Нет тебя

Лия не помнила, когда начала бегать за Максом. Может, с той первой встречи в заброшенной студии, куда она забрела, ища место для своих эскизов. Он тогда сидел за синтезатором, в наушниках, и не заметил её, пока она не уронила карандаш. Он поднял на неё взгляд — и она пропала. Его глаза, как чёрное море, манили глубиной, но таили опасность. Теперь она приходила сюда почти каждый вечер, даже зная, что он будет злиться. Она не могла иначе. Без него её мир был пустым, как недорисованный холст, — только рядом с ним она чувствовала, что живёт. — Ты опять молчишь, — сказал Макс, прерывая её мысли. Он стоял у окна, глядя на потоки воды, стекающие по стеклу. Его голос был тише, чем обычно, но всё равно резал. — Хватит, Лия. Иди домой. — А ты? — она встала, сжимая блокнот. — Ты же не уйдёшь. Будешь тут до утра, пока не свалишься. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Моя жизнь — не твоя проблема. — А должна быть, — выпалила она. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Она осеклась. Слово «люблю» застряло в горле, как непроглоченный осколок стекла. Она не могла его сказать. Не сейчас, когда он смотрел на неё, как на чужую. Макс медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — боль? вина? — словно он хотел сказать больше, но что-то внутри не пускало. — Не начинай, — сказал он. — Я не тот, за кого ты меня принимаешь. И никогда не был. Лия почувствовала, как в груди, медленно, разрастается пустота. Она хотела кричать, хотела бросить в него этот чёртов блокнот, но вместо этого только прошептала: — Тогда кто ты, Макс? Почему ты не даёшь мне узнать? Он не ответил. Только отвернулся к окну, и шум ливня за стеклом стал единственным звуком в комнате. Флешбэк. Три месяца назад Лия сжала блокнот, и память унесла её на три месяца назад, в ту ночь, когда он впервые был с ней настоящим. Они лежали на полу студии, окружённые пустыми бутылками и окурками. Макс рассказывал о своей первой гитаре, которую украл у старшего брата, и как играл на ней, пока пальцы не кровоточили. Лия слушала, затаив дыхание, и думала, что хочет знать о нём всё — каждую трещину в его душе. — А ты? — спросил он тогда, глядя в потолок. — Почему ты рисуешь? — Потому что это единственное, что держит меня на плаву, — ответила она. — Когда я рисую, я не чувствую, как всё вокруг разваливается. Макс повернулся к ней, и в его глазах было что-то новое — не цинизм, не насмешка, а понимание. Он взял её руку и сжал, и в тот момент Лия подумала, что он никогда её не отпустит. Настоящее время Лия моргнула, прогоняя воспоминание. Макс всё ещё стоял у окна, и она знала, что он не просто смотрит на дождь. Он убегает. От неё, от себя, от всего. И она не знала, как его остановить.