Отрицание
15 июля 2025 г., 13:09
— Ленаа, Лееен! — голос Алексея громогласным эхом разнёсся из одного конца комнаты отдыха, в которую он только что вошёл в другой.
Эйва и Джон, мирно придремавшие на длинной кушетке посредине комнаты красноречиво зажмурили глаза, отлипая от плеч друг друга.
Боб по обыкновению на противоположной кушетке листал журналы, а вот Баки предпочитал проводить дни, свободные от совместных заданий в своей скромной бруклинской квартире всего в часе ходьбы от башни. В своем полюбившемся гордом одиночестве ему по прежнему было комфортнее, чем с новообретёнными боевыми товарищами.
Они все без исключения стали ему естественно почти что как родные, но собственное прошлое, туман в голове, одинокие, навязчивые мысли о дальнейшей жизни не давали расслабиться, чтобы почувствовать себя увереннее в присутствии друзей.
Баки искренне надеялся, что этот факт для него когда нибудь сможет измениться, ему не придётся носить в себе все тяжести багажа прошлого, но и отпустить совсем пока тоже не получалось. Казалось, будто ещё не прожил, не изжил, не исстрадал, не выплакал.
Кстати сказать, последнее тоже имело место быть, поэтому Джеймс принял решение в такие моменты нужд души жить раздельно от команды.
Причин объяснять это слава богу не потребовалось, ребята поняли каждый по своему — в конце концов, личное, оно есть у всех, дерьмовое тоже. Возможность тоже есть, так почему бы и нет то?
Джеймс был единственным из команды, у которого за душой имелось что-то своё.
— Ах ты ж, мать то за ногу! * –послышалось в ответ на зов красноречивое высказывание по русски, после чего из-под высокой барной стойки показалась встрёпанная светлая макушка.
— Ты что то хотел, Алексей? — Елена встала с пола, отряхивая колени, облаченные в короткие шорты.
— А ты чего там ползаешь, на полу то? — в недоумении спросил её отец, почёсывая бритый затылок.
— Серёжку свою ищу. — буркнула Лена, для наглядности потеребила пальцами мочку правого уха, на котором из трёх серёг осталось только две, а вместо третьей, только собственно, пустая дырочка.
Сзади с кушетки послышалось подхрюкивающее хихиканье от Уокера:
— Это чем же ты таким занималась, что умудрилась потерять серёжку под барной стойкой?
Белова закатила глаза, уже собираясь наглядно продемонстрировать средний палец, когда Эйва вдогонку накинула:
— Я тебе как нибудь покажу, когда подрастешь немного. — с этими словами, Призрак хлопнула Джона по плечу, отзеркаливая его широкую улыбку.
Боб с интересом поглядывал то на них, то на Елену, пытаясь уловить суть, а сама Белова все-таки не удержалась от комментария:
— Поцелуйте меня в задницу! — она взглянула на сладкую парочку через плечо Алексея, все-таки показывая тот самый жест.
От Эйвы послышался звук звонких поцелуев.
— Так что ты хотел то? — вновь обратилась она к отцу.
Алексей после наблюдения за этой дурашливой фигнёй, только покачал головой:
— За них, — он указал пальцем на удаляющиеся судя по всему в сторону кухни Эйву и Джона. — не скажу ничего, но мне ты потом в подробностях расскажешь.
Елена продолжала сверлить недовольным, нетерпеливым взглядом, и мужчина глубоко вздохнул.
— Ты знаешь, какой сегодня день?
— Пятница. — пожала плечами Елена. — И её я рассчитываю провести дома в компании друзей и бутылки вискаря, если получится без заданий, срочных дел и заморочек. Было бы конечно неплохо ещё отыскать наконец свою серёжку. — выставила она указательный палец вверх, довольно хлопая ресницами.
— Двадцать девятое апреля. — озвучил Алексей. — Вообще то, день Светлой Пасхи.
— Ой, как интересно! — подхватил со своего места Боб, а глаза его заблестели как у ребёнка, которому пообещали подарок на рождество.
— Пап, это лишнее. — говоря это отцу, Лена смотрела на Боба. — Мы в жизни не справляли никогда, не было у нас принято, сам же знаешь. — лицо девушки потускнело.
— И вообще, я с Ним в контрах. Он мне за всю жизнь нехило поднасрал, так что я теперь не собираюсь чествовать Его, жрать яйца, куличи и орать «Христос Воскрес», потому что лично для меня, в этом нет ничего хорошего. Так что, забей. — ровно, безэмоционально стараясь ни коем образом не выдать чувств, Елена обошла отца по дуге, скрываясь за автоматическими дверьми комнаты.
— А разве в Америке Православную Пасху отмечают? — спросил показавшийся из кухни Джон с чашкой кофе в руке. — По моему, нет.
— В любой стране не возбраняется проявлять уважение к чужой религии. — удручённо понурив голову, ответил ему Алексей.
— Я надеялся, провести этот праздник с дочерью. Подумал, что так нам удастся… — он осекся, порывистым движением провёл ладонью по лицу.
— Что будет легче, если мы с ней вспомним о том, кто мы и откуда, станем ближе. — договорил он, а Джон только с пониманием кивнул головой, подошёл, чтобы угостить кофе.
Он кое что понимал в вопросе сближения отцов и детей. Например то, что после развода ему это в ряд ли светит, было больно это осознавать, но кроме ободряющего хлопка по плечу, сейчас ни на что не был способен.
— Ну так давайте сделаем это. — двое мужчин, включая наблюдавшую за драматичной сценой Эйву, обратили внимание на Боба.
— Давайте справим Пасху, дадим понять Елене, что можно быть близкими людьми вне зависимости от религии, и того, что у каждого за плечами свой тяжёлый груз. — он с надеждой оглядел товарищей.
Эйва и Джон переглянулись, в их взгляде отражалось согласие.
И только Алексей сгребая щуплого вихрастого парня в медвежьи объятия не смог скрыть скупой слезы благодарности.
— Ну, тогда у нас остался только Баки. — напомнила Эйва.
— И у него то, как раз с религией многим хуже, чем у Лены. — добавил Джон хмуро поглядывая на друзей.
