Штамм Мультиверса

Цитадель Заоблачная гора, Междумирье, 25 июня 1997

В темном помещении, отделанном зеркальными панелями и заполненным туманом, стояла «Хрустальная клетка». И пускай тот, кто был внутри неё, казался узником в темнице, именно благодаря ей, этому сложнейшему техномагическому устройству, он не умирал. Впрочем, он и не жил. Существовал. Большую часть времени изможденное, худое и кривое тельце с облезлыми крыльями за спиной просто валялось на решетчатом полу, усеянном кристаллами, через которые подавалась энергия. Иногда, как в данный момент, оно вставало и водянистыми белыми глазами смотрело в никуда. Иногда существо вспоминало, кто оно. «Я Властитель, я Первый! Творец людей!». Потом он размышлял над тем, как тут оказался. Его регент, Метатрон, говорил что-то про то, что он, Властитель, постарел, сделался «Ветхим днями». Эта точка зрения была на Заоблачной горе официальной и регент запрещал младшим чинам и богам думать иначе. Это невозможно! Ангелы и боги не могут постареть, в отличие от людей и прочих низших разумных рас, поскольку состоят из первородной материи — Пыли. В поисках ответа на вопрос, что служило реальной причиной произошедшего с ним, бывший глава первой созданной Абсолютом расы погружался в разрушенные чертоги своего разума и памяти. И всплывшее имя растерзало его, как волк терзает отбившегося от стада ягненка. «САРИЭЛЬ!» Он снова вспомнил! Комнату огласил полный боли, ужаса и сожаления вопль. Властитель рыдал навзрыд, раздирая лицо ногтями, стуча немощными ручонками по прутьям. Потом, свернувшись клубком и покачиваясь, шептал имя некогда любимого первого сына, что из зависти пошел против отца и жестоко искалечил его. Да, такое под силу было только другому ангелу, особенно сотворившему со своим телом неественное — выпив серебристую кровь своих собратьев и железистую людей, он стал сильнее в разы. Да, тогда ему и Метатрону удалось убить Сариэля. Но нутром ещё чуял, что даже после смерти он представляет опасность, превратившись в нечто более зловещее и трудноодолимое. «Если ты не сдохнешь сейчас, Я пожру все вселенные, папа, и каждую душу людей в них. А потом мы встретимся снова», - слова, изрыгаемые из ненасытной голодной глотки Сариэля во время той битвы, заставляли Властителя биться в припадке в настоящем. Обхватив руками голову и поджав её к коленям, он причитал, тихо подвывая: — Он придёт. Он придёт. Я ощущаю конец… Позовите Метатрона! Мне страшно…мне больно… Никакого ответа не последовало. Метарону было давно плевать на того, кто кто был его начальником и даже дарителем вечной жизни. Лишь двое стражников, дежуривших возле двери в комнату, недовольно похлопывая перьями крыльев и потрескивая энергетическими копьями, покрутили у виска и перекинулись парочкой фраз — мол, старик опять сбрендил.