— А ещё, я ненавижу таких людей, как ты, — Ниджику окинул Вонгера презрительным взглядом, от которого второй таял, как под июльским солнцем. — Психопатов? — предположил Джаббер, хмыкнув. — Гениев, — ответил Занка. — Я ненавижу, когда на меня смотрят сверху вниз, считая ничтожеством, недостойным жить. И я сделаю всё, чтобы оправдать своё право на существование. — У-у-у, и что ты собираешься делать, Мистер Плохое Настроение? — Отпизжу тебя, что мать родная не узнает. — Звучит сексуально.

— Ты... Ты реально псих.. Отдашь мне свой дзинки? Вот прям так легко? — Занка не понимал его. Он был просто сумашедщим. Ниджику никогда бы не представил, что смог бы отдать кому-то свой посох. Никогда. Он был слишком привязан к нему. А Джаббер?.. — Ну я же не абы кому отдаю, а тебе, Злюка. К тому же я могу развлекаться с остальными девятью когтями, слабее я от этого не стану. Ну что, договорились? Занка не знал, что ответить.

Хотелось чего-то нового, чего-то необычного. Хотелось того же самого, но в другой обертке или.. в другой роли. Ксено осенило, он был озарен, гениальная, но такая простая идея. Он улыбнулся в пустоту, скрещивая пальцы. Не зря говорят, что гениальность в простоте. Прикинув свои силы, плюсы и минусы, за долю секунды, Уингфилд пришел к выводу, что надо. Надо это реализовать, причем в кратчайшие сроки, без объяснений, без отлагательств.

— Ксено, какого мать твою хрена?! — Афиг Стэна казалось услышали все, а Ксено и подавно. Он заметил его среди сотни других солдатов в шлемах и ухмыльнулся. — ПОРА ОСТАНОВИТЬ РЕПРЕССИИ!! НАШ ГОЛОС ДОЛЖЕН БЫТЬ УСЛЫШАН — ВЛАСТЬ ДОЛЖНА СЛУЖИТЬ НАРОДУ, А НЕ СЕБЕ!! — И толпа прокричала, став еще активнее. Хьюстон гадко улыбнулся, взглянув прямо на Стэнли и исчезнув в толпе.

При этом, Ксено полностью доверял Стэнли. Это пугало Снайдера больше всего. Ведь если он когда-то захочет большего: захочет присвоить Ксено себе. Позволит себе прижать его запястья к кровати, без согласия поцелует, руками будет гладить его нежную кожу. Ксено, его Ксено, любовь всей его жизни.. Он ведь согласиться. Позволит Стенли надругаться. Не станет сопротивляться. Не потому что любит. Не потому что хочет. А потому что не захочет терять единственного друга.