверях. Он обернулся, его взгляд на мгновение задержался на её лице, на карандаше, небрежно заткнутом за ухо, на беспорядке бумаг на столе.
— Приберитесь тут к пятнице, Цветочек, — сказал он, но голос его был лишен привычной едкости. И… — он запнулся, как будто боролся с самим собой, — …карандаш за ухом тебе идет. Выглядишь… боевито. В хорошем смысле.
Прежде чем Флора успела что-то ответить, понять или смутиться, он развернулся и ушел, оставив за собой легкий запах пота, спортивного геля для душа и недоумение. Комплимент от Ривена. Пусть и завуалированный. Её щеки вспыхнули. Она машинально потрогала карандаш за ухом.
Муза подскочила к ней.
— О чем вы говорили? Он был какой-то… несердитый. Мир сошел с ума! — Она засмеялась, но в ее глазах читалось любопытство.
— Ничего важного, — Флора поспешно открыла ноутбук, пряча лицо. — Просто… про закуски на вечеринку. Её сердце всё ещё колотилось от этого странного, мимолетного комплимента и от того, что он увидел её состояние. — Надо прибраться.
Она начала собирать разбросанные бумаги, пытаясь привести в порядок не только стол, но и свои мысли. Ривен Стоун продолжал удивлять. Он был как непредсказуемая стихия — то холодный и резкий, а теперь — способный на грубоватую поддержку. И эта искра, промелькнувшая в сумерках их напряженных отношений, была одновременно тревожной и согревающей.
***
Стелла парила над землей. Не в переносном, а почти в буквальном смысле — она кружилась по комнате Флоры и Музы, держа телефон как священный грааль. — Она согласилась прийти на нашу вечеринку! — выдыхала она. — Я просто написала: «Привет, Айси. В пятницу вечеринка у Музы в честь важного события. Если хочешь развеяться — будем рады». И она ответила: «Спасибо за приглашение, Стелла. Если успею разгрести завал по учёбе, я с удовольствием». С удовольствием! Вы слышите?! «С удовольствием»! — Слышим, Стелл, — улыбнулась Флора, нарезая авокадо для пробной партии канапе. После разговора с Ривеном ей стало чуть легче. — Это же круто! Ты молодец, что решилась её пригласить. — Ага, — подмигнула Муза, расставляя гирлянды. — Теперь главное — не сойти с ума до пятницы и не устроить истерику, когда она придет. Господи, Стел, дыши! Ты уже вся красная! — Я знаю! — Стелла схватилась за голову. — Мне надеть что-нибудь яркое, чтобы выделиться? Или более сдержанное? — Стелла, — Флора положила нож, обернувшись к подруге. — Думаю, если она согласилась, ей без разницы, во что ты будешь одета. Расслабься. — Точно? — Стелла задумалась, успокаиваясь. — Ну, тогда отлично! Кстати, я тут придумала кое-что с лазерными проекторами… Показать? —она полезла в сумку за планшетом, её лицо озарилось профессиональным азартом. Кризис миновал. Флора смотрела, как Стелла увлеченно показывает Музе схемы подсветки, и чувствовала теплую волну благодарности. Ривен увидел её проблему. Стелла всегда была рядом, чтобы поддержать. Муза, пусть и поглощенная своей радостью, создавала этот праздник, чтобы делиться счастьем. Мир был сложным, полным неудач и непонимания, но в нем находились неожиданные точки опоры. И одна из них, самая неожиданная и пока ещё шаткая, носила имя Ривен Стоун.***
Защита переделанной работы по экоправу прошла под аккомпанемент грохочущего в висках сердца и ледяной хватки в желудке. Флора стояла перед аудиторией, чувствуя на себе пронзительный взгляд профессора Гримвуда, похожий на хищника, высматривающего слабину. Она говорила четко, подкрепляя каждый аргумент свежими данными из авторитетных источников, актуальными судебными прецедентами, которые нашла, вгрызаясь в архивы по совету Ривена. Она била в «слабое место» — его консерватизм — демонстрацией неэффективности устаревших подходов и конкретными цифрами ущерба, которого можно было избежать при своевременном законодательном обновлении. — …таким образом, — закончила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул, —игнорирование современных реалий и цепляние за устаревшие нормы не только не предотвращает экопреступления, но и создает почву для их систематического совершения крупными игроками, уверенными в своей безнаказанности. Спасибо за внимание. Тишина. Потом робкие аплодисменты от Блум и ещё пары однокурсников. Гримвуд медленно поднялся. Его лицо было каменным. — Мисс Гриныэй, — начал он, и его голос, как напильник, скреб по нервам. — Ваша энергичность во время защиты новых подходов впечатляет. Однако, вы упускаете фундаментальный принцип права — стабильность. Ваши «современные реалии» — это ветер, который меняет направление каждые пять лет. А закон — это скала. Он сделал паузу, оглядывая аудиторию с видом верховного жреца. — Ваше рвение заслонило от вас простую истину: не все новое — благо. А ваша интерпретация прецедента от две тысячи двадцатого года… — он презрительно усмехнулся, — …откровенно поверхностна. Вы не учли контекст экономических санкций того периода, который кардинально менял мотивацию корпораций. Это не глубина, мисс Гринвэй, это — дилетантский подход, прикрытый громкими фразами. Флора почувствовала, как кровь отливает от лица. Он издевался. Публично. Её аргументы были сильны, она знала это, но он просто отмахивался, подменяя суть высокопарной риторикой. — Профессор, — раздался неожиданно твердый голос с задних рядов. Это была Блум. — Если позволите? Данные по санкционному периоду действительно влияли на импорт, но не на внутренние экологические стандарты, о которых говорит Флора. Статья двести сорок семь касается именно внутреннего законодательства. И прецедент двадцатого года как раз подтверждает её точку зрения о необходимости ужесточения контроля за внутренними сбросами в условиях кризиса. Он цитируется в последних рекомендациях Экологической палаты, — Блум говорила спокойно, но железно, подкрепляя слова открытым на планшете документом. — Я поддерживаю, — добавил Набу, не поднимаясь. Его голос был тихим, но слышным. — Расчеты Флоры по потенциальному ущербу без принятия предлагаемых мер корректны. Основаны на модели, которую мы использовали в прошлом семестре для оценки рисков промышленных зон. В аудитории зашептались. Гримвуд покраснел. Его авторитет пошатнулся под напором фактов от лучших студентов. — Это не дискуссионный клуб! — рявкнул он, теряя самообладание. — Я оцениваю работу мисс Гринвэй! И она, несмотря на… поддержку коллег, демонстрирует недостаточное понимание консервативной природы права! Ваша оценка — «хорошо». Следующий! «Хорошо». Не «отлично», но и не «удовлетворительно». Горькая пилюля, подслащенная лишь тем, что её не растерзали в одиночку. Флора собрала свои материалы, чувствуя смесь гнева и опустошенного удовлетворения. Она выстояла, но скала Гримвуда лишь дала трещину, а не рухнула. Ривен был прав — иногда единственный результат борьбы с системой — это сама борьба.***
Вечер пятницы ворвался в комнату 309 вихрем музыки, смеха и разноцветных огней гирлянд. Стелла сотворила чудо с освещением: лазерные проекторы рисовали на стенах и потолке психоделические узоры, перекликающиеся с росписью Музы. Воздух гудел от разговоров, звенел бокалами, пахло пиццей, алкоголем и чем-то сладковато-травяным. Муза, в сияющем серебристом топе и мини-юбке, была центром вселенной — она смеялась громче всех, танцевала зажигательнее всех, обнимала каждого, кто оказывался рядом. Её счастье было заразительным, всепоглощающим. Флора старалась. Искренне. Она улыбалась, кивала на поздравления Музе, ела канапе, которые, кстати, вышли отлично — Ривен притащил действительно свежие креветки и авокадо, болтала с Блум о новых саженцах для оранжереи. Но внутри сидела те самые «хорошо» и усталость от недели борьбы. Она чувствовала себя актером на чужом празднике. — Флора! Хватит киснуть! — Муза ворвалась в ее пространство, схватив за руки. От нее пахло текилой и духами. —Ты моя лучшая подруга и ты должна праздновать со мной! На, держи! — она сунула Флоре полный бокал какого-то ярко-синего коктейля. — «Голубая Лагуна»! Брайан, оказался ещё и барменом! Это огонь! Пьём! Флора хотела отказаться. Но увидела сияющие глаза подруги, её безудержную радость, которую та щедро раздавала всем вокруг. Как можно было сказать «нет» и омрачить этот момент своей академ-тоской? Она сделала большой глоток. Холодная сладость с горьковатым послевкусием алкоголя обожгла горло. Муза засмеялась. — Так держать! Теперь танцуй! — и она утащила Флору в центр комнаты, где под зажигательные биты уже отрывались Гелия, Стелла и пара других ребят. Алкоголь делал свое дело. Медленно, но верно. Первый бокал притупил остроту переживаний. Второй, поданный Гелия с обаятельной улыбкой и подмигиванием, сделал музыку громче, а огни — ярче. Третий Флора уже не помнила, кто и что ей подал. Она танцевала неуклюже, не как на сальсе, а как пьяный человек, отпустивший тормоза. Тело двигалось, смеялось вместе с ней, забыв о Гримвуде, о заниженной оценке и о бесконечных отчетах. Она видела, как Стелла, раскрасневшаяся и счастливая, пытается завести Айси на танец, и та, к удивлению всех, позволила увлечь себя, двигаясь с непривычной, но грациозной сдержанностью. Видела, как Набу, сняв очки и расстегнув пару пуговиц рубашки, что-то оживленно обсуждает с Текной, жестикулируя сигаретой. Видела Ривена, который стоял у балкона, опершись о косяк, с бутылкой пива в руке. Его взгляд был прикован к Музе, но иногда скользил по танцующей толпе, ненадолго останавливаясь на Флоре. В его глазах читалось что-то между раздражением от шума и привычной бдительностью. — Флора! — Набу материализовался рядом, его глаза блестели весело и немного неестественно. Он протянул ей самокрутку с подозрительно сладковатым дымком. — Расслабиться не желаешь? — он загадочно улыбнулся. Флора покачала головой, отшатнувшись. Даже в пьяном угаре она помнила свои границы. — Спасибо, Набу, мне и так… хорошо, — голос звучал громче и звонче, чем обычно. — Дело твоё, — пожал плечами Набу и растворился в дыму и толпе. Флора почувствовала, что её заносит. Музыка, свет, голоса. Ей нужно было воздуха и тишины. Она пробилась сквозь танцующих к коридору, ведущему в небольшую подсобку, где хранились ведра, швабры и остатки гирлянд. Туда почти не заглядывали. Флора прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза. Гул из комнаты стал тише. Она глубоко вдохнула, пытаясь прогнать алкогольное головокружение. Шаги. Твердые, немного неуверенные. Она открыла глаза. В дверном проеме стоял Ривен. Он держался прямо, но в его глазах читалась та же усталость от шума, что и у нее, и смутная пелена хорошей выпивки. — Прячешься, Цветочек? — спросил он. Голос был низким, хрипловатым, но без злобы. — Там Муза чуть не разнесла люстру, пытаясь станцевать на столе. Набу еле удержал. Флора фыркнула. Алкоголь развязал язык и притупил осторожность. — А ты чего здесь? Боишься, что кто-то сломает твою драгоценную ауру недотроги? Ривен нахмурился, сделав шаг внутрь маленькой комнатки. Пространство внезапно стало очень тесным. От него пахло пивом, дорогим одеколоном и мужским потом. — Аура? –ф он усмехнулся. — Это ты про свою ауру ботаника-отличницы, которую сегодня Гримвуд лихо так протоптал? Поставил «хорошо», не так ли? Неплохо для «слабой аргументации». — Лучше слабая аргументация, чем полное отсутствие мозгов! — выпалила Флора, чувствуя, как гнев смешивается с алкоголем. — Ты думаешь, только ты умеешь бить кулаками? Я тоже могу! Словами! Просто ваша футбольная братва этого не оценит — там нужны примитивные крики и тупое упорство! Ривен сделал ещё шаг. Его лицо было слишком близко. В полумраке подсобки его серые глаза казались почти черными, горящими каким-то внутренним огнем, который был не только от злости. — Примитивные крики? — он прошипел. — Ты хоть раз в жизни выкладывалась на полную? Чувствовала, как все внутри рвется, но ты идешь вперед, потому что от тебя зависит все? Нет. Ты прячешься за свои горшки и книжки. Цветочек боится обжечь свои нежные листочки. — Не боюсь! — выкрикнула Флора, хотя ее сердце бешено колотилось. Она не отступала, глядя ему в глаза, чувствуя жар, исходящий от его тела. Алкоголь стирал границы. — Не боишься? — Ривен усмехнулся коротко, беззвучно. Его взгляд упал на ее губы, потом снова поднялся к глазам. Он медленно поднял руку. Не для удара. Его пальцы почти коснулись её щеки, где лежала выбившаяся из пучка прядь волос. — Это ты так от холода дрожишь или от того, что я стою близко? Его слова обожгли, как удар током. Флора замерла. Его пальцы не касались её, но она чувствовала их тепло в миллиметре от кожи. Его лицо было так близко, что она видела крошечную шрам над бровью, которую не замечала раньше. Видела какую-то странную, незнакомую напряженность в его глазах, смесь вызова, ненависти и чего-то голодного. Его губы… они были тонкими, обычно поджатыми в усмешку, а сейчас… казалось, он наклоняется. Медленно. Она не знала точно, что это было. Алкоголь или провокация, но тело отреагировало раньше разума. Волна жара накатила снизу, смешавшись с леденящим ужасом. Сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет. — Мне надо помочь Стелле! — она выдохнула, отпрянув от стены так резко, что чуть не упала. — Я… я пойду найду её! Она протолкнулась мимо него, чувствуя, как её плечо на миг прижалось к его груди — твердой, горячей. Она выскочила в коридор, почти бегом направилась к ванной. Заперлась. Оперлась о раковину, глядя в зеркало. Лицо было багровым, глаза — огромными, дикими. Губы… она провела пальцем по ним. Они горели. Что это было?! — кричал внутренний голос. Он хотел… поцеловать меня?! Она ненавидела его в эту секунду. За этот взгляд, за эту близость, за эту смуту, которую он внес в её и без того перегруженный мир. Но больше всего она ненавидела себя. За слабость. За дрожь. За ту долю секунды, когда её тело замерло в странном, пугающем предвкушении. Мы просто оба пьяные —судорожно думала она, включая холодную воду и брызгая себе в лицо. Это ничего не значит. Он ненавидит меня. Я ненавижу его. Она умылась, снова и снова, пока холодная вода не приглушила пожар на щеках и в голове. Отражение в зеркале стало чуть спокойнее, хотя глаза все ещё выдавали панику. Она глубоко вдохнула, вытерла лицо. Надо было вернуться. К веселью. К Музе. К нормальности. Она вышла из ванной — и почти столкнулась со Стеллой. Подруга сияла, как тысяча солнц. Её глаза были огромными, счастливыми, немного безумными. — Фло! Ты где пропадала? Ты не поверишь! — Стелла схватила её за руки, тряся от возбуждения. — Айси! Она… танцевала со мной! Сказала: «Ты неугомонная, Стелла». И улыбнулась! Стелла тараторила, пересказывая каждый миг, каждое слово, каждый взгляд Айси. Флора кивала, пытаясь вникнуть, порадоваться за подругу. Но в её голове стоял гул. Пустота. Она заставила себя улыбнуться Стелле сказать что-нибудь ободряющее. Но внутри все ещё бушевал ураган от той минуты в подсобке, которая перевернула все с ног на голову. Утро после вечеринки встретило Флору не похмельем, хотя голова гудела прилично, а ледяным душем стыда и растерянности. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, казался насмешкой. Она лежала, уставившись в потолок, прокручивая в голове кадры из подсобки: его близость, его взгляд, скользнувший по губам. Пьяный бред. Не мог же Ривен Стоун, этот каменный истукан, испытывающий к ней лишь раздражение и презрение, действительно хотеть поцеловать её? Это была провокация, игра на нервах. А её реакция — этот ступор, эта дрожь — была лишь следствием шока и тонны алкоголя. Она вцепилась в эту мысль, как в спасательный круг. Просто пьяны. Муза, напротив, проснулась сияющей, как будто выпила эликсир вечной молодости. Она убирала последствия праздника — пустые бутылки, стаканы, рассыпанные чипсы — напевая что-то из своего репертуара. Вид Флоры, бледной и замкнутой за чашкой кофе, её немного озадачил. — Фло, голова трещит? — спросила она сочувственно, присаживаясь рядом. —Брайан, гад, делает коктейли покрепче, чем кажется. Я сама еле ноги волочу. Но оно того стоило! Айси ушла одной из последних! Стелла была на седьмом небе! Кажется, они даже обменялись номерами, — она засмеялась. — Да, вечеринка удалась, — выдавила улыбку Флора, глотая горький кофе. Радость Музы была искренней и заразительной, но сегодня она лишь подчеркивала Флорину внутреннюю смуту. — А ещё Ривен рассказал, — Муза положила руку на руку Флоры, её лицо стало серьезнее. — Про твою работу. Про эту дурацкую четверку у Гримвуда. Фло, почему ты мне ничего не сказала? Я же чувствовала, что ты не в духе, но подумала — усталость. А тут такое! Ты же знаешь, я бы поняла! Мы же подруги! Твои проблемы — мои проблемы! — в её глазах читалось искреннее огорчение и упрек. Флора вздохнула с облегчением. Ривен рассказал об этом. Только об этом. — Прости, Муз, — сказала она тихо. — Не хотела омрачать твой праздник. Да и сама надеялась, что переделаю так, что Гримвуд ахнет. А он… он просто упертый баран. Муза смягчилась, обняла её. — Ладно, прощаю. Но в следующий раз — сразу в жилетку! — она засмеялась. — Я побегу, сегодня репетиция с новым материалом для Лео! Не могу сидеть! Муза умчалась, оставив Флору одну с её мыслями.***
Встреча со Стеллой и Блум за кофе в «Гризельде» ещё больше подбросила дров в огонь Флориных сомнений. Стелла, все ещё окрыленная вниманием Айси, но уже вернувшаяся к земным делам, сразу взяла быка за рога. — Так, Фло, слушай сюда, — она постучала ногтем по столу. — Гелия вчера на вечеринке только о тебе и говорил! Как ты классно танцевала, хотя, по-моему, ты просто пьяная тряслась, как умно рассуждаешь о растениях, как ему жаль, что ты отказалась от второго свидания после концерта этих… лесных упырей. Парень тонет, Фло! И он милый! И смотрит на тебя как щенок! — Стелла сделала большие глаза, изображая Гелию. — Почему бы не дать ему шанс? Просто поболтать? Сходить в кино? На выставку твоих любимых кактусов? Это ни к чему не обязывает! Блум, помешивая капучино, кивнула. Её голубые глаза были полны разумного сочувствия. — Стелла права, Фло. Гелия — открытая книга. С ним легко. Он не играет в игры. И он явно в тебя влюблен. После всего напряжения с учебой, проектами… может, тебе правда стоит попробовать что-то легкое? — она улыбнулась. — Твои растения никуда не денутся. Я присмотрю за оранжерейными малышами. Флора слушала, чувствуя себя зажатой в тиски. С одной стороны — логичные доводы подруг. Гелия был милым. Солнечным лучом в её серых буднях. А с другой… этот навязчивый образ серых глаз в полумраке подсобки, жар близости, смесь ненависти и чего-то необъяснимого. Как можно было думать о свидании с Гелией, когда в голове крутился Ривен Стоун с его ядовитыми вопросами? Это было предательство по отношению к самой себе. И к Гелии. — Я… подумаю, — уклончиво сказала она. — Сейчас просто голова забита. Этот отчет для деканата по оранжерее… и танцы. — она вспомнила, что сегодня вечером занятие. — Танцы! — подхватила Стелла. — Отличный способ развеяться! А потом позвони Гелия! Скажи, что передумала насчет выставки кактусов! Действуй! Флора лишь кивнула, уткнувшись в латте. Действовать… ей хотелось только одного –1 разобраться в хаосе внутри себя.***
Занятие сальсой прошло на удивление продуктивно. Адреналин, концентрация на движениях, на партнере — на этот раз не Рой, а более опытная девушка с курса — все это вытеснило навязчивые мысли. Флора чувствовала, как тело запоминает связки, становится увереннее. Это был маленький личный триумф. Она вышла из культурного центра с легкой усталостью в мышцах, но с ясной головой и даже легкой улыбкой. Воздух был холодным, свежим, очищающим. И тут её ждал сюрприз. У тротуара стоял черный автомобиль с тонированными стеклами. Окно со стороны водителя опустилось. Из него высунулось знакомое лицо с резкими чертами и нечитаемым выражением. — Садись, Цветочек, — бросил Ривен. —Муза закрутилась с репетицией, попросила подобрать тебя, чтобы не шлепала по лужам в своих танцевальных тряпках. Флора замерла. Она вспомнила вчерашний случай в подсобке. — Я… я могу на автобусе, — попыталась отказаться она, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Холодный ветерок внезапно показался ледяным. Ривен фыркнул. — Автобус придет через сорок минут. А дождь, — он кивнул на тяжелые тучи, — начнется сейчас. Садись, не упрямься. Не укушу, — последняя фраза прозвучала с привычной долей сарказма. Флора колебалось секунду. Потом рациональность победила. Мокнуть под дождем не хотелось. Она обошла машину, села на пассажирское сиденье. Салон пахло кожей, дорогим автомобильным освежителем и его одеколоном. Ривен тронул с места. Машина ехала плавно, мощно, совсем не так, как его нервный байк. Молчание повисло густое, неловкое. Флора смотрела в окно на мелькающие огни, пытаясь не думать о его профиле, о руках на руле. Крепких, с выступающими венами. — Ну что, Ботаник, — нарушил тишину Ривен, его голос звучал обыденно, как будто ничего не произошло между ними. — Отбилась от Гримвуда окончательно? Или он продолжает портить тебе жизнь своими консервативными закидонами? Флора вздрогнула. Он снова за своё. Учеба. Его любимая тема. — Четверка — не смертный приговор, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И да, я сдала исправленный вариант. Он промычал что-то невнятное и поставил. Видимо, она совет «бить сильнее» сработал, — Она невольно упомянула его совет, и тут же пожалела. Ривен хмыкнул. — Быть упрямой — единственное, что ты умеешь делать хорошо. Кроме, пожалуй, выращивания этой доисторической зелени. — А ты умеешь только бить морды и гонять на своей железяке, — парировала Флора, кивнув на приборную панель. Она не смогла удержаться от язвительности. Её злила его способность вести себя так, будто ничего не случилось. Злила его близость. Злила она сама — за ту секунду в подсобке, за эту иррациональную реакцию тела. Ривен бросил на нее быстрый, колючий взгляд. — Всё-таки машина практичнее мотоцикла, когда нужно подвезти кого-то, кроме себя. Или когда погода на улице говно. Так что признай, что я идеал спасителя для мокнущих цветов. Флора фыркнула. — Разве что идеал высокомерия и токсичной маскулинности. Это да. — А ты — идеал занудства, — парировал он без паузы. — Мы дополняем друг друга. Диалог скатывался в привычное русло перепалки. Но сегодня в нем не было прежней ярости. Спор ради спора. Возможность выпустить пар без риска настоящей драмы. Флора ловила себя на том, что отвечает почти автоматически, без прежнего накала ненависти. Они обменивались колкостями, как фехтовальщики тупыми рапирами — для формы, а не чтобы ранить. — …и твой мотоцикл все равно быстрее и маневреннее этого увальня! — закончила свою тираду о преимуществах байков перед седанами Флора. — Не спорю, байк и правда быстрее, но не все любят ветер в ушах и риск вылететь на первом же повороте. Некоторым нужен комфорт и безопасность, — он бросил на нее быстрый взгляд. — Хотя тебе, наверное, ближе экстрим, раз уж записалась на эти свои латиноамериканские пляски. Они подъехали к общежитию. Дождь, как и предсказывал Ривен, начал накрапывать. Флора потянулась за дверной ручкой. — Спасибо, — сказала она формально, избегая его взгляда. — Не за что, — буркнул он. Флора вышла, хлопнула дверью. Машина тут же тронулась, растворившись в сером вечере и дожде. Она стояла под козырьком, глядя ей вслед. Муза уже сидела в комнате на полу, возле кровати, вокруг неё валялись бумажки с текстами песен, нотами и пустые банки виноградной газировки. Когда она увидела Флору, то тут же подскочила. — Фло, милая, прости, я сегодня с утра как белка в колесе! Эта репетиция… Я совсем забыла, что у тебя танцы. Ты хорошо добралась? Погода просто ужас… — Муза крепко обняла её. — Всё в порядке… Сегодня мне повезло и автобус доехал быстрее, чем начался дождь, — уверенно ответила Флора, но внутри все перевернулось. Он сам решил подвезти. Но зачем? Недоброе предчувствие смешалось с раздражением и той самой, проклятой искоркой любопытства. Она не стала говорить об этом Музе. Не хотела ворошить то, что, как она надеялась, было лишь пьяным бредом. Но разговор с Ривеном назрел. Прямой, жесткий разговор, чтобы раз и навсегда понять правила этой странной, изматывающей игры, в которую он её втянул. Но как его начать? И что она хотела услышать в ответ?***
Тишина в архиве студсовета была почти священной. Пыльные папки, мерцающие экраны компьютеров, шелест страниц. Стелла и Айси склонились над столом, уставленным делами о прошлогодних «художества» студентов. Луч света из высокого окна падал на Айси, делая её белые волосы похожими на серебро. — Вот отчет по инциденту в библиотеке, — Айси протянула Стелле папку, их пальцы едва коснулись. Стелла почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Обрати внимание на приложение «В» — показания свидетеля, который заметил подозрительную активность возле шкафа с реактивами химического факультета до появления надписей. Возможно, не просто вандализм, а попытка скрыть кражу. — Боже, Айси, ты гений! — Стелла схватила папку, её глаза загорелись профессиональным азартом, смешанным с восхищением. — Я вообще не смотрела в эту сторону! Думала, просто хулиганство ради хулиганства! — она открыла приложение, их плечи невольно соприкоснулись. Обе замерли на секунду. Айси первой отодвинулась, но не резко, а плавно, словно корректируя позу. — Элементарная логика, — парировала Айси, но уголки её губ дрогнули. — Ты хорошо систематизировала материал, Стелла. Это упрощает поиск связей, — она посмотрела на Стеллу, и в её голубых глазах, обычно таких холодных, Стелла уловила искру тепла. — Твоя энергия… она заразительна. Даже при просмотре таких скучных архивов. Стелла покраснела, как маков цвет. Комплимент от Айси! И не о работе, а о ней самой! — Я… я просто люблю, когда все на своих местах. Кстати… — она замялась, собираясь с духом, — …у меня есть эскизы новой концепции освещения для зимнего бала. Хочешь взглянуть? — она достала планшет, руки слегка дрожали. Айси кивнула, её внимание полностью переключилось на Стеллу. — Конечно. Мне интересно посмотреть, как ты видишь… свет, — она произнесла последнее слово с легким ударением, и Стелле показалось, что взгляд Айси стал чуть мягче и глубже. Они склонились над планшетом, головы почти соприкасаясь. Разговор о лампах, диодах и световых сценах потек легко, естественно. Временами их взгляды встречались, и в воздухе витало невысказанное, сладкое напряжение. Романтика, осторожная и трепетная, начиналась не с громких признаний, а с совместного изучения схем в тишине архива.***
Тем временем в комнате 309 Флора сидела за столом, окруженная конспектами и учебниками по музыкальной теории — предмету, который Муза благополучно игнорировала уже две недели. На столе лежала распечатка с оценками подруги: сплошные «уд.» и угрожающий «неуд.» за пропущенную контрольную. Экзамены были через месяц. — Муз, послушай, — Флора старалась говорить мягко, но настойчиво. — Я понимаю, Лео Вандер, демо, репетиции… Это очень и очень важно. Но экзамен по теории… Он же обязательный! Если не сдашь, тебя могут не допустить к сессии. Или оставить на второй семестр! Давай я помогу? Повторим основы гармонии, интервалы… Хотя бы пару часов в день? Муза, стоящая у зеркала и отрабатывающее сложное вокальное упражнение, лишь махнула рукой, не прерываясь. Закончив фразу, она обернулась, её лицо сияло энтузиазмом, чуть померкнувшим при виде озабоченного лица Флоры. — Фло, милая, я знаю! Я все успею! Вот встречусь с Лео, сниму камень с души, и сразу вгрызусь в учебники! Обещаю! Сейчас голова занята только музыкой. И немножко Ривеном, — она засмеялась, но Флора заметила тень раздражения в её глазах. — Хотя бы просмотри билеты. Муз, я волнуюсь. Ты вкладываешь все в музыку, и это прекрасно. Но нельзя забывать про учебу. Это твое будущее и подстраховка, — она подняла распечатку. — Посмотри на эти оценки. Это тревожный звоночек. Муза вздохнула, подошла, взяла листок. Её лицо стало серьезным. — Блин, Фло… Я знаю. Ты права. Просто… сейчас такой момент! Я не могу распыляться! — она схватилась за голову. — Но и завалить экзамены… Черт. Ладно. После встречи с продюсером. Честное слово! Я выделю время время. А пока… — она бросила листок на стол и снова улыбнулась, но уже менее уверенно, — …пожалуйста, не пили меня. Я и так вся на нервах. Флора обняла подругу. Любовь и тревога боролись в ней. Она понимала Музу и её страх упустить шанс. Но она видела и пропасть, в которую та могла упасть. Оставалось только надеяться и быть готовой помочь, когда Муза наконец очнется от своей музыкальной эйфории.***
Свидание с Гелией было идеальным. Слишком идеальным. Он заказал столик в уютном ресторанчике с видом на старый парк, принес изящные орхидеи — он запомнил ее любовь к растениям, — выбрал блюда, которые ей нравились. Он был внимателен, остроумен, рассказывал забавные истории с тренировок, искренне интересовался проектом оранжереи и её успехами в танцах. С ним было легко и комфортно. Как в мягком кресле после долгого дня. — Флора, ты сегодня особенно прекрасна, — сказал он, дотрагиваясь до её руки через стол. Его голубые глаза смотрели на нее с обожанием. — Я рад, что ты согласилась прийти. — Спасибо, Гелия, — улыбнулась Флора, чувствуя легкое смущение и… вину. Потому что, несмотря на всю эту галантность, тепло и комфорт, внутри не было ни искорки волнения, ни бабочек в животе. Была приятная расслабленность, но не страсть. Не то напряжение, что сжимало грудь в присутствии Ривена, когда они ругались. Когда он проводил её до общежития и наклонился для поцелуя, Флора не отстранилась. Его губы были мягкими, осторожными. Она ответила — вежливо, стараясь вложить в поцелуй хоть каплю чувства, которого пока не было. Это было приятно и сладко, как чашка теплого какао. Так и должно быть. Со временем чувства появятся. Хотя где-то глубоко внутри шевельнулся червячок сомнения.***
Стадион «Плей Арена» ревел. Зеленое поле кипело под холодным осенним солнцем. Флора сидела на трибуне рядом с Гелией, его рука лежала на ее плече — легко, но властно. Стелла, Муза, Блум, Набу и Текна — все были здесь, чтобы поддержать команду в решающем матче за выход в финал университетской лиги. Но главным героем, несомненно, был Ривен. Он парил над полем — быстрый, агрессивный, неудержимый. Его передачи были точными как лазер, его удары — свирепыми. Он забил первый гол уже на пятнадцатой минуте, вогнав мяч в сетку с такого угла, что вратарь соперника только развел руками. Трибуны взорвались восторгом. — Вот это да! — крикнула Муза, вскакивая с места и размахивая шарфом с эмблемой «Титанов». Её лицо сияло гордостью и возбуждением. — Видали? Это мой Ривен! Флора кивнула, стараясь не смотреть на Музу. Она видела, как Ривен, после гола, пробежал мимо их сектора. Его взгляд на миг зацепился за нее и за руку Гелии на её плече. Затем он помчался дальше, принимая поздравления команды. — Он сегодня просто монстр! — восхищенно произнес Гелия, обнимая Флору чуть крепче. — Его не остановить! — восхищение было искренним, без тени зависти к звезде команды. Стелла, сидевшая рядом, бросила на Флору одобрительный взгляд и подмигнула. Ривен забил ещё один гол во втором тайме, фактически обеспечив победу. Свисток финального гола заглушил рев трибун. «Титаны» выиграли. Праздник начался прямо на поле. Флора позволила Гелии увлечь себя в общий поток ликующих болельщиков, направлявшихся к выходу. Она улыбалась, отвечала на его восторженные комментарии, но внутри была пустота. Глаза невольно искали фигуру капитана, окруженную толпой фанатов и университетских журналистов. Он стоял, высокий и невозмутимый, лишь легкая улыбка тронула его губы. Победитель.***
Бар «Кричащая Мандрагора» гудел, как растревоженный улей. Победу «Титанов» праздновали с размахом. Команда, друзья, фанаты — все смешалось в шумном, пьяном, веселом беспорядке. Муза сидела на коленях у Ривена, обняв его за шею, что-то шепча ему на ухо. Он улыбался, но в его глазах Флора, наблюдая украдкой, заметила усталость и какую-то отстраненность. Гелия был душой компании, разливая пиво, рассказывая анекдоты, его рука почти не отпускала Флору. Стелла и Айси сидели в углу, о чем-то тихо беседуя. Их руки иногда касались на столе, и Айси не отдергивала свою. Набу, уже изрядно навеселе, сняв очки и протерев их краем рубашки, ухмыльнулся, глядя на Флору и Гелию. — Ну… — громко спросил он, перекрывая шум. — Вы, ребятки, таки встречаетесь? Или это просто дружеские объятия повышенной интенсивности? — он захихикал. Гелия сиял, обнимая Флору. — А что, Набу, завидно? Мы просто наслаждаемся моментом! — он посмотрел на Флору, ожидая подтверждения. Она заставила себя улыбнуться и кивнуть. Что ещё оставалось? Но тут произошло неожиданное. Ривен, до сих пор молча наблюдавший, негромко, но очень четко бросил через стол: — Набу, тебе обязательно надо лезь не в свое дело? Кому как обниматься — личное дело каждого. Даже если это больше похоже на удушающий захват, — голос был ледяным. Взгляд скользнул по руке Гелии на плече Флоры. Тишина упала на их уголок стола. Муза нахмурилась, смотря то на Ривена, то на Флору с Гелией. — Рив, ты чего? — начала она, но Ривен её не слушал. Его внимание было приковано к Гелии. — Набу ничего плохого не имел в виду, капитан, — попытался сгладить Гелия, но его улыбка стала напряженной. — Конечно, — Ривен усмехнулся беззвучно. — Ты у нас везде видишь только хорошее, солнечный мальчик, — сарказм капал с каждого слова. Он аккуратно снял Музу со своих колен и встал. — А теперь извини, — он обратился к Музе, но его взгляд был жестким. — Мне нужен воздух, здесь стало очень душно, — он развернулся и направился к выходу на улицу. Муза вскочила как ошпаренная. Её лицо пылало от обиды и злости. — Ривен Стоун! Вернись и попроси прощения! — её голос дрожал. — Ты испортил всем настроение! Гелия ничего плохого не сделал! А ты… ты ведешь себя… неправильно! Почему тебе обязательно нужно всё испортить? Ривен остановился, обернулся. Его лицо было каменным. — Испортить? — он медленно подошел к столу, его рост и мощь внезапно стали угрожающими. — Я просто высказал мнение. А ты, Муза, как всегда, живешь в своем сладком мирке, где все розовое и пушистое. Где Гелия — герой, а я — злодей! — его голос набрал силу. Муза побледнела, как полотно. Глаза её наполнились слезами ярости и боли. — Как ты смеешь такое говорить?! — выкрикнула она. — Ты… ты меня душишь, Ривен! Ты просто хочешь, чтобы я во всём соглашалась с тобой! Чтобы была тихой, удобной, сидела дома и ждала тебя с тренировок! Ну так знай — я не твоя собственность! Она схватила свою сумку, её руки дрожали. — Спасибо всем за вечер. Извините, что испортила праздник, — она бросила последний взгляд на Ривена — полный разочарования, развернулась и пошла к выходу, высоко подняв голову, но по её щекам уже текли слезы. Флора и Стелла мгновенно вскочили. — Муз! Подожди! — крикнула Флора, бросаясь за ней. Стелла последовала, бросив на ходу обеспокоенный взгляд на Айси, которая уже поднималась, чтобы идти с ними. Флора догнала Музу уже на улице. Подруга стояла, прислонившись к стене, всхлипывая, её тело сотрясали рыдания. — Муз… — Флора обняла её, чувствуя, как собственная злость на Ривена смешивается со странным, темным облегчением. Он показал свое истинное лицо — грубое и деспотичное. Теперь Муза это видела. Может быть, это станет для неё переломным моментом и она наконец поймет… Эта мысль была гадкой, эгоистичной, но она была. Флора подавила её, крепче обнимая дрожащие плечи подруги. — Все будет хорошо, Муз. Я с тобой. Мы все рядом. Стелла подошла, тоже обняла Музу с другой стороны. — Да, пошел он! — выдохнула она с искренним негодованием. — Кто он такой, чтобы так с тобой говорить? Он тебя не достоин! Муза всхлипнула, вытирая слезы. — Я… я не знаю… Я так обижена на него сейчас… и так… так боюсь его потерять… — она разрыдалась снова. Флора держала её, глядя куда-то в темноту. В её собственной душе бушевали противоречивые чувства: сострадание к Музе, жгучее желание защитить её от Ривена, и та самая, маленькая, некрасивая радость от того, что их идиллия дала трещину. Она ненавидела себя за это.
