Родовая тень, ставшая светом

Признаться, Лань Сичэнь опешил от столь смелого заявления. Разумеется, он знал о том, сколь быстро подстраивается названный братец под самые разные ситуации, но ни разу не наблюдал того, как скоро тот меняет маски, разговаривая с ним самим. Молодому господину всегда казалось, что их с Мэн Яо диалоги и встречи всегда были абсолютно искренними. Но сейчас перед глазами промелькнула лёгкая тень сомнения. В этой ситуации подозрительным было абсолютно всё: начиная с того, что человек, едва ли не теряющий сознание, решил покинуть пределы имения, заканчивая тем, что привыкший к яркой роскоши Гуанъяо выбрал столь непримечательную карету, когда его была чиста и подготовлена к пути в любое время. — Зайди, пожалуйста, в мои покои вечером. —Решив проигнорировать столь провокационный вопрос, с лёгкой улыбкой на губах ответил Лань Сичэнь, пока собственная интуиция едва ли не кричала о том, что в этой истории далеко не всё чисто. — Хорошо, как раз прикажу слугам заварить новый чай, который купил не столь давно. К слову, как же там мой браслет? Вы не смогли найти его? — В одно мгновение приняв встревоженное выражение лица, вспомнил молодой господин Цзинь про недавнюю потерю, которая пару часов назад тревожила его до головных болей и мигреней. — Нет, мы его не нашли. Ни в покоях господина Цзян, ни в близлежащих комнатах или коридорах. — Произнося последнее слово, молодой господин Лань обратил внимание на лицо спутника, что на мгновение сменил весьма мрачное выражение лица на удивлённое и непонимающее. Цзян Чэн так и застыл на месте, пытаясь понять, на что направлен этот ход со стороны Сиченя. Неужто добрый братец решил что-то утаить от человека, что столь радушно принял его в собственном имении? — Ох, вот оно как. — Лицо Гуанъяо совершенно не изменилось, пусть весь его план вмиг и пошёл под откос. Что ж, из любой ситуации можно выйти победителем, нужно лишь найти ту дверь, что наиболее подойдёт под правила игры. — В таком случае, я, с вашего позволения, хотел бы лично осмотреть покои господина Цзян, чтобы убедиться в его невиновности. — Нет, я не позволю вам сделать это! Довольно, я и без того терпел ваше предвзятое отношение, так вы и сейчас, когда господин Лань сказал о том, что лично убедился в моей невиновности, продолжаете выставлять меня едва ли не уличным вором! — Молодой господин в фиолетовых одеждах резко вскинул руку, пытаясь завершить до невозможности унизительный разговор. — Думаете, раз с самого рождения из золотой тарелки ели, можете делить людей на достойных и нет? Да что… Речь Цзян Чэна оборвалась, когда тот почувствовал, как некто едва ли осязаемо коснулся его руки, кончиками длинных пальцев скользя по напряжённому предплечью. Из-за маленького расстояния между молодыми людьми этот жест был едва ли заметен. Возможно, даже Цзинь Гуанъяо, стоящий неподалеку, не сумел увидеть то, от чего вся спесь новоявленного господина мигом сбилась, заставляя сильнее задуматься о своих словах и их последствиях. — Братец, разве ты не видишь то, в каком тоне со мной беседует этот человек? Неужто ему нечего скрывать, раз уж он столь рьяно пытается не допустить того, чтобы я лично осмотрел эти несчастные покои? — Голос господина в жёлтых одеждах оставался нарочито спокойным, но то, с какой интонацией, он говорил, едва ли не всецело выдавало Гуанъяо. Нервозность молодого человека демонстрировало то, с какой остротой, словно острые мечи, он произносил каждую свою фразу, делая акцент на том, сколь много грехов скрыто за спиной новоявленного жителя поместья. — Я лично осмотрел покои господина Цзян. Или ты хочешь сказать о том, что не доверяешь мне? — Лань Сичэнь, не отставая в напускном спокойствии от собственного собеседника, скрестил руки на груди. — Что ж, возможно, братец прав и мои опасения напрасны. — Явно указывая на собственное недоверие, парировал Гуанъяо. Всё равно более нет смысла в столь мелочном споре. — В таком случае, я удалюсь в свои покои. Надеюсь, что чуть позже слугам удастся обнаружить браслет в ином месте. Не дожидаясь разрешения или окончания диалога, господин Цзинь развернулся и направился вместе с малочисленной свитой ко дворцу. — Что ж... Кажется, мы хотели навестить мою лошадь. — Тяжело вздохнул Лань Сичэнь, направляясь вперёд по небольшой, выложенной камнем, дорожке. Цзян Чэн же, прекрасно осознавая тот факт, что спутник совершенно не хочет обсуждать произошедшую ситуацию, лишь кивнул. Злость все ещё клокотала где-то внутри, но молодой человек всеми силами пытался сдерживать ее, хоть и понимал тот факт, что на слишком большое количество вопросов никто так и не делал ни одного ответа. Почему же господин Лань сказал, что браслет так и не был найден? Неужели подозревает в чем-то самого Гуанъяо? Или бывший слуга просто слишком много возомнил о себе и собственной персоне? Что ж... кому знать. Постепенно молодые люди дошли до одной из конюшен. Перед взором Цзян Чэна предстало большое деревянное здание, внутри которого содержалось всего четыре лошади. Казалось, будто в стойлах подобного размера можно уместить сразу несколько столь крупных животных. Конюх, встретивший господ, мигом сопроводил их к белоснежной красавице, чья грива была аккуратно заплетена в косу, а на шерсти не виднелось ни одного пятнышка грязи. Казалось, будто здесь было даже чище, чем в тех покоях, где раннее, будучи слугой, спал сам Цзян Чэн. — Ланьфэн, как ты тут? — Мягко поглаживая морду лошади, чуть улыбнулся Лань Сичэнь. Кажется, возможность наконец-то повидаться с любимицей хоть сколько-нибудь подняла его настроение, испорченное неразберихой, в главной роли которой предстал названный братец. — Правду говорят, что животные похожи на своих хозяев. — Тихо, дабы не напугать лошадь, произнес Цзян Чэн. Та перевела на него взгляд светло-голубых глаз, в ответ внимательно рассматривая нового гостя. — Возможно. — Не скрывая мягкой улыбки, ответил Лань, аккуратно поглаживая белоснежную гриву. — Мне очень часто дарили лошадей, но эту я выбрал самостоятельно. Купил ещё совсем маленьким жеребёнком, хоть и сам был очень юн в те годы. — Я всегда мечтал о том, что однажды заведу щенка. — Раз уж разговор зашёл в подобное русло, Цзян Чэн тоже пожелал поделиться чем-то сокровенным. — Но этому, очевидно, не суждено сбыться. Собакам нужно очень много внимания, да и далеко не всем окружающим они нравятся. — Я думаю, что чуть позже мы можем подумать над решением этого вопроса. — На пару мгновений блаженно прикрыв глаза, Лань Сичэнь, минуя все этические нормы и правила этикета, положил собственную голову на чужое плечо. Благо, практически одинаковый рост позволял сделать это без лишних неудобств. Цзян Чэн же, почувствовав столь неожиданную близость чужого тела, так и застыл на месте, не зная, что предпринять. Он совершенно не понимал, какие отношения царят между ним и господином Лань, учитывая произошедший в спальне случай, но явственно осознавал, как приятно ощущать чью-то моральную и физическую близость. Ему никогда не были нужны роскошные покои и дорогие браслеты. Столь необходим был лишь человек, который, не взирая на обстоятельства, всегда находился бы рядом, являясь небольшим уголком, в котором можно укрыться от всех невзгод и трудностей этого мира. Он не знал, что между ними, быть может, не до конца понимал то, что будет дальше. Но в данный момент, чувствуя тепло чужого тела, Цзян Чэн с уверенностью мог сказать: его совершенно не волнуют эти вопросы. Как и сказал Лань Сичэнь, над ними они обязательно подумают, но немного позже. Время шло, а молодой господин Лань, вдоволь насладившись чужой компанией, наконец-то вспомнил о беседе с братом, что так и не завершилась. Столь важный диалог нельзя было откладывать, из-за чего пришлось временно покинуть Цзян Чэна, который отдыхал едва ли не в соседних от Гуанъяо покоях. Да уж, знай Сичэнь о том, как названный братец отнесётся к гостю, уж точно не выбрал бы эту спальню. Высокие деревянные двери распахнулись, являя чужому взору молодого господина Цзинь, который, держа спину идеально прямой, сидел за письменным столом и бережно выводил что-то кистью на тонкой бумаге. Чужой визит нисколько его не потревожил. Лишь окончив написание очередного предложения, тот грациозно отложил чернила и развернулся, смотря на названного брата. В последнее время между ними было слишком много разногласий, но тот, кажется, уже давно все решил, обвинив во всех тяготах новоиспечённого господина Цзян, который сейчас спокойно отдыхал после прогулки, читая очередную рукопись. — О чем же ты желал поговорить? — Одним жестом выпроводив слуг за пределы покоев, с лёгкой, очевидно фальшивой улыбкой на губах проговорил молодой господин. — Я всё гадал, ждал, но ты так и не появлялся. Неужто настолько позабыл обо мне в чужой компании? — Думал над тем, как преподнести то, что я знаю о твоей лжи. — Без лишнего официоза и приглашений молодой господин присел в одно из кресел, внимательно наблюдая за чужим, всё ещё совершенно невозмутимым, лицом. — Но решил, что бессмысленно говорить красивыми фразами о чем-то столь ужасном. С самого детства повелось, что у Лань Сичэня практически не было близких ему людей. Конечно, рядом всегда крутился младший брат, воспитанием которого частично занимался он сам, но зачастую невозможно поведать нечто особенно личное подрастающему поколению. И в какой-то момент Мэн Яо стал тем самым человеком, которому можно рассказать всё, что лежит на душе. Быть может, характер его был немного сложен, но Лань никогда и помыслить не мог, что столь близкий ему названный брат станет обманывать или утаивать что-то. — Я не сделал ничего предосудительного, в чём же ты хочешь обвинить меня? — Гуанъяо с тихим стуком вернул на подставку кисть для каллиграфии. — Все мы порой нервничаем. — Но не все, нервничая и едва ли не падая в обморок, уезжают за пределы поместья на самой неприметной карете. — Лань Сичэнь размышлял над этим с того момента, как встретил молодого человека у конюшен. Гуанъяо никогда не вел себя подобным образом. Громкие сцены и скандалы не были в почете у господина Цзинь с самого детства, так что же пошло не по плану в этот раз, что тот прибегнул к столь несвойственному для себя поведению? Поставил весь дворец на уши, а затем скрылся на несколько часов... — Быть может, ты наконец-то сознаешься в том, зачем задумал всё это? Сичэнь демонстративно вытащил из кармана нефритовый браслет, положив его рядом с собой. — У меня была назначена встреча со старым другом и я не мог отменить ее... Разве я не говорил тебе об этом вчерашним вечером? — Взгляд молодого человека лишь мельком проскользнул по найденной безделушке. — Я никогда не страдал проблемами с памятью. — Потирая переносицу, Лань Сичэнь плавно поднялся на ноги. — С меня довольно твоей лжи и неуважительного отношения к гостям. Пожалуйста, покинь поместье до завтрашнего полудня. Твой визит и без того затянулся. Деревянные двери закрылись за чужой спиной с громким стуком, а молодой господин Цзинь сбросил со своего лица маску невозмутимости. Что же в его плане пошло не так? Все его прежние уловки, не важно, масштабные или не слишком, заканчивались хорошо, так где же он просчитался? Кажется, собственная неосторожность сгубила Мэн Яо. Нужно было отправить несколько людей, чтобы они смотрели за конюшнями... Черт возьми, и зачем Сичень сунулся туда? Сиди он во дворце, абсолютно всем было бы легче. Быть может, кратковременной пропажи господина Цзинь никто и не заметил бы, решив, что он отдыхает в покоях. Взяв тонкий лист бумаги, на котором столь аккуратно были выведены буквы и предложения, молодой человек поднес его к горящей свече, наблюдая за тем, как сыплется на стол светлый пепел. Теперь эти слова не имели никакого смысла. Весь план, столь лёгкий и взаимовыгодный, рухнул за несколько мгновений. Тремя часами раннее, поправляя на плечах тёмный плащ, скрывающий дорогие одежды, расшитые золотой нитью, Гуанъяо стоял на небольшой лесной тропинке, нервно поглядывая на остановившуюся в нескольких метрах от него карету. Должно признать, господин, с которым он связался лишь вчерашним вечером, уже с утра прислал ответное письмо о том, что будет ждать именно здесь, в этом богом забытом лесу. Интересно, сколь быстро мчался гонец, чтобы передать послание за это короткое время... Вскоре послышалось ржание лошадей и шаги нескольких человек. В очередной раз одёрнув руку от высокого воротника, Гуанъяо обернулся. — Рад вас видеть, пусть и в таких непривычных условиях, господин Юэ. — Мигом натянув вежливую улыбку, кивнул медленно Цзинь, радуясь тому, что ему повезло не нарваться на разбойников Переговоры со старшим господином продлились не слишком долго, но весьма результативно. Резкое появление бывшего слуги в светских кругах было нежелательно для обеих сторон. Семья Юэ, часть подконтрольных территорий которой находилась слишком близко к поместью Ланей, отчаянно не хотела того, чтобы те вновь укрепили собственное влияние, в очередной раз привлекая внимание общественности. Конечно, после этого молодых господ в белых одеяниях назовут миротворцами и благодетелями, а репутация семейства, которая многие годы считала Цзян Чэна лишь безродным слугой, неминуемо падет, вступив в схватку с влиянием рода Лань. Последних и без того считали едва ли не самыми почитаемыми в аристократических кругах и, разумеется, все тут же встанут на их сторону, надеясь заполучить хоть каплю благосклонности. И почему же именно Цзинь Гуанъяо, что во всем ищет выгоду для собственной персоны, возжелал помочь старшему господину Юэ? Что ж, здесь все гораздо проще. Во-первых, Мэн Яо имел весьма сильное влияние на старшего представителя рода Ланей, да и являлся частым гостем в их родовом поместье. И ему уж очень сильно не нравился тот факт, что внимание дорогого названного братца, что практически всегда было сосредоточено лишь на одной персоне, стало постепенно ускользать к бывшей поломойке. Вторая же причина была чуть более личной и уходила глубоко в корни семьи Цзинь. Во времена, когда трава была зеленее, а люди добрее, дедушка Гуанъяо смог заполучить должность при дворе. Она была не слишком высокой, да и достаток оставлял желать лучшего, но даже подобные трепыхания ценились в обществе куда выше, нежели классические для бедняков занятия вроде скотоводства или земледелия. Правда, как оказалось, честным путем было просто невозможно удержаться на должности, что уж говорить о том, чтобы подняться по карьерной лестнице. И именно тогда предку пришлось прибегнуть к характерной для рода Цзинь хитрости, благодаря которой, сместив одного человека с должности, он сумел пробиться в его секретари. Как потом станет известно, этот пост займёт представитель семейства Лань, а дорогой родственник Гуанъяо, скрывшись за ролью безмолвного секретаря, останется безнаказанным даже тогда, когда вскроется, что Цзян Цзеши был обвинен ложно. И потомкам уж очень не хотелось, чтобы столь грязная история вскрылась спустя многие годы. Род Цзинь очень крепко держался за свои богатства, накопленные за немногочисленные поколения. Никому, ощутив привкус золота на языке, не захотелось бы вновь есть из деревянной миски. Хотя... К чему сейчас рассуждать об этом? План пошел крахом, а Гуанъяо не осталось ничего, кроме как подняться и пойти за слугами, дабы те сложили вещи. Не страшно, он ещё убедит Сиченя в собственной правоте. Если одна битва проиграна, это не значит, что исход войны предрешён. В это время тот самый Лань, о котором столь активно рассуждал названный братец, в очередной раз прятался буквально-таки в соседних покоях, наблюдая за тем, как Цзян Чэн рассказывает что-то из собственного детства. Казалось, тот был столь увлечен историей, что даже позабыл о всех тех злоключениях, что они пережили. Правда вот, Сичэнь явственно понимал то, что им нужно обсудить все произошедшее, дабы исключить все недомолвки. Как никак, начинать общение со лжи никому не хотелось. Да и нужно было решить то, какой статус приняли их межличностные отношения после нескольких эпизодов, которые явно нельзя назвать проявлениями дружеской любви и заботы. — Вот так, собственно, я и попал в имение господина Юэ. — Завершив очередной рассказ, Цзян Чэн откинулся на спинку кресла, наблюдая за задумчивым взглядом Ланя. — Но вы пришли сюда явно не для того, чтобы послушать истории из моего прошлого, так ведь? — Вы правы, хоть мне и было интересно узнать детали вашей биографии. — Тяжело вздохнув, согласился Сичэнь. Почему в его голове этот разговор звучал куда проще и легче? Быть может, всё дело в строгом и жёстком воспитании? Если так подумать, с юным Ланем никогда не говорили о подобных чувствах между людьми, видимо, рассчитывая на то, что ребенок и сам все осознает в подходящем возрасте.— Я хотел бы извиниться за сложившуюся ситуацию и то, что на несколько мгновений позволил себе думать, что вы и впрямь можете быть виновны в произошедшем. Я до сих пор не знаю, чем руководствовался Мэн Яо, когда делал это, но я обязательно всё выясню. — Вам не нужно извиняться за чужие поступки. — Тихо хмыкнул молодой человек. — Знаете, благодаря этому инциденту я о многом задумался. В том числе и о том, какое место занимаю в вашем поместье. Весьма... ценный опыт. — Мне правда очень жаль, что вам пришлось испытать это, едва поселившись в стенах имения. Надеюсь, что дальнейшее пребывание для вас будет намного комфортнее. По крайней мере, я сделаю все для того, чтобы это было так. — Несмотря на спокойное лицо, в чужом голосе то и дело проскальзывали нервные нотки, свидетельствующие, что эмоциональное состояние Сичэня за этот вечер немало пошатнулось. — Именно вы и скрашиваете его, господин Лань. — Пусть тон Цзян Чэна, что за сегодняшний день успел побывать как злодеем, так и великим мучеником, звучал немного издевательски, слова его были пропитаны неподдельной искренностью. Поднявшись с кресла, молодой господин в фиолетовом фраке в несколько плавных движений оказался позади диванчика, на котором сидел собеседник. — Но мне всё ещё хочется прояснить иной момент. — Скрестив руки на груди, Цзян остановился немного сбоку от идеально прямой спины собеседника, что позволяло наблюдать за чужим профилем, который, словно вырезанное из мрамора изваяние, оставался абсолютно спокойным и неподвижным. — Как же вы относитесь ко мне, господин Лань? Мне кажется, что мы с вами успели переступить черту товарищества за столь малое количество времени. Кажется, только сейчас Сичэнь и успел задуматься о том, что они знакомы не более недели. Но, невзирая на это, он явственно ощущал , что всю жизнь стремился к тому, чтобы находиться рядом с этим человеком. Цзян Чэн казался столь близким и, одновременно, далёким, что Лань от одного лишь присутствия в его компании испытывал неведомые доселе эмоции. Будто бы сама судьба велела им встретиться, чтобы более не расставаться ни на миг. — Право слово, я не могу в словах выразить то, что испытываю к вам, господин Цзян. Да и прошло слишком малое количество времени, чтобы я смог до конца осознать это. — Лань Сичэнь развернулся, смотря в светлые глаза напротив. — Но, уверяю, я сделаю все для того, чтобы вы смогли убедиться в серьезности моих намерений.