Излом судьбы

      Темнота. Липкая, пыльная, удушающая. Она заполняла лёгкие, лезла в глаза, забивала ноздри. Минхо полз по узкому каналу вентиляции, как червь по гниющей кишке. Каждое движение отзывалось болью в обожжённых ладонях, содранных плечах, сжатой страхом груди. Папки и флешки, засунутые под толстовку, впивались в рёбра, напоминая о ёбаной ценности этого дерьма. Ценности, равной его жизни и жизни того конченого инспектора на его полу.       «Добить?» «Пешка». «Главного — Ли». Слова преследователей звенели в ушах громче скрежета металла под его телом. Они были профессионалами. Холодными. Расчётливыми. Они не искали его в вентиляции — искали след. И этот след вёл к его квартире. К Ли.       «Раненый далеко не уйдёт».       «Сука. Сука!» — Он полз, отчаянно толкаясь носками ботинок, царапая локтями и коленями ржавые стенки канала. Куда? Он не знал схемы вентиляции. Знания пожарного тут не помогали. Он мог упереться в тупик. Или вылезти прямо к ним. Лотерея. И билет он уже купил — ценой влезания в эту проклятую трубу.       Свет. Тусклый, желтоватый. Впереди. Ещё одна решётка. Минхо подполз, затаив дыхание. Сквозь прутья виднелось помещение. Гараж. Их пожарный гараж. Пустой. Машины стояли тёмными силуэтами.       Шанс.       Он сгрёб пальцами решётку. Рванул. Боль в ладонях пронзила всё тело, белый свет померк, но крепления поддались. Решётка отвалилась вниз с глухим стуком. Минхо замер, ожидая криков, выстрелов. Тишина. Только гул холодильника с аптечками где-то в углу.       Он вывалился из отверстия, упав на бетонный пол с глухим уханьем. Боль опять пронзила всё тело. Он лежал, задыхаясь, в пыли и масляных пятнах. Свобода. Относительная. Но они где-то рядом. Ищут.       Минхо вскочил. Голова закружилась. Он схватился за капот ближайшей машины, чтобы не упасть. Папки и флешки давили под толстовкой. Документы. Компромат. Смерть.       «Уничтожь всё».       «Как? Сжечь? Но где? Здесь? Дым привлечёт внимание. Засунуть в печку? Но в гараже только машины и инструменты. Бензин!» — Он схватил канистру с техническим бензином для протирки. Открутил крышку. Резкий, токсичный запах ударил в нос. Идеально.       Он вытащил из-под толстовки папки, флешки. Бумаги. Много бумаг. Сжечь их быстро и без дыма не получится. Флешки… пластик будет вонять. Время. У него не было времени.       Он сунул флешки обратно в карман. Схватил папки и швырнул их на пол, полил из открытой канистры бензином. Бумага жадно впитывала жидкость, темнея. Он достал зажигалку. Дешёвую, пластиковую. Больной рукой чиркнул. Огонёк дрогнул.       «Сожги».       Он бросил зажигалку в канистру.       Взрыва не было. Был резкий «вжух!» и столб низкого, коптящего пламени, который рванул вверх, едва не опалив ему брови. Огонь жадно лизал бумагу, пожирая отчёты, фамилии, цифры. Чёрный, едкий дым повалил клубами.       «Тревога! Сработает ли? В гараже? — он не помнил. — Гори! Гори же!»       Но бумага горела неравномерно. Толстые папки, пропитанные бензином, чадили, но не превращались в пепел. Огонь гудел, дым ел глаза. Слишком медленно!       Шаги. Громкие. Торопливые. Из коридора. Они! Их привлёк дым или стук решётки.       — Там! Гараж! — крикнул чей-то голос.       «Пиздец».       Минхо схватил канистру — она была ещё полна бензина! — и бросил её в сторону входа в гараж. Канистра покатилась, остатки бензина вылились на пол. Он нашарил в кармане вторую зажигалку, чиркнул ей и швырнул вслед канистре. Огонь рванул по разлитому бензину синей змейкой, перекрывая путь. Стена огня. Маленькая, но яростная.       — Огонь! — раздался уже другой крик, с ноткой паники. — Отходи!       Минхо не ждал. Он метнулся вглубь гаража, к задним воротам — тем, что выходили в глухой переулок. Замок. Тяжёлый. Он ударил по нему кулаком.       «Больно! Сука!»       Ещё удар. Ногой. Металл заскрипел. Ещё! Замок поддался. Он распахнул ворота. Ночной воздух ударил в лицо, смешавшись с едким дымом.       Он выскочил в переулок. Тёмный, грязный, пахнущий помоями. И побежал. Не думая. Не оглядываясь. Сжимая в кармане флешки, как гремучих змей. За спиной горел гараж. Горели бумаги. Горел его последний оплот. Его проклятая работа.       Он бежал, пока лёгкие не охватило огнём, а ноги не стали ватными. Свернул в знакомые дворы, петлял, прислушиваясь к шагам позади. Никого. Только его собственное хриплое дыхание и бешеный стук сердца. Ушёл? Или они просто ждут у его дома?       «Дом. Ли», — мысль подстегнула его, как кнут. Он снова рванул вперёд, игнорируя боль, страх, желание рухнуть где-нибудь в подворотне и сдохнуть.       Подъезд встретил его затхлой тишиной и запахом кимчи. Он влетел по лестнице, не дыша. Дверь его квартиры была закрыта.       «Цел ли замок?» — Он сунул ключ. Открылось.       Он ворвался внутрь, захлопнув дверь за спиной и прислонившись к ней. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди. В глазах стояли чёрные точки от нехватки воздуха.       Тишина. Только гул холодильника. И… тяжёлое, хриплое дыхание.       Ли.       Он лежал там же, на полу в прихожей. Бледный как полотно. Но дышал. Глаза были прикрыты. Тряпка на боку пропиталась кровью ещё больше, но казалось, из раны сочится меньше. Жив. Ёбаный чистюля жив.       — Ли? — хрипло позвал Минхо, отталкиваясь от двери.       Глаза инспектора открылись. Медленно. Мутные. Они нашли Минхо. В них не было ни льда, ни ненависти. Лишь глубокая, животная усталость и вопрос.       — Сделал? — прошептал Ли. Голос был едва слышен, как шелест сухих листьев.       — Частично. — Минхо подошёл, опустился на корточки рядом. Боль в руках напомнила о себе с новой силой. — Папки… сжёг в гараже. Началось. Они пришли… пока я там был. Чуть не поймали.       В глазах Ли мелькнуло что-то. Страх? Ярость?       — Флешки? — спросил он, попытавшись приподняться на локте и слабо застонав.       — Тут, — похлопал по карману Минхо. — Не успел. Пришлось валить. Гараж… горит. Наверное.       Ли закрыл глаза. Его лицо исказила гримаса боли или отчаяния.       — Идиот… — выдохнул он. — Теперь… они точно… знают… что ты… замешан… И где… искать… гараж твой… Адрес… в базе…       — А что, по-твоему, надо было?! — взорвался Минхо. Усталость, боль, страх — всё вырвалось наружу. — Там флешки с шифрами! Я их жрать должен был?! Ты сказал — уничтожить! Я пытался!       — Молчи… — прошипел Ли, открывая глаза. В них вернулся огонёк привычной злобы. Слабый, но узнаваемый. — Воды… дай…       Минхо встал, пошёл на кухню. Руки тряслись. Он налил в стакан воды из-под крана — ржавой, похуй, — вернулся. Поднёс стакан к губам Ли. Тот пил с жадным хлюпаньем, срываясь на кашель. Вода стекала по подбородку, смешиваясь с потом. Унижение. Но сейчас ему было плевать.       — Надо… уходить… — прошептал Ли, откинувшись назад. — Отсюда… Сейчас… они придут… сюда.       — Куда? — спросил Минхо тупо. — У тебя есть план Б, гений? Пентхаус с бассейном?       — План… Б… — Ли слабо усмехнулся. Кровавая слюна выступила у него в уголке рта. — Ты… мой план Б… отчаянный… идиот. Знаешь… место? Старая… котельная… за-заброшка…       Минхо знал. Развалины. Место, где тусили бомжи и пацаны. Дыра. Но далёкая. И ничья.       — Как мы туда доберёмся? — Минхо оглядел Ли. Тот был слаб, как котёнок. — Ты не дойдёшь до лифта.       — Неси… — сказал Ли просто. Его глаза снова закрылись. — Придётся… нести. Альфа же… Сила есть… Нашлёпал омежек в своё время… Донесёшь.       «Нашлёпал омежек», — фраза, сказанная этим умирающим чистюлей, прозвучала так сюрреалистично, что Минхо чуть не фыркнул. Но смеха не было. Была только ёбаная реальность. Он должен был нести своего злейшего врага через полгорода. В заброшку. Пока за ними охотятся киллеры.       — Ты… конченый… — простонал Минхо. — Я оставлю тебя тут. Пусть приходят. Разберутся.       Ли открыл глаза. Взгляд был мутным, но упорным.       — Оставь… — прошептал он. — Но тогда… флешки тебе… не помогут. Там… не только… коррупция. Там… про тебя… Минхо. Про «Феникс»… про… тот день… всё… что скрыто…       Минхо замер. Ледяная волна прокатилась по спине. Про него? Про «Феникс»? Про «тот день»?       — Что… что там? — его голос сорвался.       — Всё… — Ли снова закрыл глаза, будто слова отнимали последние силы. — Отчёты… расследования… Почему… тебя… не посадили… а списали… сюда. Почему… твой статус… альфы… не отняли… за… срыв. Ты думал… это просто… ошибка? Идиот. Там… ответы и… компромат… на тех… кто тебя… прикрыл. Теперь… они… тебя… прикроют… навсегда… вместе со мной… если не… уйдём… сейчас же…       Минхо стоял над ним как истукан. Мир снова перевернулся. Его прошлое. Его проклятие. Его падение. Всё это было связано? Не просто трагедия? Заговор? Прикрытие? И теперь эти флешки… Они знали? И хотели уничтожить? И его заодно?       Адреналин, дикий, неконтролируемый, хлынул в кровь. Не страх. Ярость. Ярость против всех. Против системы. Против этих тварей в костюмах. Против Ли, который знал и молчал. Против себя самого.       — Сука! — выругался он тихо, злобно. Он наклонился, сунул руки под спину и колени Ли. Лёгкий. Омега был худым. Но невесомым — нет. Боль в руках закричала протестом. Минхо стиснул зубы: «Альфа же».       Он поднял Ли. Тот слабо вскрикнул от боли при движении. Его голова упала на плечо Минхо. Запах — сладковатый, болезненный, с примесью крови и пота — ударил в нос. Отвратительный и… интимный.       — Держись, чистюля, — прошипел Минхо, двигаясь к двери. — Если сдохнешь по дороге, я тебя выброшу в первую помойку.       Он открыл дверь. Тёмный, враждебный подъезд встретил их тишиной. Они могли быть где угодно. На улице. На крыше. В машине у подъезда.       Минхо прижал ношу ближе. Ли безвольно свесил руку. Его дыхание у шеи Минхо было горячим и частым. Бремя. Физическое и моральное. Он шагнул в темноту, неся своего раненого демона, свои обожжённые руки и флешки с правдой, которая могла убить их обоих. Идти было некуда. Только в ёбаную заброшку. В неизвестность. В ад, который он знал лучше любого огня.       «План Б». Отчаянного идиота и его умирающего врага. Худший план в мире. Но единственный.