Пограничье никогда не отпускает

—Хорошего первого дня на работе, Арису! - девушка низкого роста с короткими волосами передала небольшую коробку. Её губы тронула улыбка, когда она заметила прилежно зализанные волосы друга. Арису так старался выглядить хоть чуточку презентабельнее, это даже умиляло. —Спасибо, Усаги, не стоило, - Рëхей положил коробку в черную сумку, пластик был ещё тёплым. Ему всегда было приятно, когда Юзуха делала пусть и маленькие, но жесты заботы, никому в этой жизни не шло столько благодарностей, сколько ей. —Ты плохо питаешься и не спишь... Позаботься о себе, пожалуйста, - Усаги перевела взгляд на светофор, его лампочка переключилась на нужную, - мне пора, пока! Юзуха, помахав рукой, поспешила успеть перейти дорогу. Арису остался на улице в одиночестве, хотя это звучало очень даже глупо, ведь вокруг столько народу. Даже ранним утром улицы Токио уже вели жизнь. Удивительно, как после падения метеорита всё пришло в прежнюю колею. Казалось, только вчера произошедшая трагедия сломала механизм жизни японцев, но четырёх лет было вполне достаточно, чтобы всё вернулось на места. Люди говорили по телефону, друг с другом, солнце уже заливало в окна соседних зданий свои лучи, а везде пахло чем-то тёплым и весенним. Ветер гнал мелкие листья, даже зная, что некуда им спешить, они итак почти что вечны... Что нельзя сказать об Арису. Ему следовало бы поспешить, чтобы не опоздать в свой самый важный день, ведь именно сегодня его жить сплетëться с новым делом, и он надеялся, что навсегда. *** Работа в больнице даже скучнее, чем Арису мог себе представить. В первый день ему доверили лишь сортировку бумаг. Скучные серые листы с символами, которые складывались в копии диагнозов, справок, рекомендаций. Коридоры пропахли спиртом, что уже к обеду разболелась голова. Обезболивающее тут тоже странное на вкус, напоминало что-то, от чего тянуло блевать. Каждый кабинет вылизан вплоть до единого шкафчика. Последний раз Рёхей был в подобном месте, когда он навещал брата на работе, чтобы принести тому обед. У больницы и кабинета адвоката оказывается много общего. В перерывы все ещё зелёные специалисты бегали к кулеру, как в стереотипных американских фильмах. "Может у них там вообще точка спавна" - усмехнувшись, заметил Арису. Среди незначительных лиц в коридоре глаза зацепились за низкого парня. Он выглядит знакомо. Но Рёхей мог поклясться, что никогда раньше не знал его. Так работает человеческий мозг, может, частичка забыла, а частичка помнит, в итоге он как-бы знает его, а как-бы и не знает вовсе. Его волосы были светлые, лишь корни значительно темнее, а также собраны в смехотворный, но очень очаровательный хвостик. В ушах были длинные чёрные серьги, отец всегда называл подобных ему отвратительным словом на букву "п", стоило лишь увидеть их в парке, магазине, парковке. Бедным даже не давали покоя. Тот парень, заметив взгляд Арису, начал следить за ним в ответ. Вот так стояли и пялились друг на друга, как два идиота, пока Рёхей, набравшись смелости, подошёл и сухо поздоровался. На бейджике читалось "Чишия Шунтаро, детская хирургия". Чишия молчал. К слову, у самого юного работника не было карточки с именем. Начальница аргументировала это тем, что "пока что ты в этой больницы никто, не дорос до звания психолога". Именно на психологию пошёл учиться Арису четыре года назад. —Извините, а мы не встречались ранее? Вы выглядите знакомо. —Не думаю, - Шунтаро словно очнулся от транса, убрал пару прядей назад в причёску, его тон был холодным, но интерес проскальзывал между слов. —Арису, ну сколько можно ждать, я отправила тебя за кофе 10 минут назад! - их разговор смог прерваться резким и отвратным криком старой женщины, начальницей Рёхея, злобная ведьма. Только сейчас он осознал, что так даже и не дошёл до кофемашины. —Извините, мне пора! - в ответ начинающий психолог получил лишь недовольное фырканье собеседника под тихую ругань старухи. Даже первый рабочий день способен вымотать до изнеможения. Особенно, когда ты работаешь психологом в одной из главных больниц Токио. Удивительно, как Арису взяли туда лишь при четырёх годах изучения. Возможно, помог его отец, чтобы отпрыск, не позоря семью, занял хоть какое-то приличное рабочее место. Рёхей всегда был чёрным пятном на всём семейном древе, этакой белой вороной. Уже выходя на крыльцо здания, белая ворона поняла, что пробывала здесь до позднего вечера. Хоть было ещё не совсем темно, фонари уже начали загораться, а по улицам гулял холодный ветер. Именно в этот день он не взял с собой кофту. Внимание скользнуло от ярких огоньков к высокой фигуре наблюдающей за ним издалека. Тёмный силуэт стоял у единственного неработающего фонаря, как карточный король из старой игры. Зрение, испорченное часами игр в компьютере подвело и разглядеть её было сложно. Из раздумий вывели пара капель, стëкших с козырька. Начинался дождь. Стоило вернуть внимание к сломанному столбу, как силуэта уже как и не было. Вернулся домой Арису уже промокшим до нитки. Дома уютно, но как-то не по себе. Отец и брат пили чай на кухне, переговариваясь о чём-то своём, законском. Хадзимэ работал в адвокатской фирме, принадлежащей их дорогому папеньке, лучший адвокат. Скорее всего, от Рёхея ожидали того же, но ему до тошноты противно иметь дело с убийцами, ворами, насильниками, особенно если надо было их оправдывать. На звук входной двери они оба даже не дрогнули. —Вы не хотите спросить, как у меня первый рабочий день? Или как там делается в счастливых семьях по телеку? - Арису налил себе в стакан кипятка, чай и, сморшившись, глотнул. Напиток был каким-то приторно сладким и с маслянистыи морским послевкусием. —Не глупи, Рёхей, твоя начальница сказала, что ты не смог справиться даже с сортировкой бумаг, - старший из семейства Арису даже не поднял взгляда на старшего сына. Вот же карга старая. Он выполнил всё идеально, лишь одна маленькая справочка из архива была утеряна и героически найдена злобной сукой. Может быть даже она сама её и выкрала, когда отправила юнца за стаканчиком кофе. Закатив глаза, и, не не допив даже половину стакана, старший сын покинул кухню и заперся в комнате. Голова была забита мыслями о новой работе и уснуть удалось лишь когда часы пробили полночь, а звезды с луной уже расползлись по черному своду неба.