Нет тебя

Дождь барабанил по разбитым стёклам заброшенной музыкальной студии на окраине города. Лия сидела на продавленном диване, прижимая к груди блокнот с набросками. Её пальцы, испачканные углём, дрожали, пока она пыталась запечатлеть его силуэт — Макса, стоявшего у старого синтезатора. Он не смотрел на неё. Никогда не смотрел, когда играл. — Ты опять, — бросил он, не отрываясь от клавиш. Его голос, резкий и холодный, как ржавый нож, полоснул по ней. — Сколько раз говорил, не таскайся за мной. Лия сглотнула. Её сердце билось так, словно искало выход из клетки рёбер. Она молчала, только сильнее сжала карандаш. Ей было двадцать, но в такие моменты она чувствовала себя ребёнком, боящимся, что его прогонят. — Я просто… хотела послушать, — наконец выдавила она. — Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты играешь. Макс хмыкнул, и его пальцы замерли над клавишами. Тишина в студии стала тяжелее, чем гул ливня снаружи. Он повернулся, и его взгляд — тёмный, пустой, как выгоревший костёр — скользнул по ней. В нём мелькнула тень — не злость, а что-то глубже, что он прятал даже от себя. — Тебе нравится не музыка, Лия. Тебе нравится идея, что я твой. А я не твой. И не буду. Она знала, что он скажет что-то такое. Он всегда бил словами, чтобы оттолкнуть. Но каждый раз это было больнее, чем в прошлый. Её губы дрогнули, но она заставила себя улыбнуться. — Может, я просто упрямая, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя слёзы уже жгли глаза. Макс закатил глаза и вернулся к синтезатору. Его длинные пальцы снова заскользили по клавишам, наполняя студию звуками — резкими, рваными, как его душа. Лия смотрела на него и видела не только парня в потрёпанной кожанке с усталыми глазами. Она видела того, кто когда-то смеялся с ней под этим же дождём, кто держал её руку и обещал, что они сбегут из этого серого города. Тогда он был другим. Или ей просто хотелось так думать. Флешбэк. Полгода назад. Лия закрыла глаза, и память унесла её на полгода назад, на ту самую крышу под дождём. Они сидели, свесив ноги над пропастью. Город внизу мигал огнями, как сломанная гирлянда. Макс курил, пуская дым в небо, а Лия рисовала его в своём блокноте — его острые скулы, чуть кривоватую улыбку, которая появлялась только для неё. — Ты чего творишь? — он выхватил блокнот, но без злости. — Я же не фотомодель. — Ты лучше, — ответила она, и её щёки вспыхнули. — Ты… настоящий. Макс тогда засмеялся — так легко, как будто в нём не было той тьмы, что она увидит позже. Он наклонился и поцеловал её, и в тот момент Лия поверила, что мир может быть их. Только их. Настоящее время Лия моргнула, прогоняя воспоминание. Макс всё играл, и она знала, что он не просто играет. Он убегает. От неё, от себя, от всего. И она не знала, как его остановить.