Хранитель Рода

      Снейп бросил на него презрительный взгляд и громко проговорил:       — Мистер Поттер. Если вы закончите витать в облаках, тогда возможно, Вы всё же сможете защитить себя при необходимости и сможете положиться тогда на себя, не ожидая спасения от других.       —Гарри… ты в порядке? — Гермиона прошептала ему.       – Ну хоть по голове книгой никто не получил, скажи «спасибо» Гарри. – Прошептал с другой стороны Рон.       В эту секунду Рон вскрикнул и троица обернулась. Позади возвышался профессор Снейп с учебником в руке, чем он и отвесил подзатыльник Рону, окончательно взбешенный шумом в аудитории.       —Ты это видишь?— прошептала Гермиона, наблюдая, как растение с доверием прильнуло к протянутой руке Гарри.       —Мне кажется, я ему нравлюсь,— тихо ответил тот, будучи рад такому жесту доверия от агрессивного растения.       —Ничего себе... Ты заставил эту штуку успокоиться, а я еле руки сберег!— воскликнул Рон, пытаясь нервно отшутиться.       —Очень необычно, мистер Поттер. Похоже, у вас… естественная связь с растениями, склонных проявлять агрессию, – похвалила профессор Спраут.       Гарри взглянул в зеркало, но себя в отражении не узнал – в глазах был отблеск золотисто-зелёного цвета, зрачки на мгновение вытянулись вертикально, а в голове роились мысли, сменяя друг друга: "Это не я… или это часть меня, которую я не знал?". А затем в его голове прозвучал иной голос: «Время пришло».       —Ты… изменился. Не знаю как объяснить, но ты будто... другой. Типа, с тобой что-то происходит, а ты молчишь.       Гарри отвечает коротко:       —Я сам пока не понял, что это. Но это во мне. И оно… не уходит.       Рон хмурится. Внутри у него борьба. Страх потерять друга и страх перед тем, кем он стал. Он не злится, но чувствует свою беспомощность из-за того, что не в силах повлиять на исход, который не предвещает ничего хорошего.       —Я не знаю, Гермиона… Он не такой, как раньше. Пару дней назад я смотрел ему в глаза — и у меня было чувство, будто... они не его. Понимаешь?        —Рон, ты думаешь, я этого не заметила? Его магия изменилась. Он не использует слова — она просто льется через него. И растения, и зелья... они подчиняются ему, как будто в нем что-то меняется.       — Ты думаешь – это опасно? Я не говорю, что он стал злым, просто… змеи, шепоты, зеркала. Слишком много странностей.        — Я такого не говорила, но я боюсь, что мы его теряем. Будто тот, кем он становится, совсем не наш Гарри. И что самое страшное, так это то, что ему, кажется, это нравится.       — А когда он окончательно изменится, думаешь, мы сможем остаться друзьями?        Снейп сидел молча. Дамблдор ходил по кабинету и говорил:        — Гарри не должен знать до последнего мгновения, до того момента, когда ему это понадобится, иначе как у него хватит сил сделать то, что ему придётся сделать?        — Но что он должен сделать?       — Это тайна только моя и Гарри. Сейчас слушай внимательно, Северус. Настанет момент, когда моё время иссякнет — не перечь мне и не перебивай! Придёт время, когда Лорд Волан-де-Морт будет волноваться за жизнь своей змеи.        — Нагайны? — Удивился Снейп.        — Именно. Если наступит время, когда Лорд Волан-де-Морт перестанет давать задания змее, но будет держать её рядом с собой, под магической защитой, тогда, я думаю, правильнее сказать Гарри.        — Что сказать ему?        Дамблдор сделал глубокий вздох и закрыл глаза.        — Скажи ему, что в ночь, когда Лорд Волан-де-Морт пытался убить его, а Лили встала между ними, как щит, смертельное проклятие отскочило от Лорда Волан-де-Морта, и осколок его души вселился в единственное живое существо, оставшееся в разрушенном доме. Часть Тёмного Лорда живёт в Гарри, поэтому он может разговаривать со змеями, отсюда непонятная ему связь с разумом Главного Пожирателя смерти. И пока этот фрагмент души, остаётся внутри Гарри и под его защитой, Тёмный Лорд не может умереть.        — Значит, мальчик…мальчик должен умереть? — подытожил Снейп совершенно спокойно.        — И Волан-де-Морт должен сделать это сам, Северус. Это важно.        Последовала слишком долгая пауза. Затем Снейп прошептал:        — Я думал…все эти годы…мы защищали его ради неё. Ради Лили.        — Мы защищаем его, потому что было необходимо обучить его, воспитать, позволить ощутить свою силу, — отрезал Дамблдор, его глаза были всё ещё плотно закрыты. — Между тем связь между ними укрепляется и разрастается, как вирус. Временами я думал, что он подозревает об этом. И насколько я знаю его, то он примет свою судьбу и устроит всё так, чтобы его смерть стала концом Волан-де-Морту.        Дамблдор открыл глаза. Снейп выглядел напуганным.        — Вы сохранили ему жизнь, чтобы он мог умереть в нужный момент?        — Не удивляйся, Северус. Как много мужчин и женщин умерли у тебя на глазах?        — За последнее время, только те, кого мне не удалось спасти, — заверил Снейп. Он встал.        — Вы использовали меня.        — То есть?        — Я шпионил для Вас, лгал ради Вас, подвергнул себя смертельной опасности ради Вас. Сделал всё, чтобы защитить сына Лили Поттер. Сейчас Вы мне говорите, что выращивали его, как свинью на убой.       — Очень трогательно, Северус, — пробормотал Дамблдор серьёзно. — Ты привык заботиться о мальчике?…        Гарри глубоко вздохнул, вспоминая все это. На самом деле, он был даже рад таким обстоятельствам. Нет, нет… не тому, что он должен умереть чтобы все это закончить. А тому… что он изменился, благодаря этому, сейчас мало кто будет сильно страдать от такой потери, как его жизнь. Ему самому будет легче смириться. Хотя бы там, после смерти, его ждут близкие и самые родные люди. Мама, папа и крестный…        Сейчас не время грустить. Гарри пора. Последний час Волан-де-Морта закончился. Холодный бриз, который, казалось, исходил из сердца леса, шевелил волосы на лбу Гарри. И он пошел дальше. Холод дементоров не задевал его, он проходил через него, через старые деревья, которые росли близко друг к другу, их ветки спутались, их узловатые корни путались в ногах. Гарри сильно запахивал мантию в темноте, идя глубже и глубже в лес, точно не зная, где находиться Волан-де-Морт, но уверенный, что найдет его. Его тело и сознание чувствовали себя странно разъединенными, его ноги работали без сигналов мозга, как будто он был пассажиром, а не водителем, в теле, которое он был должен покинуть. Глухой стук и шепот: какое-то существо возилось рядом. Гарри остановился под мантией, оглядываясь вокруг и прислушиваясь.        — Кто-то там есть, — послышался грубый шепот на расстоянии вытянутой руки.        — У него есть плащ-невидимка. Может быть это он?        Две фигуры появились из-за ближайшего дерева: их палочки вспыхнули, и Гарри увидел Яксли и Долохова, глядящих в темноту, прямо туда, где стоял юноша. Очевидно, они не могли ничего видеть.        — Определенно был какой-то звук, — сказал Яксли.        — Какой-то зверь, ты думаешь?        — Этот Хагрид держал здесь целую коллекцию экспонатов, — сказал Долохов, заглядывая через плечо. Яксли посмотрел на часы.       — Время почти вышло. У Поттера был час. Он не идет.       — А Он был уверен, что он придет. Он будет разочарован.        —Лучше вернемся, — сказал Яксли. — Узнаем, какой теперь план.        Они повернулись и пошли в глубину леса. Гарри следовал за ними, зная, что они приведут его точно туда, куда он хотел попасть. Так они шли несколько минут, когда Поттер увидел свет впереди, и Яксли с Долоховым вышли на полянку, которую Гарри знал, как место, где когда-то жил чудовищный паук-Арагог. Остатки его обширной сети были все еще там, но мириады потомков, которых он породил, были изгнаны Пожирателями смерти. Огонь горел в середине поляны, и его мерцающий свет падал на толпу притихших, настороженных Пожирателей Смерти. Некоторые из них все еще носили маски и капюшоны; другие открыли лица. Два гиганта сидели на краю группы, отбрасывая массивные тени, их лица были жестокими, грубо-высеченные подобно скалам. Гарри видел Фенрира, то прятавшего, то постукивающего своими длинными когтями; крупный, блондинистый Роул пытался подправить кровоточащую губу. Он видел Люциуса Малфоя, который выглядел побежденным и ужаснувшимся, и Нарциссу, глаза которой были заплаканы и полны предчувствия.        Все глаза были устремлены на Волан-де-Морта, стоявшего со склоненной головой и его белые руки, сомкнувшиеся вокруг Старшей Палочки перед ним. Он, возможно, молился, или что-то тихо подсчитывал в уме, и Гарри, стоявшему неподвижно на краю поляны, пришла нелепая ассоциация с ребенком, отсчитывающем "раз-два-три" в прятках. Позади его головы, извивалась и переплеталась огромная змея Нагайна, подобная в своей сверкающей заколдованной клетке чудовищному нимбу.        Когда Долохов и Яксли присоединились к кругу, Волан-де-Морт оглянулся.        — Никаких признаков его, мой Лорд, — сказал Долохов. Выражение Волан-де-Морта не изменялось. Красные глаза, казалось, горели в свете от костра. Он медленно перебирал Старшую Палочку между своими длинными пальцами.        — Мой Лорд... — Заговорила Беллатрикс. Она сидела ближе всех к Волан-де-Морту, растрепанная, ее лицо было немного окровавленным, но в остальном она была невредима.        Волан-де-Морт поднял руку, призывая ее к молчанию, и она не произнесла больше ни слова, но глядела на него в боготворящем восхищении.        — Я думал, что он придет, — сказал Волан-де-Морт своим высоким, ясным голосом, глядя на взметнувшийся огонь. — Я ожидал, что он придет.        Никто не говорил. Они казались столь же испуганными как Гарри, сердце которого теперь билось внутри его ребер, как если бы решило убежать из тела, которое он собирался оставить. Его руки были влажными, поскольку он снял мантию-невидимку и сунул ее под одежду вместе с палочкой. Он не хотел, чтобы у него оставался соблазн бороться.        — Я, кажется, ошибся, — сказал Волан-де-Морт.        — Нет, ты не ошибся.        Гарри сказал это так громко, как он только мог, со всей силой, какую он смог собрать: он не хотел, чтобы в его голосе звучал страх. Камень Воскрешения скользнул между его оцепенелыми пальцами, он ступил вперед в свет от костра. В тот момент он понял, что никто не имел значение, кроме Волан-де-Морта. Они остались только вдвоем.        Иллюзия ушла так же, как и пришла. Гиганты ревели, Пожиратели Смерти разом встали, раздались крики, вздохи, даже смех. Волан-де-Морт застыл, там, где он стоял, но его красные глаза нашли Гарри, и он смотрел как Гарри, шел к нему, не отделенный от него ничем, кроме костра.        Затем Гарри услышал вопль: — Гарри! НЕТ!       Он обернулся: Хагрид был связан, привязан к дереву поблизости. Его массивное тело сотрясало ветви до самого верха, поскольку он отчаянно боролся.        — НЕТ! НЕТ! Гарри, что ты?..        — ТИХО! — Закричал Роул, и щелчком палочки заставил Хагрида замолчать. Беллатрикс, вскочив на ноги, смотрела нетерпеливо то на Волан-де-Морта, то на Гарри, ее грудь вздымалась. Единственные вещи, которые двигались, были пламя и змея, извивающаяся в блестящей клетке позади головы Волан-де-Морт.        Гарри мог чувствовать палочку на своей груди, но он не сделал никакой попытки достать ее. Он знал, что змея была слишком хорошо защищена, знал, что, если бы он сумел указать палочку на Нагайну, пятьдесят проклятий со всех сторон поразили бы его быстрее. Но сейчас он немного другой, теперь Гарри хорошо чувствует змей, также хорошо, как самого себя. Они его слушаются, значит и она тоже должна. Поэтому палочка ему не понадобиться. Нужно просто отдать ей приказ. Никто не заметил как Нагайна спокойно опустилась, будто прилегла отдохнуть.        Секунда и Волан-де-Морт и Гарри смотрели друг на друга, и теперь Волан-де-Морт наклонил голову немного набок, рассматривая мальчика, стоящего перед ним, и безрадостная улыбку тронула безгубый рот.        — Гарри Поттер, — он сказал очень мягко. Его голос, казалось, был частью искрящего огня.        — Мальчик, который Жил.        Ни один из Пожирателей Смерти не двигался. Они ждали. Всё ждало. Хагрид боролся, и Беллатрис задыхалась, и Гарри думал, что все наконец закончится.        Волан-де-Морт поднял палочку. Его голова все еще склонялась набок, подобно любопытному ребенку, задающемуся вопросом, что случится, если он...        Гарри смотрел прямо в красные глаза, и хотел, чтобы это случилось теперь, быстрее, пока он может еще стоять, прежде, чем он потеряет контроль над собой, прежде, чем он поддастся страху.        Он увидел движение губ и вспышку зеленого света, и все замерло как в замедленной съёмке.        В тот миг всплеск движения сбоку, как будто само время дернулось.        Фигура в чёрном — тонкая, стремительная. Она выскочила из тени. Шарф развевается в воздухе, платиновая прядь в лунном свете — Драко Малфой.        —НЕТ!— Кричит он, бросаясь между Гарри и вспышкой, руки раскинуты, словно защищая его всем телом.        Волна магии бьёт в грудь Драко — чисто, прямо. Он падает в воздухе, тело замирает в нелепом изгибе. Он ударяется о землю, рядом с ногами Гарри. Тишина оглушает.        Гарри застыл. Мир смолк. Пламя колышется тихо, как будто с уважением.        Мгновение и тишину разрывает Нарцисса Малфой, кинувшаяся к телу своего дитя, даже Волан-де-Морт не успевает ее остановить. Люциус стоит словно одеревеневший, в его взгляде всепоглощающая пустота. Беллатрикс медленно опускается на колени, выражение на её лице — смесь ужаса и восторга.        Другие ПСы в недоумении– зачем Малфой-младший заслонил Поттера собой? Но Волан-де-Морт не был этим загружен, его волновал только враг стоящий прямо перед ним. Пока Гарри стоял в оцепенении, он почувствовал, как в его груди что-то надорвалось, голова гудела, а в горле застрял ком из не пережитых эмоций и не заданных вопросов. В его взгляде, упавшем на бездыханное тело, стоял дикий ужас. По его коже пробежал холодок, желудок скрутило от бури внутри. И в этот момент все прекратилось. Последнее что он увидел – еще одна зеленая вспышка.