Глава 1. Начало истории
15 июля 2025 г., 14:39
Что если весь Мир — это обман?
Окружающая нас реальность это всего лишь сон, всего лишь иллюзия. Хорошо срежиссированная, удобно устроенная. Декорация, за которой кто-то очень не хочет, чтобы мы заглянули.
Рай. Земля. Ад.
Верх, середина и низ.
Так нас учили. Так легче воспринимать. Так проще подчиняться.
Что если между небесами, землей и преисподней не существует границ?
Что если любой может попасть на любой «этаж», без подписей, крови, печатей и святых слов?
Что если сама система была создана не для защиты — а для контроля? Для того, чтобы направлять, сдерживать и пугать?
Что, если всё это — только выдумка?
Ритуалы. Контракты. Ангелы и демоны.
А на самом деле — все существа равны. Просто не все об этом знают. Или не хотят знать.
Что, если… нет ни света, ни тьмы?
Есть только переход.
И те, кто рискнёт сделать шаг — уже никогда не вернутся обратно.
***
— Доктор Ли, доктор Ли… Ли Минхён… Марк, твою мать! Чей-то голос, сначала лёгкая тряска, а после сильный толчок в плечо приводит в чувства. — А? Что?! Что случилось?! — вскакивая и судорожно оглядываясь, парень с растрёпанными волосами поспешно поправляет сползшие очки. — Вы опять уснули за рабочим столом. И, по всей видимости, даже не ходили домой. Голос — сладкий, спокойный — принадлежит Ким Чону, ассистенту Марка. На первый взгляд — невинный, даже милый, вспоминая его образ, невольно улыбаешься. Умный парень, который отказался от докторантуры, проникшись лишь идеей Марка о исследовании Миров. Чону старше его на год, но по званию ниже. — Ох, Чону, извини. Я всю ночь следил за образцами… — Но наблюдения, как всегда, не дали никаких результатов? — Почему же? Сайндрим из преисподней, в периоде с полуночи до двух, выделяет газ. При соприкосновении с кожей человека он превращается в ярко-зеленую слизь — вязкую, с характерным химическим запахом серы и пепла. Слизь мгновенно впитывается, сковывая мышечную активность почти на два часа. Марк потер переносицу и продолжил: — На демонов действует иначе. Примерно как алкоголь: замедление реакции, лёгкая эйфория, временами — галлюцинации. Для ангелов, скорее всего, смертелен. Сайндрим, спрятанный под защитным куполом, покачивался в пробирке. Тёмно-бордовый стебель с полупрозрачными чешуйками вместо листьев выглядел так, будто его выкопали из выжженного кладбища. Он не рос — он жил, дышал, стонал при ярком свете. Растёт только на седьмом кругу. Лес самоубийц. Питается энергией боли. Чону шагнул ближе, машинально коснувшись пробирки в перчатке. — Осторожно! — Марк резко перехватил его руку. — Не стоит. Чону чуть кивнул, выдохнул. Воздух рядом с пробиркой был другим — плотным, с заметным гулом. Как будто само пространство дрожало вокруг. — Ладно, — тихо сказал Чону, отступая. — Запомнил. — Конечно, два часа. А очухался ты буквально минуту назад, — внезапно раздался насмешливый голос, более низкий и хриплый, чем у Чону. — Заткнись, Джено. Тебя не спрашивали, — сонно буркнул Марк. В помещении прозвучал смех — сухой, режущий, почти нечеловеческий. У Марка есть еще и второй «помощник», если его можно таковым назвать, присланный ему самим Сатаной. Джено любил такие сцены: усталость, раздражение, напряжённая атмосфера. Он питался ими. Если Чону был его голосом разума, то Джено — голосом искушения. Тенью, что всегда стоит за спиной. Мир людей — граница между Раем и Адом. У Бога — архангелы, у Сатаны — семеро смертных грехов, а у людей… Говорят, с рождения каждому человеку назначается ангел или демон. Но система выбора так и не раскрыта людьми. Одни верят в карму, другие — в случайность. Джено — демон. Один из тех, кто поднялся с самых глубин жаровни. Как он сам любит выражаться: «Special for you, darling.» Он утверждает, что прежде жил в обличии гончего пса, на седьмом кругу Ада — в Лесу самоубийц — терзал души и был в этом лучшим. Хотя никто в это особо не верит. Он сын Греха Гордыни — и этим, кажется, всё сказано. А Чону… если верить его словам, от рождения получил ангела. Марк его не видел. Возможно, по вполне логичной причине — ангелам запрещено появляться в обществе демонов. Столкновение подобного рода грозит чем-то необратимым. Чем именно — никто точно не знает. И никто не хочет проверять. — Эй! Ты опять уснул, что ли? Надо вернуть Сайндрим обратно в Ад, — усаживаясь на стол с пробирками, лениво произнёс Джено. — Я тебя потом унесу, — буркнул Марк, не глядя. — Уронишь хоть одну пробирку — отправишься туда же. Джено изобразил обиду, но его уголки губ дёрнулись в усмешке. — Ну всё. Мальчики не ссорьтесь, — хихикнул Чону, стараясь удержать баланс между ними. — Только потому что Чону просит, Марк Ли, — тянуще, почти мурлыча, сказал демон. Он спрыгнул со стола и медленно отошёл в угол, растворяясь в полумраке. — Раз уж так… ещё прошу вас, отдохните. Я прослежу за образцами. Отправляйтесь домой и поспите уже наконец. Смотреть больно. — Хорошо, Чону. Но лишь потому, что ты настаиваешь девятый день, — тихо сказал Марк, вставая и потягиваясь. — Идём, Джено. — Слушаюсь и повинуюсь, — усмехнулся демон и исчез, растворившись в воздухе. Его истинная форма — та, что видна только хозяину, — мелькнула всего на секунду. Длинные тени, будто когти, ползли по стенам. Тяжелая дверь захлопнулась, замки защёлкнулись. Стало тихо. Чону с облегчением выдохнул и решил проветрить, хоть Марк это категорически запрещал. В прошлый раз ничего не случилось и в этот не будет. — В этот раз не стоит, — раздался голос прямо за спиной. Чону вздрогнул. Почти выронил пробирку. — Ах, Джемин, ангел мой небесный… мать твою. Ты всегда появляешься так внезапно, что я не успеваю даже вздохнуть. Свет от настольной лампы мягко ложился на его лицо — слишком правильное, будто вырезанное по небесным лекалам. Джемин почти не двигался. Казался застывшим, как икона, случайно попавшая в этот стерильный, тёплый, человеческий мир. Глаза его — светлые, почти прозрачные — не выражали ни гнева, ни радости, но внутри них таилась непонятная тревога. Не земная и не божественная. Он выглядел так, будто знал больше, чем должен, и молчал не потому, что не хотел говорить — а потому что не имел права. — Я не виноват, что тише этого демона с манией величия, — буркнул Джемин. Он стоял у стены, сложив руки. — На сколько мы здесь? — Думаю, дня на два. Ему действительно нужно отдохнуть, — отозвался Чону, глядя в свои записи. Он и правда волновался. Марк не выдерживал. — Знаешь, хозяин… — Джемин заговорил тише, — у меня ощущение, что скоро что-то изменится. Будто мы стоим у края. Я чувствую: мы сорвём какой-то куш. — Деньги? — неуверенно попытался пошутить Чону, не отрывая взгляда от заметок. — Не факт. Но тоже на «д»... Он не стал уточнять, а Чону не стал спрашивать. Молчание повисло, тяжёлое, как густой пар над кипящими резервуарами. — Ты чувствуешь его? — наконец, тихо спросил Чону, не называя имени, не говоря впрямую. — Не только я, — так же тихо ответил Джемин. Ответ лёг прямо под кожу. Холодом. Чону не переспросил. Он вспомнил, как Марк — ещё на самой заре их исследований — говорил шёпотом, почти во сне: «Поймать блуждающего демона. Одного. Настоящего. Я смогу...»***
