Не верь, не бойся, не проси

Отросшая чёлка лезла в глаза и раздражала Андрея. Выгоревшие за лето волосы уже миновали уровень бровей, заставляя его смахивать мешающиеся пряди. На концах они были совсем белыми, и казалось, что у него мелирование. Не, ну выглядело неплохо, симпатично, Кристе вот нравилось в своё время. Кстати о ней. Пока он шёл на работу, чекнул сообщение от Антипиной. Она спрашивала, всё ли у него хорошо ну и интересовалась, как у него дела. Андрей попереписывался с ней немного, они обменялись новостями и со спокойной душой закончили диалог. Васильеву нравился этот ритуал, который сохранял ощущение стабильности в жизни. Словно Кристя всегда была и всегда будет – его это успокаивало. Они как-то незримо присутствовали в жизни друг друга, оказывая ненавязчивую поддержку, и когда Андрей перестал лезть к ней с настойчивым желанием выцыганить кусок тепла по старой памяти, всё у них встало на места. Как будто так и должно было быть изначально, что они нечто вроде дальних родственников: готовых помочь, но сильно не вмешивающихся. Андрею приятно было иметь такого человека в жизни. Марат маякнул ему, что пойдёт повисеть с ребятами на квадрат, а потом зайдёт за ним. Они передавали ему привет. Андрей улыбнулся и на это тоже. Всё, что не касалось семьи, было для него довольно приемлемо, это стоило признать. Жаль, что настоящим домом он считал что угодно, но не квартиру Ильдара. На работе было хорошо. Привычно. Ему нравилось привычное, да. Грязная мыльная вода, шланг для полива, машины одна за другой – это всё часть медитации. В ушах играли Thousand Foot Krutch, погружая его в агрессивно-активный режим. Вспененная губка грубо проходилась по фарам, номерам и стёклам, а Андрей на время забывал, что за пределами запаха моющих средств и чистящей химии есть реальный мир. А в этом мире есть "дом", неприветливый и мрачный, как ночное кладбище. Часы шли и шли, а он вновь потерял счёт времени. Очнулся, когда кто-то хлопал его по спине. Андрей обернулся: перед ним стоял Марат в распахнутой куртке, где виднелась пыльно-розовая худи. Благодаря цвету образ сразу стал намного мягче. Ну и шмоточник. Хотя надо отдать должное, что ему очень шло. Андрей вытер запястьем щёку, оставив там пенный след, стянул перчатку и достал наушник из уха. – Переодеться успел? – Ага, и искупался даже. Дома как долбоёб в шарфе ходил, – отстранённо сказал Марат, подойдя вплотную и проведя согнутыми пальцами у него по лицу. – Изгваздался, – пояснил Марат. – Ну чё, ар ю реди? Андрей кивнул, стягивая вторую перчатку. – Дай мне минут десять, тоже помоюсь и выйду.

***

И вот они уже направлялись к метро, такие разные, но всё же вместе: мрачный бесцветный Андрей в своей серой оверсайзевой толстовке на молнии и "найками" в тон и Марат, чей нежный образ дополнялся новой курткой с мультяшным принтом сзади и светлыми широкими джинсами. Не оставалось сомнений, кто из них жизнерадостный пиздодуй, а кто Андрей. Через пару минут Марат вдруг засунул руку в карман и вытащил зажужжавший телефон. Всё его внимание мгновенно переместилось к экрану. Он что-то открыл, потыкал, а потом его лицо озарилось такой светлой улыбкой, что у Андрея перехватило дыхание. Васильев не знал, что он умеет улыбаться вот так: словно нет на свете прекраснее того, к чему прикован взгляд его блестящих глаз. Ведь Андрею он такую улыбку не дарил никогда. – Кому пишешь? – Да лучший друг с Казани, – не отрываясь ответил Марат, всё ещё лучась. – М-м, понятно. Как зовут? – Серёга. Десять лет знакомы с ним. Или одиннадцать уже... Ну да, наверное, это объяснимо. Где Андрей с его месяцем общения и где Серёга, с которым они дружат уже десять лет. Или одиннадцать. И вот эта гаденькая непрошенная ревность здесь совершенно ни к чему. Однако, когда Марат замолчал на десять минут, всё ещё общаясь со своим братаном, Андрей рассердился уже обоснованно: не, а чё за хуйня? – Марат, ты заебал, ну потом поговоришь с корешем своим, блять! Он аж дёрнулся от неожиданного рёва и чуть не выронил телефон, недовольно покосившись на Васильева. – Ёбаный рот, чё орёшь? Ща, минуту дай мне. Марат хотел напоследок сделать ещё кое-что: проверить уведомления. И это было фатальной ошибкой. Лучше бы он шлифанул общение завершающим мемом, оставив приятное послевкусие. Но, видно, не сегодня. Он полез смотреть, что за фотки Серый выложил в альбом и завис, окаменев и не веря глазам. Там были снимки его с этой шваброй. Пара селфачей и одна в рост на фоне парка. Значит, снимал из ребят кто-то. Марата полоснуло свежей волной боли, ведь он вновь так удобно забыл о существовании этого лишнего элемента. Зачем он с ней, блять? Не прошло ещё, что ли? Вопрос времени: там по лицу видно, что дамочка блёклая и неинтересная, как новости на "Радио Дача". Но вообще-то, Марата неимоверно гневал ещё один неприятный факт: Серёга лично ему про тёлку ничего не рассказал. Он узнал случайно, просто потому что лихорадочно мониторил его страницу как ебанашка. Не, ну а мы правильно понимаем, что лучший друг детства как бы не заслужил узнать, какую бабу ты там себе завёл, Серёг? Много чести? Марат злился и не до конца признавался себе, что злился бы ещё сильнее, расскажи ему Серёжа напрямую. Тот решил на всякий случай миновать острые углы и не бередить Марата новостями. Здесь просто не могло быть правильных решений, потому что Марат бесновался бы и так, и так. Андрей сбоку наблюдал занимательный спектакль с огромным любопытством: бешеная органика Марата восхитительно передавала проносящиеся на лице эмоции со скоростью примерно двести километров в час. В один момент он буквально озарял пространство своим блаженным ебалом, а в следующую секунду его перекосоёбило так, словно ему одновременно отдавили все чувствительные места на теле. Удивительно. Актёр умирает. Очевидно, Марат увидел в конце что-то такое, что его знатно накалило, и он злобно пихнул ни в чём не повинный гаджет в карман, словно это он его оскорбил, а не собеседник. Пердак полыхал у него так, что дым был заметен даже Андрею. – Чё тако– – Как поедем? Ты дорогу знаешь? – резко перебил его Марат. Андрей решил не тыкать в потревоженное нутро и вместо этого ответил: – Знаю. Тут по прямой до Петровско-Разумовской, а там на автобусе или маршрутке. Нам 191 подходит, 672... – Да, да, ладно, веди, короче. Доверяю тебе полностью и безоговорочно. Хоть и сказано было в шутку, а Андрею всё же мазнуло тёплым язычком лести под рёбрами. Приятно. По дороге Марат предложил разбавить их чудное приключение баночкой "Ягуара", а также вредной хавкой. Андрей совершенно не возражал. Суворов настоял на том, чтобы угостить его "подгоном", и против этого ему тоже возражать не хотелось. Закупившись в ближайшем алколарьке у станции "Ховрино", они брели через тоннель под железной дорогой, где продавали всякую всячину: от одежды до антиквариата. – У тебя отчим – мент, получается? – поинтересовался Марат. Он купил "Кириешки" и закидывал в рот сухарики, периодически облизывая пальцы от налипшей химозной обсыпки. – Получается, так. – И он прям тебе про это место рассказывал? И про самоубийство? Андрей затягивался вкусной сигареткой и пожал плечом. – Ну да. Дело резонансное было. Там же много всяких подростков шарится, а тут такой случай. – А нам пизда не настанет? – А ты ссышь, что ли? – ухмыльнулся ему Андрей. – Ничё я не ссу, блять! Это ты как обладатель информации должен предупредить о возможных рисках, чтобы мы их избежали и гладенько провернули наше дело. – М-м, ну да, ты же у нас риски не любишь, – ирония в голосе не ускользнула от Марата, и он сморщил лицо на манер "ой, блять, начинается", показав ему фак. Территория ХЗБ или "Амбреллы", которую так прозвали за причудливую трёхконечную форму, напоминающую логотип одноимённой корпорации, была огорожена хилой колючей проволкой, через которую мог пробраться любой первоклассник. Само здание выглядело внушительно и монументально: одиннадцатиэтажное, рассчитанное где-то на тысячу триста человек, оно наводило на размышления о причине прекращения строительства. За время существования оно обросло огромным количеством легенд, в том числе и мистического характера. Мол, локация выхода тёмной силы и всё такое. Хотя кто знает, кто знает... Возможно, место действительно проклято? Они легко пробрались за ограду со стороны Грачёвского парка и оказались метрах в десяти от больницы. Заросшая местность пахла прелой опавшей листвой и сырой травой. Марат рядом слегка поёжился, оглядев высокое сооружение. – Охуеть. Как такое можно было забросить? Столько бабла вбухано... – Ну, строить на кладбище – вообще плохая примета. Марат вдруг как-то побледнел и перевёл на него испуганный взгляд. – На кладбище? Мы в натуре на кладбище стоим? – Да, в натуре. Ещё трупы тут частенько находили: сектанты из "Нимостора" сатанизмом промышляли и слишком активно практиковали человеческие жертвы. "Больничка эта – край чудес, зашёл в неё и там исчез..." – процитировав расхожий стишок авторства каких-то энтузиастов с преувеличенно театральной интонацией, Андрей покосился на Марата и засмеялся с его обосравшегося выражения лица. Суворов сразу собрался, гневно нахмурился и ударил его в руку. – Хули ты ржёшь?! Смахнув слёзы, Андрей потёр место ушиба и ощерился. – Видел бы ты своё лицо. Чё, кольцуем нашу операцию? – Ага, щас! Три ха-ха и нихуя! – возмущённо распетушился Марат, недовольный тем, что его проверяют на слабо. Но Андрей искренне готов был выписаться в любой момент и просто пойти пошароёбиться, если Марат сиканёт. Хотя об этом лучше не говорить вслух. Пройдя вдоль здания, они пару раз наткнулись на заваленные входы, через которые нельзя было проникнуть внутрь, и в итоге обнаружили прямоугольное окно. В чёрном отверстии их ждала темнота. Андрей обернулся на Марата. – Фонарик взял? Тот кивнул и послушно достал небольшой осветительный прибор. Андрей взял его, включил и полез первым. Внутри было ожидаемо грязно и пыльно. Из потолка торчало огромное количество штырей непонятного назначения, а по бокам виднелась опасная арматура. Как попасть наверх он не знал. Начали петлять по витиеватым коридорам. Планировка словно была создана, чтобы запутать тебя и медленно погрузить в свои недра без возможности вернуться назад. Андрей не был человеком суеверным, но зловещая атмосфера понемногу затрагивала даже его, а Марат так вообще не отходил от него ни на шаг, держась за край его куртки, как ребёнок – за мать. Андрею уже начало казаться, что они заблудились, как из-за поворота показался лучик света и надпись на стене: "Лестница тут". Он облегчённо выдохнул: – Ну наконец. Перил, разумеется, не было, поэтому ступать надо было внимательно. На втором этаже было гораздо светлее, благодаря большой открытой площадке, которая встретила их на подъёме. Множество развилок уходило вглубь, но у них была как минимум одна цель. – Ну чё, пойдём мемориал найдём? – Ага, давай, – согласился Марат. По дороге они то и дело слышали тихий свист, шуршание, что-то похожее на шепотки, и Андрей пришёл к выводу, что у него всё же разыгралось воображение. Стены пестрили различными граффити: пентаргаммами, признаниями в любви, призывами немедленно покинуть прибежище аццкого сотоны – ну, короче, самые разномастные люди тут побывали. А Марат тем временем засмотрелся на висящую часть какой-то коммуникации и уверенно шагал в сторону зияющей дыры. Андрей случайно обернулся именно в этот момент и увидел, как он заносит ногу, чтобы ступить прямо туда. Глаза испуганно расширились, и он грубо дёрнул Марата на себя, неосознанно прижав его к телу в защитном жесте. – Аккуратно! Под ноги смотри, – рявкнул на него Андрей, а Марат ошарашенно оглянулся назад и осознал, какую учесть он избежал. Перевёл взгляд на Андрея и кивнул, выпутываясь из объятий. Да, ходить приходилось очень осторожно: на полу то и дело встречались провалы, обвалы, трещины, а плохое освещение очень благоприятствовало случайному самовыпилу посредством перелома костей из-за падения. Набрели на помещение, разделённое перегородками из кирпичной кладки, и Марат обернулся на него. – Как думаешь, чё это? – На душевые похоже. – Ага, или клизменная. Андрей недоверчиво покосился на него. – Чё, чтобы хороводом тут очко намывать? – Ну кто знает. Для оперативности. Он на это весело фыркнул и отмахнулся: только Марату, блять, могла прийти идея коллективной чистки жопы. Спустя какое-то время они всё же упёрлись в стену, где был нарисован православный крест. Помимо этого, надписи обещали, что всегда будут помнить Края, что они скорбят и очень скучают, а кучка наваленных сигарет и засохших цветов у колонны подтверждали догадку, что они нашли то самое место. Марат напряжённо глянул на него и молча полез за своей пачкой. Андрей сделал то же самое, и они возложили по сигаретке на рукотворный памятник так рано ушедшему из жизни парню. Помолчали немного. Первым голос подал Марат: – А где шахта та? Ну, куда пацан этот... того. – Да вон прямо за нами, – указал Андрей за Марата. Тот обернулся и подошёл к зияющей дыре в полу. Галька и облупленная штукатурка хрустела у него под ногами, а строительная пыль покрывала фирменные три полоски на кедах. Он остановился и уставился вниз, запихнув руки в карманы. Андрей приблизился и встал рядом. Заглянул в лицо притихшему Суворову, пытаясь понять причину его странного настроя. – От неразделённой любви прыгнул, говоришь? – задумчиво спросил Марат, глядя в шахту. Андрей кивнул, всё ещё оглядывая его выразительный профиль. – Слухи такие ходили, да. Ну и знакомых его опрашивали. Не знаю, насколько правда. А что? – Да так. Грустно это, пиздец. Вот что. Нехарактерная для Марата меланхолия навевала на Андрея любопытство, но он не знал, как корректно подступиться к вопросу. – Согласен. Не хотелось бы на его месте оказаться. Марат вдруг как-то пронзительно на него посмотрел, отчего морозец пробежал по спине Андрея. Что-то было в этом взгляде пугающее и невысказанное, но долго в своих тисках он его не продержал. Отвёл взгляд и усмехнулся, однако веселья в звуке не ощущалось. – Да уж. Мне бы тоже не хотелось. Чёт мне кажется, лучше времени выпить за здравие живых нельзя придумать, – объявил Марат и полез за своей банкой. Андрей не стал отставать и последовал его примеру. Бродить по этажам в сгущающейся темноте было плохой затеей, так что они уделили этому минут сорок, пофоткав и поснимав для архива, а потом решили сделать привал у окна, чтобы им было хоть что-то видно. Марат достал телефон, чтобы записать короткий видеоотчёт для Ильи и отправить ему в онлайн-режиме: так никто не сможет обвинить их в пиздеже, ведь пруфы о пребывании здесь он намеревался отсылать каждый час. Марат, кстати, оказался довольно хозяйственным: взял аж два пледа – для жопы и чтобы сверху накрыться. Расстелил на полу – они начали усаживаться, а Суворов сразу же дал понять, что от Андрея он отлипать не собирается. Андрей оказался зажат между выступающей колонной и телом Марата, но против такого расклада он ничего не имел. Уже вторая "Яга" пилась и пилась жадными глотками, а позади медленно опускались сумерки. У Андрея зазвонил телефон, и он вынул его из кармана. Ильдар. Щёлкнул на динамик и поставил на беззвучный, чтобы не слышать настойчивых вызовов. Он точно позвонит несколько раз. Рядом с ним Марат поджал губы и подобрался, как тогда в подъезде. Но в этот раз он всё же сказал: – Андрей, ты это... если что, можешь у меня оставаться ночевать. Родители точно не будут против. Андрей перевёл на него заинтересованный и уже слегка поплывший взгляд. Марат сидел, ковыряя блестящее колечко на банке, и старательно не смотрел на него. Внутри разлилось тепло, и было сложно определить, был тому причиной алкогольный энергетик или некий сердобольный человек по соседству, но Андрей всё равно расплылся в улыбке. – Хорошо. Буду иметь в виду, Марат. Почему-то он показался Андрею такой сладкой булочкой в этот момент, что сдержаться не получилось совершенно. Обвил его за плечи и прижал к себе. Марат не сопротивлялся, но всё равно как-то подозрительно покосился на него и подтянул колени к груди. Андрею привиделось, что они делят обоюдный момент тепла и нежности, поэтому не заметил, как завис и залип на его лице на какое-то неопределённое время. Возможно, прошла минута, а может, и все десять. Но чудному мигу было суждено рассыпаться. – Не смотри на меня так, – вдруг протянул захмелевший Марат, не глядя в его сторону. Он проморгался и нахмурил брови. – В смысле? Как "так"? – Ну вот так! – метнулся к нему глазами Суворов, как будто его экспрессия должна была объяснить всё без слов. – Марат, ты о чём? Глазами не смотреть? – Блять, отъебись! Не надо... не надо тебе вот это вот всё, Андрей, – вновь отвёл взгляд Марат, уткнувшись себе в ноги, и сердито рявкнул: – Не привязывайся ко мне. И всё. Розовое стекло вдребезги расшиблось о Маратову реальность, а у Андрея просто не нашлось слов от этого поразительного высокомерия и необоснованной драмы. В нём резко взметнулась гордость, возжелав поквитаться за такие инсинуации. Он убрал руку и отстранился чуть назад, чтобы видеть его целиком. – Марат, а ты кем себя возомнил? Королевой Англии? Уже второй раз комментарии вот такие галимые – это ты на что намекаешь? Типа ты такой неотразимый, что я вот-вот ниц паду? – охуевшее выражение Марата и спиртные пары подстегнули его продолжить свою горячую речь, немного приукрасив картину: – Амбиции свои угомони. Мы договорились, что просто ебёмся, так и двигаемся, нет? А смотреть ты мне на себя как предлагаешь? Как на врага народа? Лечи голову, Марат, и хватит искать везде подвох. Скукурузило малого знатно. Андреев собеседник явно не ожидал, что будет так резко осажен, поэтому заминка с полу-открытым ртом выглядела почти комично. А потом оттуда полились грязные ругательства. – Пиздец, ну ты и мудак, Васильев! Я вообще не о том говорил! Перекрутил, блять, всё как обычно. Дебил обдроченный, пошёл ты! Он подорвался встать, но ловкий манёвр был смазан алкогольным опьянением, поэтому красиво уйти не получилось. Тем более, что Андрей схватил его на подлёте и дёрнул вниз. – Сиди уже, биполярщик. У нас ночь впереди. Больно ты нужен мне – привязываться ещё к тебе, пф, – показательно фыркнул Андрей, отнимая руку от Марата. Тот глянул на него, сощурился и, кажется, взметнувшийся эмоциональный вихрь вновь утихомирился. Андрею всё больше казалось, что Суворов намеренно раз за разом напоминал ему о том, что между ними есть границы. Обозначал пределы дозволенного. Андрея это, откровенно говоря, побешивало: какое огромное эго надо иметь, чтобы посчитать, что все вокруг будут обязательно поражены его чарами и погибнут от Суворовского великолепия? Нарцисс. Посидев так немного, Марат, видно, отшёл и решил пойти на перемирие, достав белые проводные наушники. Вставил в телефон и протянул Андрею, выглядя намного более спокойно. – Послушаем? Злиться долго на обаятельного, хоть и психически нестабильного засранца не получалось, поэтому он смиренно принял дар и воткнул кругляшок в ухо. Марат вновь привалился всем весом к плечу, немного накренившись в его сторону. Он потыкал в плейлист, решаясь и выбирая, а потом ухмыльнулся, и из динамиков полились звуки Muse. Андрей усмехнулся про себя в ответ: ну конечно, это первое, с чем Марат его познакомил. Эта группа навсегда у него тесно связана с Суворовым. Они переглянулись, а Марат знающе поиграл ему бровями. Вместе погрузились в узнаваемые риффы, а Марат достал сигу, чтобы шлифануть атмосферу. Андрей закурил тоже и откинулся головой на прохладный бетон, выпуская ртом колечко, которое разбило кругляшок Марата. Да, было пиздато. Очередная песня началась с медленного мелодичного гитарного перебора. Эту Андрей не слышал. Он прочитал название на экране: Unintended . Композиция звучала практически акустично. А потом вступил уже знакомый ему субтон: You could be my unintended Choice to live my life extended You could be the one I'll always love You could be the one who listens To my deepest inquisitions You could be the one I'll always love Андрей перевёл взгляд на Марата, который невидяще смотрел в пол, и внезапно задумался: а Суворов вообще понимает, о чём так тревожно поётся в этих строках? I'll be there as soon as I can But I'm busy mending broken Pieces of the life I had before Дрожащая тремоляция задыхающегося фальцета сообщала Андрею, что лирический герой обязательно придёт к адресату, когда склеит осколки своей прошлой жизни. И что-то в этом послании брало его за душу. Когда Мэттью Беллами дозвучал своими последними нотами, Андрей признался: – Мне понравилось. Очень красиво. Марат только кивнул на это, добавив: – И трагично. Ну да. Весёлого мало. Андрею казалось, что в воздухе уже давно парила недосказанность, однако пытаться разузнать подробнее и вести задушевные беседы с Маратом он не хотел. Не было желания снова призвать дух биполярщика и узреть очередной истеричный выплеск. У каждого из них были свои боли, но момент откровения должен прийти сам. Или не прийти. Да, бывает по-разному. Марат вдруг снова притих, допил последний глоток радиоактивного коктейля, запрокинув голову, и смял жестяную банку в руке. Положил её рядом и пересел на колени лицом к Андрею. Он тоже повернул к нему голову, с интересом ожидая, что там Марат на этот раз удумал. А Марат не делал ничего. Свёл свои тёмные брови к переносице и внимательно, как-то даже въедливо блуждал по его физиономии глазами. Луна уже показала сырный бочок из-за кучных облачков и красиво освещала часть его лица холодным сиянием, отбрасывая на скулу тень от ресниц. Вторая половина была скрыта во мраке, словно намекая на двойственную природу его натуры. Никто не проронил ни звука. Марат вдруг приблизился к нему и поднёс ладонь к его щеке. Огладил подушечками, потом провёл по брови, по носу. Взгляд его стал каким-то печально-тревожным. Как будто он искал в его лице нечто важное, но никак не находил. Или наоборот, находил совсем не то, что искал изначально. А тем временем его пальцы уже добрались до длинной чёлки и нежно зарылись в волосы, чтобы отодвинуть немного в сторону. Мягкое прикосновение к коже лба умиротворяло Андрея – он даже немного разомлел и зачем-то бездумно ляпнул: – Подстригусь скоро. Заебали меня. Фраза как-то резко вывела Марата из транса, и он вскинул на него взволнованный взгляд. – Нет, не надо! Зачем? Оставь так. Тебе идёт. – Мне мешает уже, – честно признался Андрей, не до конца понимая причину душевного метания Марата. Это же... просто волосы? Они, как известно, не зубы – отрастут. Но Суворов вновь приклеился глазами к его патлам и затарахтел: – Ладно, но только не под ноль. Не надо под ноль. Полуосознанная пьяная просьба не несла большую смысловую нагрузку для Андрея, но чтобы порадовать Марата, он пожал плечом и легко согласился. Под ноль он, в общем-то, и не собирался. – Хорошо, не буду. Марат сразу просиял и улыбнулся. Печаль ещё омрачала его выражение, а он как будто лавировал между двумя полюсами ментальной борьбы. Хотел чего-то – но что-то отталкивало, пытался отпустить – его держало крепче. Андрей продолжал сидеть и завороженно наблюдать за ним. Немного побегав взглядом напоследок по его лицу, Марат вдруг опустил глаза и взял его кисть в свои руки. Перевернул ладонью вверх и уставился на испещрённую полосами поверхность. На хироманта он похож не был, но Андрей всё ещё не осмеливался прервать его медитацию. Марат мягко надавил пальцами на мякушку и начал аккуратно проходиться массажными движениями по коже. Андрею было приятно, но жест снова сквозил какой-то невысказанностью. Словно он передавал ему какие-то смыслы вот такими странными бессловесными способами. Марат выглядел почти виновато, и Андрею хотелось сместить его фокус в первоначальное русло, которое он попытался задать в самом начале, но был так несправедливо одёрнут Суворовым. Нежно поймав его за руку, которой Марат наминал его ладонь, Андрей сжал её, призывая обратить на себя внимание. Марат перевёл на него затуманенный взгляд и застыл в ожидании. Он словно был немного не здесь и не узнавал человека перед собой, но Андрею хотелось вернуть его обратно, именно сюда, в это мгновение, и он потянул его на себя. Марат сразу считал его намерение, и по лицу скользнуло сомнение. Миг заминки – и он сдался, подавшись вперёд, а Андрей встретился с ним губами на полпути и сразу смял их в трепетном поцелуе. От Марата пахло табаком и алкоголем. Как и от него, в общем-то. Он чувствовал, как Суворов упёрся ему в плечи и подставился под ласку. Андрей провёл языком по нижней губе и ощутил, что она дрожит, а за этим последовал солёный привкус. Он нахмурился. Что? Глаза распахнулись и увидели перед собой такие же, открытые, но немного смазанные из-за близкого ракурса. Андрей отодвинулся и встретился с выражением то ли мучения, то ли скорби, а влажная дорожка на щеке печально поблёскивала в лунном свете. Андрею в этот момент почему-то особенно сильно дало в голову доезжающим до нервной системы градусом, а пространство расширилось и приобрело психоделический окрас. Этот голубоватый свет, мрачное здание, плачущий Марат – казалось, что это всё ему снится, и было невозможно адекватно проанализировать происходящее. Из ступора его вывел звук шагов и приглушённые голоса. Он сразу резко протрезвел и метнулся глазами к Марату, который тоже мгновенно напрягся и подтянулся. Испуганный взгляд вперился в Андрея, и он затараторил: – Это чё такое? – Хуй знает, но надо валить. Андрей спешно поднялся на ноги и протянул руку Марату, чтобы выдернуть его наверх. Быстро взяли свой скарб и уже собрались ускользнуть в поисках убежища, как из-за поворота показалась большая овчарка. Она повернулась в их сторону и сразу грозно залаяла, виляя хвостом. Звук распорол пространство и, видно, ввёл Марата в состояние паники, потому что он стремительно рванул с места в противоположную сторону. Нельзя этого делать! То, что от собак бегать запрещено, ибо это включает режим хищника в погоне за жертвой, очевидно, Марату было неизвестно, поэтому Андрею пришлось сорваться вслед за ним, пытаясь вразумить шипением на бегу: – Марат, блять, от них нельзя бегать! Но он был за пределами слышимости и вменяемости, поэтому мчал по опасной местности безрассудно и быстро. А позади уже ожидаемо слышался топот лап, озлобленный рык, и через пару мгновений за ними последовал гневный крик: – Стойте! Стойте, слышите?! Иначе он вцепится и задерёт! Марат бы точно проигнорировал это предупреждение и продолжил гонку, но пёс уже нагнал их и цапнул того за куртку, останавливая движение. Собака дёрнула его на себя, и он рухнул назад. Псина отпустила его, оббежала и начала лаять с такой мощью, что вибрация отдавалась даже в Андрея. Они застыли на месте, парализованные ужасом, а спешный грохот от бега новых посетителей приблизился к ним, после чего пол озарился светом фонарика. – Та-ак, ну и чё у нас тут? Очередные сталкеры? Рекс, фу! Пёс замолчал и послушно сел, вывалив длинный слюнявый язык набок, явно довольный своим подвигом. Андрей ощутил, как его дёрнули за плечо, поворачивая в сторону новоприбывших, и он сразу болезненно сощурился от ослепляющего света, направившегося ему прямо в ебало. – Чё, пацаны, как вам Зона? Понравилось? Ну, в отделении понравится ещё больше. Сань, дёрни этого. Когда злоебучий фонарик наконец убрали от его лица, он проморгался и еле как разглядел, что перед ним стояли два молодных оперативника, один из которых схватил Марата за шиворот и поднял на ноги, толкнув вперёд. Андрея тоже хлопнули по плечу, призывая двигаться. – Давайте, давайте, реще булками шевелим! А то Рекс вас быстренько поторопит, да? Рекс на это возбуждённо гавкнул, и они синхронно зашагали вперёд. Марат с Андреем шли молча, а ребята сзади о чём-то переговаривались и периодически ржали. Их вывели с другой стороны, не там, где они входили. У дороги стояла патрульная машина, к которой привалился третий персонаж, освещая мрак красным фитилём зажжённой сигареты. Когда они приблизились, то Андрей ошарашенно расширил глаза: этого человека он знал довольно неплохо. Фигура тоже перевела на них взгляд и громко присвистнула. – Опачки! Вот те раз, Андрей, ты? – Тох, ты чё, знаешь его? – подал голос Саня. – А как же! Это ж пацан нашего Ильдара. В отделении с ним встречались. Ну что, Андрей, какими судьбами? – обратился он уже к нему, весело искря глазами в тусклом свечении сигареты. Андрей остановился и вздохнул. – Да вот, решили местность попатрулировать... – Ох, ёмаё, ну и перегарище, – невольно скривился оперативник, брезгливо махнув перед носом, отчего пепел чуть не попал в Андрея. – Вы когда так ужраться успели? Н-да, не завидую тебе: Ильдар точно башку снимет. Андрей сразу поморщился от ярко нарисовавшейся картины и перевёл тяжёлый взгляд на Антона. Подошёл к нему совсем вплотную, отчего тот с интересом вскинул брови. – Слушай, может, не надо? Отпусти, а? Мы больше не придём сюда. Антон вновь затянулся и кинул бычок под ноги, придавив мыском, а затем выпустил едкий дым прямо ему в лицо. Глаза заслезились – он проморгался, но взгляд не отвёл, упрямо выдерживая напор. Стоять против ментального давления ему было не впервой. Антон последний раз осмотрел его и цокнул языком. – Ладно, хуй с вами. Пиздуйте отсюда быстро. И чтобы я вас тут больше не видел. – Антох, ты чё?! – взбаламутился типсон сзади. – Да нахуй они нам сдались? Ещё оформлять их сейчас – оно вот надо тебе? Саня с приятелем притихли, разделяя эту мысль, а потом кто-то из них недовольно пробурчал: – Повезло вам, конечно. В следующий раз на удачу не рассчитывайте. Всё, съебались! – рявкнул на них голос, и они спешно засеменили прочь. Андрей успел бросить Антону "спасибо", на что тот только закатил глаза и махнул кистью в прогоняющем жесте. Андрей на автомате пошёл по тротуару в сторону Грачёвского парка, чтобы перевести дух. На мгновение во всей этой суете даже забыл про Марата, пока тот не подал голос: – Пиздец, вот это нихуя себе! Я на секунду подумал, что это сатанисты. Жесть, кирпичей я бы знатно навалил. Он перевёл взгляд на Марата и встретился с каким-то возбуждённо-лихорадочным восторгом. Он чуть ли не светится от адреналинового прихода. – Ты ебанутый, Суворов. Чё, не знаешь, что ли, что от собак бегать нельзя? – Да ты гонишь?! Мне там вообще не до анализа обстановки было! Бля, как же хорошо, что у тебя связи имеются. Ты, Васильев, вообще очень полезное знакомство, – ощерился Марат, доставая сигарету. Быстро закурил и выпустил дым, а от того трагичного Пьеро из тёмного коридора заброшки не осталось и следа. Может, ему вообще это всё привиделось? Пока они шли, Марат делился архивом снимков и видосов. На одном он запечатлел какую-то тряпку, которая развевалась внутри комнаты без окон. – Вот, вот, видишь?! Это чё за чертовщина? Оно само же не может так. – Я думаю, это сквозняк. – Или дьявольщина. Бля буду, место нечистое, ты видел символы на стенах? Сто пудов кого-то призвали эти пизданутые. – ...Или это сквозняк, который тянет в сторону открытого воздуха. – Да ну тебя! Душнила. Все мои охуипиздительные теории порушил, – насупился Марат из-за его настойчивого желания разбить мистику об айсберг научной обоснованности. Андрей ухмыльнулся и не смог сдержаться: потянул руку вверх и потрепал Марата по уложенным волосам, превращая его творческий беспорядок в самый настоящий хаос. Марат возмущённо взбрыкнул и пихнул его руку в сторону, но Андрея уже было не остановить. Им завладел дух отчаянного веселья и желания насладиться последними убегающими минутками беспечности. Он зажал Маратову шею подмышкой и хорошенько потрепал голову кулаком. За это он, конечно, получил больнючий тычок в бочину и пинок в ляху. Началась возня, слышался обоюдный звонкий ржач и шуршание одежды. Во всей этой суматохе они таки повалились в кусты, а потом перекатились на промозглую землю. В парке было тихо, а высокие дубы успешно закрывали их от внешнего мира. Андрей глянул вниз на распластавшегося Марата, который ещё лучился остаточной улыбкой и смотрел на него в ответ. Андрей понимал: ему жизненно необходимо его поцеловать. Не видя причин этого не сделать, он наклонился и прижался к его губам без дальнейших раздумий. В этот раз поцелуй не отдавал горечью невысказанности, а Марат ответил так нежно, что рот защекотало маленькими разрядами тока. Он притянул Андрея к себе за голову и мягко проскрёб по скальпу ногтями. Андрей сгрёб его в объятие и прижался к телу близко-близко, так, что между ними уже не осталось свободных молекул. Он подлез Марату под куртку и провёл ладонями по спине. Тот заёрзал и одобрительно выдохнул тёплым воздухом через нос, вызвав у Андрея улыбку. И снова было хорошо и тепло. И так хотелось, чтобы завтра не настало никогда.