Стэнли ревнует

Стэнли не мог скрыть своего раздражения. Он наблюдал, как Ксено без устали болтал с Сенку. Как будто он был единственным человеком на свете, достойным его внимания. Ученый называл его «неограненным алмазом», говорил о нем, с такой страстью и восхищением, что казалось, будто Сенку это его единственная ценность. Ксено уделял Сенку целых 43% своего свободного времени. Он постоянно говорил о нем, делился своими мыслями и планами, и боялся потерять хоть минуту с этим школьником. А Стэнли смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает ревность. Он не мог понять, почему ученый так безумно увлечен кем-то другим. И почему он полностью игнорирует его, своего друга и верного пса. Внутри у военного всё зашкаливало от раздражения, до скрипов зубов. Его жутко раздражало то, что Ксено только и делал, что болтал о Сенку, а его он не замечал, будто Стэна вовсе и не существовало. Он чувствовал себя лишним в собственном доме, и это злило его до предела. Ксено снова сидел за ноутбуком, его глаза сосредоточенно скользили по экрану. Он уже третий час переписывался со своим учеником из Японии, тщательно формулируя каждое слово, чтобы не упустить ни малейшей детали. Его пальцы быстро бегали по клавишам, а в комнате царила тишина. Рядом за диваном сидел Стэнли и терпеливо ждал, наблюдая за ученым, под команду «Сидеть». Он уже выкурил вторую пачку сигарет, дым медленно клубился в воздухе, отражая его внутреннее напряжение. Взгляд был прикован к Ксено. Внутри кипит раздражение и ревность из-за постоянных разговоров о Сенку. Но он старался держать себя в руках, терпеливо выжидая, пока ученый закончит свою переписку. Стэнли ощущал каждую минуту как испытание, а его нервы были натянутой струной. Эти бесконечные диалоги с Сенку, вызывали у него не только раздражение, но и глубокое чувство несправедливости. Ведь он сам жаждал внимания Уингфилда, сам хотел быть тем, кто занимает все его свободное время. — О чем ты там так долго болтаешь с ним? Ксено, не отводя взгляда от экрана и не проявляя особого интереса, ответил спокойно и немного равнодушно: — Тебе это не будет интересно. Эти слова больно ударили по Стэнли. Он почувствовал, как внутри закипает еще большее раздражение и обида. Он ощущал себя преданным, а его чувства игнорировались без всякого сожаления. И такое отношение к нему, после всего, что Снайдер сделал для Уингфилда? Он жизнь положил на то, чтобы быть рядом с Ксено. Чтобы ублажать его эго, исполнять все его капризы, принимать его всецело с его недостатками, циничным и даже скотским отношением. Стэнли любил его, страстно, жалко и пылко, он был безотказным. А что получает взамен? Равнодушие в прямом смысле этого слова. Ученый в это время намеренно не замечал снайпера, как и то, что он старательно сверлил ему дырку на затылке. Он соврет если скажет, что его не забавляет поведение Стэнли. И чтобы получить от Снайдера больше эмоций, ученый взял телефон, набирая номер своего дорогого ученика. Он зажал телефон между ухом и плечом, не прерывая свои записи. — Сенку, ты видел последние расчеты по конструкции модуля? — спросил Ксено, его голос был полон интереса. И тем временем, как бы невзначай, переферийным зрением он наблюдал за тихой реакцией своего солдата. — Да, я проверял их вчера вечером, —В трубке послышался звонкий голос ребенка, с ломаным английским. — Там есть несколько моментов, которые можно улучшить. Например, усилить опоры для выдерживания нагрузки при запуске. — Именно! Я думал о том же. А что насчет топливных систем? Ты считаешь, что текущие параметры достаточно оптимальны? — продолжил Ксено, его глаза загорались от увлечения. Стэнли наклонился вперед, начиная нервно постукивать по ручке дивана. Ксено невольно ухмыльнулся, где-то в его отсутствующей душе сладко потянуло. — В целом да, но я бы предложил немного изменить пропорции компонентов, для повышения эффективности. Могу прислать Вам свои расчеты, сегодня вечером. — Сенку кивнул и добавил: — И еще нужно проверить теплоизоляцию модуля при входе в атмосферу. — Отлично! Это важно. — Ксено отлепил телефон от уха, закрывая микрофон ладнью, чтобы сказать «Ах, он чудо, а не ребенок.». потом, прежде чем Стенли мог что-то сказать, ученый специально продолжил разговор. — А как у тебя с конструкцией солнечных панелей? Там есть идеи по их размещению? — Да, я работаю над этим сейчас. Планирую сделать их более легкими и гибкими, чтобы можно было регулировать угол наклона в зависимости от положения солнца. — Сенку улыбнулся и добавил: — В общем, после знакомства с вами у меня появилось много работы.. но я так же отметил, что мои эксперименты стали намного успешнее. Ксено с воодушевлением кивнул: — Именно! Чем больше мы обсуждаем и делимся идеями, тем лучше результат. В этом и есть сила нашего сотрудничества. Снайдер хмурился, задавался вопросом по поводу их близости в этих «технических беседах». После долгого и насыщенного обсуждения, Ксено и Сенку начали постепенно завершать свой телефонный разговор. Их голоса стали спокойнее, а темы менее техническими, уступая место планам на будущее и коротким пожеланиям. — Хорошо, доктор Ксено, я отправлю Вам свои дополнения сегодня вечером. Спасибо за помощь. — сказал Ишигами младший, вызвав у ученого легкую улыбку. — Не за что, всегда рад помочь. Удачи с расчетами, — ответил Уингфилд, чуть ли не мурлыча, по мнению Снайдера, и их разговор подошел к концу. Ксено было немного грустно прощаться, он хотел бы еще продолжить беседу, но понимал, что пора заканчивать. Детям к сожалению, нужен полноценный сон, чтобы их организмы могли дожить до взрослого возраста. В этот момент Стэнли, уже выкурив неизвестную по счету сигарету и явно не терпеливо, подошел к ученому. Он потушил сигарету в пепельнице и взял Ксено на руки, резко поднимая его. — Стэнли! — удивленно протестовал ученый, пытаясь вырваться. — Мне нужно работать! Но военный не обращал внимания на его сопротивление. Он крепко держал его и выверенными твердыми шагами, уносил в кровать, зная только то, что сейчас ему нужно просто взять свое. Его главной ошибкой было то, что он избаловал Ксено, с самого раннего детства. Он всегда обращался с ним как с сокровищем, закрывая глаза на его очаровательно ужасный и невыносимый характер. Это привело к тому что его вовсе перестали ценить и уважать. Принеси, Стэнли. Не мешай, Стэнли. Не будь ребенком, Стэнли. — Заебал. — агрессивно сказал Стэнли, прижимая Ксено на мягкую поверхность кровати. Ученый не выглядел испуганным, даже ни чуть не удивленным. Он хмурил брови, серьезно смотря на Военного, тот же глядел таким же взглядом, в ответ. — И что ты этим хочешь сказать? — Ученый наконец соизволил взглянуть на Стэнли, когда тот залез на кровать, в обуви и нависая над Ксено. Его взгляд был изучающим, спокойным, почти скучающим. Конечно, в Снайдере же не было ничего что было бы достойного внимание его темнейшества. — Ты игнорировал меня 4 часа. — Стэнли был поклястся что увидел усмешку. Будто его это все забавляло. — Что есть у него, чего нет у меня? — Это слишком детский вопрос, Стэн. Не будь ребенком. — Ученый закатил глаза, попытавшись вылезти из под солдата. Он все еще сжимал в руках телефон, и хотел открыть экран рабочего стола. Но Снайдер настойчиво хотел получить ответ, притянув ученого обратно за талию и прижав за грудь. Телефон в его руках был отобран и куда-то выброшен. — Отвечай. — Голос был командный, нетерпеливый, не тот который обычно умолял и просил Уингфилда. А вот теперь Ксено выглядел удивленным. — Я жду. Ученый усмехнулся, выглядя заинтересованным. Впервые Стэнли показывал такое поведение, и это не на шутку интриговало Уингфилда. Настолько, что он готов был ему подыграть и даже пойти на уступки. —Сенку видит во мне бога. — с холодной усмешкой произносит Ксено. — Я его кумир, его авторитет, его идол. В нем столько потенциала, что при правильном воспитании, я смогу сделать из него элегантнейший инструмент. — Ученый наклонился к его уху, переходя на шепот: — Тебе это знакомо? Стэнли замер. Внезапное осознание пронзило его грудь. Он понял каким же слепым все это время был. Ксено был его путеводной звездой. Его любовью, единственной мечтой и главным желанием. Он был.. в точности как Хьюстон описал, этого неродивого японского ребенка. От осознания того, что когда-то из него сделали «инструмент» для Уингфилда, бросало в жар. Так вот в чем было дело? Это причина, по которой Ксено им пренебрегал? Потому что он перестал быть для него полезным?! Ксено наблюдает за тем, как сказанная информация начинает медленно доходить до Стэнли. Его брови сжались в переносице, а фиолетовые губы в тонкую линию. Он молчал, но его глаза, цвета янтаря, метали молнии. Ученый чувствовал себя довольным. А как не быть, если каждая его провокация, тут же ярко отражалась на лице его верного соратника? Это было приятно и льстило его самомнению. Ученый всем телом ощущал как напрягается Стэнли. Его кулаки сжались, до такой степени что побелели костяшки. Желваки напряглись и выступили. Он глубоко вздохнул, пытаясь сдержать накатывающую ярость, но рука невольно сжалась на запястье Ксено, вызывая у него дискомфорт. Ученый не испытывал страх, ни разу рядом со Стэнли. Это было чем-то противоречивым. Но по мнению Стэна, ситуация сейчас была благоприятной, чтобы испытать что-то новое. — В этом все дело? — Военный вдавил Ксено в матрас, — Ты решил заменить меня?! Ученый округлил глаза от удивления. Он буквально только что прямо сказал, что использовал Стэнли, все это время. А он недоволен лишь тем, что его могут заменить? Ох, Ксено не был к этому готов, где-то внизу живота приятно кольнуло. Но Стэнли сейчас не замечал выражения лица своего любовника, он был занят лишь своей трагедией. — Чтобы ты не сделал, тебе это не удастся. — И Стэнли был намерен доказать это. – Я зубами выгрызу место в твоей жизни. Хочешь ты этого или нет. – Он впился губами в рот Ксено, заставляя того зажмуриться. Челюсть была замкнута, поэтому военный безцеремонно сжал пальцами его жевательные мышцы под скулами. Челюсть от боли и напряжения рефлекторно открылась, впуская язык Снайдера внутрь. Ксено раздражал привкус сигарет, который ощущался на кончике языка, при поцелуе. Он пытался оттолкнуть от себя солдата, но тот не шелохнулся. Что очевидно, с их разницей в 20 килограмм. Снайдер даже времени на размышление не давал, начиная раздевать ученого и лезть к нему под одежду, специально задевая и сжимая его соски. В ответ Ксено лишь вздрагивал, учащая свои вздохи. Стэнли не мог не признать, что будучи такой неисправимой мразью, Ксено был очень привлекательно чувствительным. Причем везде. У него был прекрасный голос, когда он стонал. И особенно тогда, когда он уже был на грани, и не мог разобрать бред, который говорил. — Сними свою обувь. — Недовольно выдохнул Ксено, стараясь таким образом вернуть себе контроль над ситуацией. У Стэнли весь мир на данный момент рушился, а он волнуется только о сохранности своего постельного белья. Как мило. Проигнорировав замечание, Стэнли расправился с его рубашкой, выкидывая ее куда-то на пол. — Ты оглох? Я сказа..— Ученый судорожно вскрикнул, когда мощная челюсть сомкнулась на его шее, оставляя там ярко-фиолетовый засос. Ксено ненавидел когда портили его имидж, а такие отметины, обычно долго не сходят. Именно поэтому военный то и дело искусывал, почти что до крови, его кожу. Чтобы Ксено весь следующий месяц не смог забыть его, его руки, и присутствие. А когда следы сойдут, то он обязательно обновит их. — Что ты делаешь?! Прекра.. — Уингфилд извивался, жмурясь от колющего ощущения, когда солдат всасывал его кожу. Жалел ли он Ученого? Нет. Ни чуточки. Ксено не заслуживал жалости. Он не был невинным, каким хотел казаться. Он должен получить по заслугам, иначе никогда не поймет сколько боли причиняет своими действиями. У Ксено была ангельская внешность: фарфорово-белая кожа, созданная из тончайшей керамики, тонкие конечности и грациозная походка. Его лицо отличали тонкие, изящные черты, придававшие ему образ неземной красоты. Но за этой безупречной маской, скрывалась его настоящая сущность. Единственное, что выдавало его истинную натуру — глаза. Черные как смоль, бездонные и холодные, в них не было ни жизни, ни тепла. Взгляд казался пустым и мертвым. В этом взгляде скрывалась вся его сущность. В детстве Стэн боялся дьявола. О нем рассказывали, как о существе, которое пытается увести людей от добра и праведности, соблазняя их грехом и ложью. В учениях верующих взрослых, у дьявола были рога, копыта и хвост. Но все они были неправы – у него волосы всегда были аккуратно уложены, и он всегда был одет с иголочки. Он вежлив, элегантен и он каждый раз ждет, чтобы поймать тебя на ошибке. Его улыбка яркая, почти добрая, настолько, что ты никогда бы не заподозрил в нем опасность. И Стэнли знал об этом. Знал и любил. Но всякому терпению приходит конец, и именно сейчас это был конец Снайдера. Военный спустился ниже по ключицам ученого, облизывая языком его твердые соски. Стэнли кусал и одновременно оттягивал чувствительную плоть, вызывая в Ксено моментальную реакцию. Тот вцепился ногтями в пшенично-золотые волосы Снайдера, безуспешно пытаясь их оттянуть. — Тц.. ты меня сожрать собрался?! — Раздраженно рявкнул Ксено, недовольный отметинами, которые на нем оставили. Стэн не слушал, он слегка отошел, чтобы разглядеть свою работу. Перед ним лежал тяжело дышащий Ученый, его шея осыпана багровыми поцелуями. В некоторых местах, а особенно вокруг плоской груди, виднелись яркие отпечатки зубов. А что самое лучшее, это было только начало. Ксено наблюдал из полузакрытых век, как Стэнли приподнялся, оглядывая его с ног до головы. Потом ухмыльнулся и опустил свои руки к штанам, снимая с от туда ремень. — Что ты хочешь сделать? — Заткнись. Ученого резко развернули на живот, вновь прижав к простыням. Он почувствовал на себе тяжесть Стэнли и то, как его руки скручивают за его спиной. Мгновение, и он услышал звон пряжки ремня Снайдера, которые плотно обвили его запястья. Дыхание участилось от осознания происходящего, хотелось большего, он ощущал бешеный стук своего сердца, Хьюстон жаждал продолжения. — Я собираюсь втрахивать тебя в кровать, до потери пульса. Ксено усмехнулся, забавляясь попыткам своего любовника его напугать. — Какие громкие слова, для такого ничтожного человека. Но ты можешь попробовать меня удивить. И как бы показывая свое пренебрежение, он повилял задницей, явно дразня солдата. Стэн оскалил зубы, снова ведясь на очевидные провокации. Он выгибает спину Ученого, приподнимая его задницу и стягивая штаны. Взгляд опускается ниже, и на лице военного появляется улыбка. — У тебя член встал. Снайдер положил свои руки на задницу Хьюстона, мозолистыми пальцами впиваясь в его кожу, оглаживая, где-то сминая. Ксено где-то под простынями, недовольно ерзал. Руки уже отекли от такого положения и начинали ныть, вызывая дискомфорт. — Кто бы сомневался, что тебе это понравиться. С тобой же по нормальному нельзя, ты по другому не понимаешь. Ксено сладко усмехнулся, выгибаясь еще сильнее, будто соглашаясь со всем сказанным. Военный только хмыкнул, вставая с кровати чтобы достать из тумбочки смазку. Потом вернулся обратно, устраиваясь сзади Уингфилда. Он размазал холодную прозрачную жидкость по своим пальцам, а так же, выдавил немного на проход. После этого он сразу же зашел пальцами в Ксено, выдавив из него неприятное мычание. Стэнли двигался без ритма, не для того чтобы доставить удовольствие, а чтобы подготовить. Чтобы растянуть для задуманного. Ученый нервно ерзал, пытаясь подстроиться под не существующий ритм. — Чего ты там возишься, войди уже. — Выдохнул Ксено, нетерпеливо насаживаясь на его пальцы. Но этого было слишком мало, чертовски мало. — Заткнись. — Военный замахнулся рукой, оставляя на ягодице ученого болезненный шлепок. Ксено издал стон, кусая себя за губы. Кожа на месте удара покраснела и начала жечь. — Твои комментарии это последнее, что я хочу слышать. Движения стали агрессивнее, Снайдер добавил дополнительный палец, в этот раз заходя глубже и резче. Выбивая у нижнего тихие постанывания, ощущая, как он сжимается от приятных ощущений. Стэнли сжимал в руках его ягодицы, надавливая все сильнее. — Все еще думаешь, о своем Сенку? — Ксено хотел сказать что-то колкое и недовольное. Но Стэнли пальцами задел простату, вызвав у него громкий стон, — Как ты хотел меня заменить? — Мысли Снайдера расплывались от гнева, он хотел выразить все свои обвинения. — Его ты тоже хочешь трахнуть? Или чтобы он тебя? Возбуждение начало нарастать, как и темп с которым Стэн насаживал на свои пальцы. Напряжение растет, судорожные вздохи и постанывания Ксено становились все чаще и громче. Колени ученого дрожали и сползали вниз. Но Стэнли всегда вовремя его ловил, и ставил заново, не давая этому мучительному испытанию закончиться. — Хватит нести чушь. — Ксено пытался приподняться, но Снайдер при любой попытке, толкал его обратно на кровать. Руки за спиной неприятно жгло, Уингфилд ощущал, как ремень пережимал ему запястья, не давая кровообращению нормально функционировать. — А что у тебя с его отцом, м? Я видел что вы с Бьякуей довольно близки. — Стэнли специально несколько раз надавил на его простату, услышав болезненные стоны. — Или это снова, из-за того, что Сенку твой блестящий ученик? Снайдер ощущал безудержный гнев, вспоминая как терпел все выходки Уингфилда. Как он флиртовал на работе с другими коллегами, в присутствии Стэна. Как он представлял его как «Простого телохранителя», для важных людей, в мире науки. Ксено никогда не афишировал их отношения, используя его как обычную игрушку для траха. Сегодня воспользовался, а завтра уже не нужен, да? Снайдер всегда терпел, подстраивался, ломал себя, чтобы ему угодить. А тот лишь созерцал его страдания и чувствовал удовлетворение. — Я единственный кто держит тебя в узде. — Но все же в этом отвратительном человеке, было что-то, что Стэн полюбил всем сердцем. Он заставлял его чувствовать трепет, когда они оставались наедине. Заставлял ощущать себя самым важным человеком в мире. Самым желанным, самым любимым. И все это чтобы потом в один день растоптать его сердце. Но Стэнли врал себе, когда думал, что сможет уйти от него. Ведь он не смотря ни на что, обожал Уингфилда. Любил все его капризы, хранил в сердце каждое его издевательство. И Ксено так же врал себе, когда думал, что сможет найти ему замену. Стэн отличался от всех, своей бесконечной преданностью. Особенно по отношению к нему, к человеку, которому чуждо чувство сострадания и сочувствие. Солдат схватил Хьюстона за волосы, поднимая его голову, чтобы посмотреть на его очаровательно-развратное выражение лица. — А так же я, блять, единственный, кто будет любить твои грехи. — Ксено ощущал, как его голос проникал под кожу. Вызывая мурашки по всему телу, дыхание участилось, волосы взмокли и тело содрогнулось, когда ученый кончил. Снайдер вынул свои пальцы с хлюпаньем, Ксено замычал, ощутив пустоту внутри себя. Но тут же напрягся, почувствовав, как Стэнли прижал свой конец к его заднице. Ученый начал сопротивляться, но твердая рука военного, не давала ему двинуться. — Ты нормальный? Я ведь только кончил. Убери свой член. — В ответ давление стало сильнее, и кончик уже вошел в Уинфилда. Ксено замер от шока, только сейчас осознавая правила игры. — Стой! гхм.. Дай мне время.. — произнес он с нотками отчаяния, и на удивление сработало! Член перестал упираться ему в задницу, и Ксено уже хотел расслабиться, как услышал сзади щелчок открывания смазки. Ох нет. Только не это. Стэнли молча размазал смазку по своему стволу, обильно полив кончик и снова прижался к Ксено. Тот начал мелко вздрагивать, понимая, что Стэнли вряд ли будет его слушать. — Стэн, надень хотя бы презерватив. — Глухой вскрик вырвался из его губ, когда Снайдер вошел в него до упора. Без предупреждения, без жалости. И сразу начал наращивать темп. Внутри Ксено было туго, влажно и невероятно приятно. Что аж голову кружило, когда при резких толчках тот вздрагивал, сжимаясь на секунду. — Стэнли… — Сознание Ученого начало плыть, от вновь накатывающего оргазма. — Помедленнее.. мхх. Пожалуйста.. — Резкие звуки толчков и хлюпанья от смазки, повышали желание. Ксено начал тяжело дышать ртом, из которого то и дело вырывались непристойно жалобные звуки. И в этот момент, где-то в комнате прозвучал рингтон звонка. Ксено это не особо отвлекало, но Стэнли этот звук раздражал. Он потянулся на звук и нащупал телефон ученого. На экране светилась надпись: «Входящий вызов: Сенку Ишигами». От прошедшей волны гнева, Снайдер сжал руку и по экрану телефона прошлись трещины. Ксено почувствовал его напряжение, и оглянулся, стараясь заглянуть себе за спину. — мх.. Что там? — Твой ненаглядный ученик звонит. — Выдавливает из себя Стэнли и Ксено фыркает, отворачиваясь. — Сбрось вызов, я перезвоню. — О нееет, — Злобно протянул Стэн, — Как я могу так сделать? Это же твой любимчик. Давай хоть познакомлюсь. — и прежде чем Ксено возразил, Стэн толкнулся внутрь, принимая вызов и прикладывая телефон к уху. — Стэнли-Ах..! — Уингфилд уткнулся лицом в подушку чтобы перебить свой скулеж. Не хватало ему еще перед учеником позориться. Тем временем Снайдер двигался размеренно, холодным тоном обращаясь к телефону. — але. — Кто вы? — в трубке звучал сонный голос, с японским акцентом, — Где доктор Ксено? — Я Стэнли. Его супруг. — Он посмотрел на ученого довольным взглядом, тот на такое представление, никак не отреагировал. — Ксено сейчас немного занят и не сможет ответить. — У доктора Ксено есть муж? — пацан на проводе звучал удивленно не заинтересованным. — Впервые о вас слышу. Военный раздраженно улыбнулся, резко появилось желание выкурить сигарету. Еще чуть-чуть и он не сдержится, чтобы не разбить телефон о стенку. Солдат наклонился к Ксено, отодвинув телефон. — «Впервые», да? — Услышав эту интонацию, Ксено подумал про себя: «ох блять». Мурашки прошлись по взмокшей спине. Снайдер поднялся обратно, и внезапно развязывая руки ученому. Тот удивленно прижал их к себе, начиная разминать. Потом Стэн вернулся к телефону, с улыбкой произнеся: — А знаешь, что? Ксено освободился, можешь поговорить. — Что?! Стэн, ты в своем ум.. — не успел ученый закончить, как в его дрожащие руки пихнули телефон, передавая трубку. Он моментально замер, боясь выдать хоть один неправильный звук. — Сенку? Почему ты еще не спишь? — доктор Уингфилд! — голос стал более воодушевленным, — Извините что звоню внезапно, но у меня возникла проблема, с расчетами траектории. Можете помочь мне проверить формулы? Стэнли вслушивался в их разговор и положил свою руку на задницу ученого, разведя его ягодицы в стороны, делая позу еще стыдливей. — Ох, прости Сенку, мне кажется сейчас не совсем подходящее время, чтобы-Мх!.. — Резкий толчок выбил у ученого весь воздух. Он с непониманием посмотрел на Стэнли, а тот лишь хладнокровно смирял его взглядом. — Неправильный ответ. — Военный угрожающе впился своими ногтями в его кожу, вызывая табун мурашек. — Как ты можешь отказывать своему ненаглядному? И Ксено как заколдованный, молча возвращается к телефону, послушно произнеся: — Хотя нет.. Все хорошо. Покажи.. что у тебя есть. Где именно ты застрял? Военный довольно хмыкает. Через пару секунд ученый получает файл на своем телефоне и открывает его. — Вот тут. Я пытаюсь учесть влияние гравитации и сопротивления воздуха, но что-то не сходится. — через микрофон слышно, как японец зевает. — Хорошо, давай посмотрим.. — сознание Ксено плывет, он быстро пробегается по тексту, ощущая, как вся эта ситуация не на шутку его возбуждает. Было что-то в том, что их могут спалить. И не просто кто-то, а Сенку. — Ты.. правильно учитываешь массу и скорость? — Да, вроде бы. Но я сомневаюсь в коэффициенте сопротивления воздуха, он кажется слишком высоким. — Верно.. — Возбуждение Ксено стало тяжелее скрывать, тело было горячее и все время покалывало от толчков. Шум комнаты был наполнен тихими шлепками, но Ишигами видимо, этого не слышал. — Ну же док, сосредоточься. — шепчет Стэнли, не сбавляя свой темп. И Ксено слушается. Делает глубокий вздох, пытаясь контролировать свой голос, и говорит: — В зависимости от условий он.. мх.. может меняться. Попробуй использовать более точные данные по плотности атмосферы на.. ах.. высоте запуска. А еще, проверь формулы для расчета сопротивления. Ты их применяешь правильно? Снайпер впервые за этот день был доволен поведением своего ученого. Он нежно оглаживал его позвоночник, заставляя Уингфилда выгибаться. Такое хорошее поведение заслуживает награды, и именно поэтому Стэн взял изнывающий от жажды член Ксено, начиная ему надрачивать, в темп своего движения. — Да, применяю. Может быть, я неправильно определил площадь поперечного сечения или коэффициент лобового сопротивления? Ученый резко простонал, закрыв свой рот рукой. Двойная стимуляция почти довела его до оргазма во второй раз, но Снайдер резко остановился, прижав его запястье к матрасу. — Убери руки. — Чуть ли не прорычал Стэн, — Только посмей чем-то закрыть свой рот. Ксено взглотнул слюну, скопившаяся в горле. Он хнычет когда головка вновь попадает по простате, ученый расставляет ноги шире и двигая бедра на встречу, почти самостоятельно насаживается на член. И одновременно с этим, выдыхает в микрофон телефона: — Возможно.. Посмотри таблицы для подобных объектов или ахх.. — Ксено внезапно прервал диалог, потому-то Снайдер выгнул его дугой, притянув к себе за шею, впиваясь своим поцелуем в его губы. — Доктор? Вы здесь? Ученый вернулся к разговору только тогда, когда Стэн отпустил его, вдоволь искусав его губы и язык. — Д-да я тут. — Ученый почти уже не соображал, пытаясь выдавить себя хоть какие-то связные слова. — Проведи экспериментальные замеры и.. и.. учти изменение плотности воздуха с высотой, это.. мх.. существенно влияет на итоговые параметры.. Стэнли почти присвистнул, отмечая как Ученый хорошо держится. Не зря главный инженер NASA. Ксено слегка напрягается, когда Сенку молчит слишком долго. Но успокаивается, услышав его голос: — Спасибо, док. Без вашей помощи я бы застрял на этом этапе еще долго. — Не за что, Сенку.. Доброй ночи. — Перед тем как положить трубку, Уингфилд посмотрел на Стэнли, будто спрашивая: «Можно?». А Снайдер утвердительно кивает. Когда разговор закончился, руки разжали телефон и он снова скатился куда-то по простыням. — Стэн.. я уже почти кончил.. — Уингфилд уткнулся лицом в постель, сжимая ткань в руках и пытаясь унять дрожь в коленях. Если бы он знал, к чему приведут его провокации, то он давно бы надавил на это больное место Снайдера, и по сильнее. — Пожалуйста.. глубже.. прошу.. —Теперь то ты понял? — Простонал Стэнли, так же начиная терять контроль. — Я это все, что тебе нужно. Солдат продолжал наращивать темп, пока в какой-то момент, с глухим стоном не спустил в ученого. Тот тоже не отставал, и тоже кончил, наконец-то падая без сил на кровать. Рядом с ним потом лег снайпер. — Ты кончил в меня. — недовольно, но очень устало, произнес Ксено. Снайдер лениво промычал, не чувствуя вины. — Теперь возьми на себя ответственность и отнеси меня в ванну. — Сам доберешься. — Уже нет, потому что благодаря кое-кому, я не то что стоять, я сидеть не могу. И Стэнли недовольно соглашается. Берет ученого на руки, поддерживая тонкое тело. Снова возвращаясь к поведению, когда боится повредить свою хрупкую фарфоровую статуэтку. По пути, он замечает лежащий на полу телефон. На экране которого отражались недавние пропущенные звонки от Сенку. Взгляд Снайдер стал жестоким, он раздавил телефон своим каблуком, делая Ксено недоступным для разговоров и несет его в сторону ванны. Ксено ощущает холодную поверхность ванны и еле как удобно там обустраивается. — Помой меня. Стэнли в ответ включает холодную воду. — Сам с этим разберешься. Потом встает и уходит. Спокойно докуривает сигарету на балконе, а когда возвращается, видит что ученый все еще сидит в ванне, не сдвинувшись с места. Включенная вода стекала по его волосам и спине, а его взгляд был устремлен в пустоту. Военный вздыхает, подходя к нему и беря в руки гель для душа. Он только потом заметил, что вода все еще была леденяще-холодной, и Ксено все это время сидел под ней? В конце процедуры Снайдер отнес ученого на свежую и чистую кровать, Ксено же, не сопротивлялся. Он позволил уложить себя на кровать и накрыть одеялом. Стэнли же устроился сзади Ксено, обнимая его со спины и прижимая к себе. — Я тебя люблю. До безумия. — Прошептал Ксено, в тишине комнаты. Стэнли не отвечает. Он не верит.

***

Маленький Ксено сидел на обочине дороги, смотря на проезжающие машины. Он только что довел свою маму до слез, за что получил пощечину. Щека неприятно болела. От части он понимал, что заслужил почувствовать боль. Он причинил своими словами боль, женщине, которая его родила, и которая имела огромную власть и контроль над ним. Но он не жалел, не чувствовал вину и не раскаивается. Он даже не совсем понимает, что это вообще такое. Но он понимает, но все это видят, окружающие его люди и стороняться его. Кроме одного мальчика, который сидел рядом с ним. — Стэнли, скажи мне, я странный? — его взгляд был устремлен в пустоту. — Нет. — Ответил мальчик, открывая новый леденец и убирая челку с лица. — Я серьезно, Стэн. Я странный?.. — Голос дрогнул, и он перевел свои черные глаза на своего собеседника. Снайдер посмотрел на него пару секунд, обдумывая свой ответ, прежде чем сказал: — Может быть. Но что с того? Мы все странные. И в этот момент, Ксено впервые почувствовал принятие. Его сердце дрогнуло, и вместе с этим внутри него, родилось новое чувство: Желание обладать. Он посмотрел на Снайдера совершенно другими глазами, в которых теперь отражалось только жадность. Он во что бы то не стало, присвоит Стэнли себе.