foedus daemonum

Ни одно человеческое существо не является настолько совершенным, чтобы не нуждаться в контроле со стороны.

Чуя очень хорошо был знаком с демонами и всем, что их касалось. Из-за них он лишился семьи, веры в светлое будущее и самое главное — самого себя. В детстве его рыжие волосы были его визитной карточкой, а кристально-голубые глаза дополняли его. Его мама — Накахара Фуку — называла его «лучиком» из-за цвета волос. Она была ласковой и нежной по отношению к своему сыну. В её глазах была видна забота и любовь, и казалось, её может хватить для всего мира. Но вся эта ласка и любовь с течением времени угасала по неизвестной Чуе причине. Может, она уставала от него? Отец рыжего мальчика — Кашимура Кенсуке — был сдержан в отношении к сыну, но не был жестоким или ужасным. Просто это было в его характере. В тринадцать лет Чуя начал чувствовать странности в своём организме: частые головокружения, иногда кровь из носа. На тот момент начались нападения демонов на людей, и положение ребенка становилось хуже. Он начал падать в обморок. И тогда Фуку по-настоящему забеспокоилась. Она водила Чую по врачам, но те говорили, что мальчик совершенно здоров, а кровь из носа всего лишь обусловлена стрессом. Женщина с сомнением относилась к такому вердикту врачей, и даже возила сына в столицу Японии, надеясь, что хоть там разберутся с этой проблемой глубже. Но всё было безрезультатно, и ей пришлось смириться. При крови из носа она прикладывала лёд и с улыбкой говорила мальчику, что всё будет хорошо. Через год, когда Чуе исполнилось четырнадцать, один его глаз изменил цвет на карий. Чуя узнал об этом, когда проснулся и пошёл на кухню к матери, чтобы пожелать ей доброго утра. Фуку застыла, смотря на него. Она не говорила ни слова. У Чуи пигмент меланин до этого момента был распределён равномерно. Не мог же его глаз поменять цвет всего за одну ночь? Изменения в организме сына пугали её. И после резкого возникновения гетерохромии заволновался даже отец. Нападения демонов участились, и кровь из носа Чуи становилась темнее. Его начало часто тошнить, и это выжимало из него все соки. Но даже несмотря на усталость, он становился всё агрессивнее и отчуждённее. По ночам всё его тело ныло неизвестно из-за чего. Он пугался собственных мыслей и голоса в голове. Он был не его. Голос в его голове был грубым, с каплей безумия. Говорил про убийство родителей, которые были не в силах понять, как ему плохо. Чуя пытался гнать все слова прочь, но получалось слабо. Из-за усталости он стал бледен, появились синяки под глазами. Из-за агрессивности сына Фуку стала меньше общаться с ним, стараясь этим сглаживать острые углы, потому что его агрессия иногда переходила все границы. Самому Чуе стало казаться, что он сходит с ума. Голос в голове становился громче, настойчивее, и парень не мог его игнорировать. Он требовал контроля и подчинения. 01:17. Двадцать третье июня. Две тысячи восемнадцатый год. Осака. Япония. Дом семьи Накахара. Поздняя ночь, и звук сверчков слышен через приоткрытое окно в комнате Чуи. Родители уже давно спят, а мальчик всё никак не может расслабиться. Голос в голове изводит и настойчиво предлагает подойти к зеркалу и посмотреть на своё отражение. Рыжий, лёжа на футоне, мотает головой демонстрируя непокорность. После этого следует ещё более острая боль в районе рёбер, словно его ударили ногой со всей силы. Накахара скручивается калачиком и стонет от неприятных ощущений. Слёзы начинают течь из его глаз, а голос всё никак не затыкается. Голова гудит, и он понимает, что кровь из носа снова начинает течь. – Прекрати, прошу, прекрати..! — шепчет он, уже не в силах терпеть. — Мне больно... А голос в голове не замолкает: — Убей, убей их, сопляк! Они не достойны жизни. Мерзкие отродья! тебя не любят. Ты никому не нужен. — Заткнись! — кричит Чуя и прикладывает руки к голове. — Подойди к зеркалу, подойди к нему и посмотри на своё отражение. Мы — одно целое. Голос в голове мальчика смешивается, превращаясь в гортанный, полный злобы рык. Чуя зажмуривает глаза и на дрожащих ногах подходит к зеркалу в комнате. Идя, он тыльной стороной руки вытирает струйку крови, что уже дошла до губ. Он включает маленькую лампу, чтобы разглядеть своё отражение. Взгляд усталый, след от крови, бледная кожа... и какие-то красные узоры на щеках. Чуя машинально отшатывается от зеркала. — Что происходит? — спрашивает он не у себя, а скорее у голоса в голове. Хриплый смех бьёт по его ушам, из-за чего он хмурится. — Я же уже сказал. Мы — одно целое. Одно тело — две души. За этими словами снова следует смех. — Ты кто?! — Чуя шепчет, поглядывая на себя в зеркало. — Арахабаки. Приятно познакомиться, Чуя Накахара. — Демон, да? — парень спрашивает почти без удивления, так как он, возможно, уже знает ответ. — Ты смышлёный. Но не смей думать, что из-за этого я стану лояльнее к тебе относиться. А теперь будь хорошим мальчиком, иди и прикончи своих ненаглядных родителей. Иначе я отобью тебе почки. Голос в голове на последней фразе угрожающе понижается. Чуя не двигается, явно не соглашаясь с условиями. Спустя мгновение Накахара падает на колени от боли там, где находятся почки. Боль не прекращается, а кровь из носа снова начинает течь. Чуя стонет, закусывая губу так, что та тоже начинает кровоточить, и он чувствует у себя во рту мерзкий металлический вкус. Организм не выдерживает таких пыток. Голова гудит и пульсирует ещё больше, словно кто-то силой берет его мысли под свой контроль. Сознание размывается, и перед глазами всё плывёт. Чуя теряет сознание. И его тело став безвольной игрушкой подчиняется чужой воле. Красные замысловатые узоры с ужасающей быстротой распространяются не только по щекам, но и по всему телу. Уголки его губ также начинают кровоточить, а в глазах вместо голубой и карей радужки теперь белые белки. Арахабаки хищно улыбается, идя на кухню. В квартире тихо. Слышно тихое тиканье настенных часов. Демон, заходя на кухню, включает свет и подходит к полочке с ножами. Он берёт один из них в руку и с той же улыбкой разглядывает его, покручивая в руке. Тихими шагами он входит в комнату Фуку и Кашимуры, которые спят крепким сном. Арахабаки в теле Чуи подходит ближе и без помех резко вонзает нож в грудную клетку отца. Слышится хриплый, сдавленный выдох, и видны широко открытые, испуганные глаза Кашимуры в темноте. Фуку ещё не проснулась. Её сон очень крепкий. Бедняжка, она даже не знает, что её мужа прямо сейчас убивает их общий сын. Демон ещё раз вонзает нож в это же место, дополнительно покручивая его по кругу. Кашимура кашляет. Кровь начинает поступать к его горлу, и он даже не может ничего сказать. Тёплая, липкая кровь пропитывает его пижамную рубашку для сна и наволочку под ним. Рука Чуи полностью в крови. Она капает, окрашивая собой пол. Женщина ворочается, постепенно просыпаясь и открывая глаза. — Милый..? — её голос тихий, но отчётливо слышен почти в полной тишине, не считая предсмертные хрипы Кенсуке. Она не успевает договорить. Арахабаки молниеносно оказывается возле её половины кровати и перерезает ей горло. Кровь льётся фонтаном, но не сплошным напором, а в такт пока ещё бьющемуся сердцу женщины. Должно быть, Баки задел её артерию. Кровь стекает по коже её горла, глаза потускнели. До ушей дошли последние хрипы отца Чуи, и он наконец затих. Арахабаки вздохнул, разглядывая кровь, стекающую по лезвию ножа, и облизнул его. Он даже не стал закрывать им глаза. Просто оставил всё как есть. 1:41. Двадцать третье июня. Две тысячи восемнадцатый год. Наступила смерть Фуку Накахары. 1:43. Двадцать третье июня. Две тысячи восемнадцатый год. Наступила смерть Кенсуке Кашимуры. Умереть от рук собственного сына — пожалуй, самый жестокий конец для каждого родителя.

***

17:53. Двадцать четвёртое сентября. Две тысячи двадцать второго года. Город Осака. Штаб Агентства по уничтожению демонов. — Вы хотите, чтобы я стал охотником? — осторожно уточняет Осаму, почесывая затылок для вида. Ему кажется неправильным, что такой человек предлагает ему стать одной из важных фигур на шахматной доске в схватке против демонов. На вопрос парня Фукудзава кивает. — У меня есть время для размышлений? — Дазай нервно теребит край своего бинта на левой руке. — Да, но учти, что его не так много. У тебя есть ещё какие-то вопросы? — Нет. — Парень встаёт со стула, но пока не уходит. — Как я могу связаться с вами, когда приму решение? — Позвони Йосано. И, Дазай-кун... — В глазах Дазая горит немой вопрос. — Ещё раз прими мои соболезнования. — Спасибо. — После этого шатен разворачивается и покидает кабинет.

***

Парень поворачивает голову в сторону приёмной и видит, что Мичизу мило беседует о чём-то с той девушкой, которая встретила их на входе в агентство. — Тачи, нам пора. — зовёт друга Осаму, подходя к ним ближе. Смех Гин и Тачихары затихает, и Мичизу поворачивает голову в сторону Дазая. — Ты уже всё? — спрашивает Мичизу, вставая с диванчика для посетителей. Шатен на это ничего не отвечает, а выжидающе подходит к вешалке со своей верхней одеждой и накидывает её на плечи. — Нам придётся вернуться сюда завтра. До встречи. — Последняя фраза брошена Гин, Рампо и Йосано. Кареглазый выходит из здания агентства, явно не уходя далеко. Тачихара пожимает плечами Гин и тоже подходит к вешалке. — До завтра, Гин, Рампо и Йосано. — Он мягко улыбается и машет им на прощание, выходя из агентства. На улице немного потемнело. Дазай сидит на корточках возле входа в агентство и массирует виски. Краем уха он слышит звук закрывающейся двери и машинально поворачивает голову. — Скажи мне, ты сумасшедший? — раздражённо спрашивает Мичизу, размахивая руками и подходя к нему. — Я только что завёл милую беседу с Гин, а ты всё обломал своим уходом, дубина! Осаму невесело ухмыляется, удивлённо поглядывая на него, и медленно вставая на ноги. — А тебе лишь бы приударить за какой-то девушкой. — Дазай вздыхает. — Ей на вид лет шестнадцать. Хочешь попасть за решётку? Тачихара на такое обвинение только открывает рот, не зная, как ответить. — Ты зануда. — только и бурчит парень, идя медленным шагом прочь от Агентства. — А ты извращенец. — фыркает Осаму. После этого следует слабый удар рукой Тачихары по спине.

***

9:04. Двадцать пятое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Город Осака. Квартира Чуи Накахары. Жизнь Чуи после смерти родителей стала проходить, видимо, без его прямого участия. Он закончил школу, поступил в университет в Осаке на архитектора, так как был хорош в математике и физике. Ему девятнадцать лет, вся жизнь впереди. Но честно? Ему это знание не приносило особой радости. Он просто плыл по течению. Были люди, которые хотели стать его друзьями? Хорошо. Чуя станет для них хорошим другом. Захотят его предать или бросить? Чуя переживёт это с гордо поднятой головой. Арахабаки стал его неотъемлемой частью. Его тело и душа теперь принадлежат не только ему одному. Своё тело, а главное — душу он делил с демоном, который, мягко говоря, капризничал. Но на самом деле это были не просто капризы. За эти четыре года с момента смерти родителей Накахары Арахабаки окреп и вернул себе часть своей силы. Этой силы ему хватало, чтобы без ведома Чуи кошмарить по ночам мирных людей в Осаке. Он просто брал контроль, убивал и возвращался в теле Чуи домой. Конечно, сам Чуя после таких ночных «прогулок» ничего не помнил, а просыпался наутро почти полностью в окровавленной одежде. У него возникали вопросы, и Арахабаки, как оказалось, сам был болтливым демоном. Он рассказывал Накахаре об убийствах людей в мельчайших деталях, от чего Чуе первые раз шесть после таких сведений становилось плохо, и его тошнило. Днём Арахабаки не брал контроль над телом сосуда, так как понимал, что у Накахары будут проблемы. Как-никак, а Чуя, по мнению Баки, единственный человек, который перенёс «адаптацию» к нему самому. Но Накахара в силу того, что никак не мог на это повлиять, просто смирился. Сейчас, как думает рыжий, демону, хоть и с половиной от всей его силы, не составит труда просто убить его. Поэтому Чуя просто подчиняется. На часах девять утра, и Чуя уже на ногах. Арахабаки подозрительно не тревожит его мысли, что кажется странным. — Эй, — говорит он в пустоту, пытаясь до него достучаться. — Ты сегодня подозрительно тихий. Спустя примерно четыре минуты хриплый голос в мыслях Чуи нарушает тишину: – Отвали, я восстанавливаю силы. — Вроде ты и так половину своей силы вернул. Тебе мало? — Параллельно с этим Чуя включает ноутбук. Как-никак, а учёбу в университете никто не отменял. Из-за влияния существа внутри него обычная жизнь стала казаться сущим адом, и поэтому Накахара решил перевестись на заочное обучение. Брать академический отпуск он не хотел, да и особых причин для этого у него не было. Точнее, была одна — в лице демона внутри него, но не станет же Чуя прямым текстом заявлять, что внутри него есть тварь, которая против его воли лишает людей жизни. При таком заявлении из деканата его скорее всего увезли бы прямиком в психушку. А коротать свои дни среди настоящих психов — такое себе удовольствие для его молодого организма. – Я сказал тебе закрыть рот, щенок. Или за четыре года нашего тесного сотрудничества ты так и не научился анализировать мой тон?! Его голос как неожиданный грохот грома: оглушающий и резкий в голове Накахары. В знак маленькой мести Арахабаки вызывает у Чуи обильное носовое кровотечение. Спустя мгновение из его носа начинает литься тёмно-бордовая кровь. Ноги Чуи заплетаются, давление в голове нарастает, и он чуть не падает, в последний момент хватаясь за край стола. — Я и забыл совсем, что ты можешь так шутить, Баки. — сквозь стиснутые зубы говорит рыжий, ухмыляясь и вытирая кровь тыльной стороной руки. Знакомым Чуи казалось, что у него просто частое повышение давления, которое вызывает у него кровотечение. А некоторые считали, что у него и вовсе гемофилия. Ему приходилось врать. Ложь стала затягивать его на дно жизни. Кровь уже капала на серый ковёр, который потребует немало усилий, чтобы отстирать, если и вовсе не выкинуть на мусорку. На дрожащих ногах Чуя дошёл до ванной. Его левая ладонь, которой он пытался остановить кровь, почти полностью покрасилась в тёмно-бордовый цвет. Парень включил холодную воду и стал вытирать следы последствий от прихотей демона. Так происходило чуть ли не каждый божий день. И Чуя привык. Он был в силах привыкнуть ко всему и смириться со всеми несчастьями в своей жизни.

***

Прошедшая ночь для Дазая и Тачихары была нелёгкой. Осаму решил не утаивать от своего единственного друга, что ему предложили встать в один ряд с охотниками на демонов. Этот разговор между ними состоялся за чашкой черного чая, сидя вдвоём на кровати Осаму. Тачихара отреагировал резко. Он полночи отговаривал друга от этого предложения, так как это было опасно. Дазай, даже не держа язык за зубами, спросил, не желает ли сам Мичизу стать охотником. Тачихаре в какой-то момент правда стало казаться, что на фоне смерти сестры Дазай начал терять рассудок. Высказав свою точку зрения в виде отказа на идею, касающуюся демонов, Тачихара лёг спать. А Осаму ещё долго не мог уснуть и всё думал: А стоит ли оно того?

***

Этим утром Дазай решил не утруждать Тачихару ещё одним походом в агентство. Во-первых, исходя из их ночного разговора, он не будет настроен на то, чтобы идти в эпицентр информации об охотниках. Во-вторых, Мичизу спал как убитый. На самом деле. Осаму тыкал и тормошил его минут десять, даже проверял его дыхание. Но Тачихара выбрал сон. Что ж, Дазай всё понимает и даст ему отдохнуть. Ему ещё нужно многое решить, и желательно одному. Тщательно обдумав предложение Фукудзавы, Осаму привёл себя в порядок и тихо закрыл дверь номера. Погода в Осаке была переменчивая. Ещё вчера руки покалывало от холода, а сегодня вышло солнце. Дазай вздохнул, стоя на остановке. Вчера парни добирались пешком, и это заняло много времени и сил. В этот раз Осаму решил изучить маршруты и добраться до места назначения куда быстрее. 10:12. Двадцать пятое сентября. Две тысячи двадцать второго года. Город Осака. Штаб Агентства по уничтожению демонов. Дазай открыл дверь в агентство, и его приход обозначил звон колокольчика, который он заметил только сегодня. Из сотрудников на своём месте была только Йосано и Рампо, который уплетал онигири за обе щеки. — Ты сегодня без своего друга, что ли? — спросил Эдогава с набитым ртом, и его взгляд был устремлён на посетителя. Шатен стоял, даже не думая садиться. Он был слегка растерян, так как не общался до этого ни с кем, кроме Акико и Юкичи. Он откашлялся и неловко улыбнулся ему. — Ну да... — Он хмыкнул. — Он отдыхает, а у меня ещё куча дел. На это Рампо только слабо кивнул, продолжая есть. Дазай не выдержал, подошёл к Йосано. На её плечах был накинут белый халат, а волосы были заплетены в низкий, короткий хвост. Она, заметив его стоящего почти вплотную к ней, повернулась. — Здравствуй. Ты к Фукудзава-сану? — Она слегка ему улыбнулась. Дазай кивнул. Девушка встала со своего места и кивнула ему. — Идём. Фукудзава у себя. Осаму без лишних слов последовал за девушкой, засовывая руки в карманы брюк.

***

10:38. Отель «Кита Умэда». Город Осака. Тачихара проснулся от звука входящего уведомления на телефоне. Солнечный свет слегка проникал сквозь шторы в номер. Его телефон лежал на тумбочке. На экране блокировки высветилось: Осаму Дазай: Привет, Тачи. Надеюсь, что ты выспался. Можешь выполнить одну мою просьбу? Забронируй номер ещё на три дня минимум. Это срочно. Я, если что, в агентстве. Не теряй. P. S. С меня что-то вкусное, на случай, если я тебя всё же разбудил Спасибо заранее! Мичизу ещё минуты две просто пялился в экран, пытаясь осмыслить написанное Дазаем. — Забронировать номер на три дня? — проговаривает он слегка хриплым из-за сна голосом, ухмыляясь. — А говорил, что надолго в Осаке не задержится. Хитрец. Он переходит в диалог с другом и пишет:

Тачихара Мичизу:

Окей, ради тебя всё сделаю.

P.S. И да, ты всё же меня разбудил. Купи в качестве компенсации окономияки. Буду очень благодарен!

Дазай, заметив входящее сообщение от Мичизу, лишь слабо улыбнулся, но не ответил, а перевёл взгляд на сидящего перед ним начальника Агентства. — Фукудзава-сан, я принял решение. — Парень чуть нахмурил брови в сосредоточении. — Как-то ты быстро. — Но, несмотря на это, мужчина одобрительно улыбнулся. — Какое решение ты принял? Осаму нервно сглотнул. Месть за смерть сестры и матери? Самая главная причина ответить согласием. Перспектива стать убийцей? И совесть совершенно не будет грызть Дазая за это. Мораль в данной ситуации — лишь мелкий повод ответить отказом, что не перевешивает согласие. Приблизить мир к покою и прежней жизни до демонов? Ещё одна причина согласиться. Тачихара, скорее всего, будет не в восторге от такого решения. Но что поделать... придётся к компенсации прибавить что-нибудь из алкоголя. — Я согласен стать одним из охотников на демонов. — На одном дыхании говорит Осаму. — Вы мне позволите? Юкичи цепляется именно за последний вопрос парня. — Я-то, может быть, и позволю, но когда я говорил «как можно скорее», я не имел в виду дать ответ на следующий день. — Фукудзава встаёт со своего места, беря в руку чашку, и несёт её к раковине. Его дальнейшую речь слегка заглушает звук льющейся воды из крана. — Тебе следовало бы подумать чуть дольше, не считаешь? — На фразе «не считаешь» мужчина поворачивает голову в сторону парня. — Может, и так, но... это же благородное дело. Разве нет? Звук воды прекращается, заменяясь тихим стуком ставящейся на край раковины чашки. — Благородное дело, говоришь? Не спорю. Но для него требуется как физическая, так и моральная подготовка. Они неделимы между собой. На это Дазай лишь поджимает губы. — Послушай, Дазай. Мне бы хотелось помочь Нацумэ и пополнить его ряды охотников, но и лишать тебя молодости я не хочу. — Юкичи садится на свое место. — Я сказал, что хочу видеть тебя в роли охотника, но не обманывай сам себя и скажи честно: стоит ли оно того? Осаму поднимает взгляд. Он лишён всяких колебаний и страха. — Стоит, Фукудзава-сан. Определённо стоит. — Раз ты так говоришь... — Юкичи слегка пожимает плечами и достаёт из тумбочки свой телефон, набирая какой-то номер. Шатен прикрывает рукой глаза в жесте облегчения и... тревоги? Тачихара будет не в восторге. Вот такая мысль преследует его на задворках сознания. Он точно будет в бешенстве. — Алло, Нацумэ? Да, здравствуй. Слушай, у меня на примете есть паренёк. Он желает стать одним из охотников. — Мужчина что-то рассеянно рисует ручкой на листе бумаги, чтобы занять руку. — Экскурсию? — Фукудзава обращает свой взгляд на Осаму, как бы давая ему понять, что информация именно для него. На это карие глаза парня чуть расширяются в удивлении. — Хорошо. Я ему передам. Я у тебя в долгу, Нацумэ. Спасибо тебе. — Как только слова благодарности вырвались из уст Юкичи, он отключился. — Ну что, Фукудзава-сан? — осторожно спросил Осаму. — Тебе нужно будет приехать на «экскурсию» по обители охотников. — устало говорит он. — Скорее всего, как в большинстве случаев это и бывает, будет краткий экскурс касаемо того, что необходимо сделать для того, чтобы стать охотником. От экскурсии там одно название. — Нужно выполнить какие-то условия? Фукудзава смешно кривится, словно такая интерпретация того, что он сказал, ему не по душе. — Зная Нацумэ, он пока в устной форме расскажет, что да как. Чтобы у тебя было время взвесить своё решение. — Юкичи потирает переносицу. Осаму вздыхает. Мужчина всё ещё сомневается в его решении. — А когда нужно приехать на экскурсию? — Дазай надеется, что ему не придётся решать это сегодня. У него ещё над головой висит вопрос о похоронах Эйми. — Когда тебе будет удобно. И ещё, насчёт похорон твоей сестры. Они должны пройти на второй день после кончины, но в силу обстоятельств получается не так. Тело Эйми находится в морге и будет находиться там столько, сколько ты посчитаешь нужным. Агентство может помочь тебе с этим. — Хорошо. Спасибо, Фукудзава-сан. — Парень встаёт со своего места и идёт к выходу. Его рука зависает над ручкой двери, когда он слышит голос Юкичи позади себя. — Надеюсь, что ты не пожалеешь об этом решении. Осаму говорит шёпотом, скорее себе самому, чем Фукудзаве: — Я тоже на это надеюсь.

***

11:33. Двадцать пятое сентября. Две тысячи двадцать второго года. Остров Тосима. Лагерь охотников на демонов. Лагерь охотников на демонов. Он расположен на тихом острове Тосима, что был расположен в префектуре Хёго. Добраться от центра Осаки к этому острову можно было чуть меньше, чем за час. Здесь, среди высоких деревьев и таинственных теней, юные охотники обучаются искусству борьбы с демонами. Здания лагеря построены из темного дерева и камня, с массивными стенами для защиты. Огромные костры горят в центре, создавая атмосферу тепла. Чуть дальше от основных зданий лагеря находилась тёмная пещера. Место, где содержали пойманных демонов. В большинстве случаев, там содержались демоны низкого уровня. Совсем юных охотников туда не пускают даже «посмотреть одним глазком» на врага. Для более сильных демонов была предусмотрена тюрьма под названием «Сантиум», и условия там были не самыми приятными. Тренировки проводились на свежем воздухе: охотники учились обращаться с оружием, изучали стратегии и тактики ведения боя. Опытные наставники делилисб знаниями о демонах, их слабостях, но природу их появления никто не знал. Также были предусмотрены тренировки на выносливость и ловкость. Лагерь жил как одна семья, в которой царл дух взаимопомощи. Вечерами охотники со своими подопечными собирались у костров, рассказывали истории, делились опытом и укрепляли дружбу. Одежда охотников имелв свои особенности. Её основными составляющими являлись: Куртка: Из прочной кожи, украшенная разными металлическими вставками. Содержала функцию защиты от ударов. Брюки: Грань между «женскими» и «мужскими» вещами при такой ситуации была стёрта. Главным требованием к форме охотника — удобство. Брюки были мягкими и износостойкими. С карманами для оружия вроде ножа-бабочки. Ботинки: Высокие, из кожи, с усиленной подошвой для лучшего сцепления. Хорошо подходили для быстрого и тихого передвижения. Обычно они создавались чёрныеми, чтобы не привлекать лишнего внимания. Перчатки: У охотников перчатки были двух видов на их усмотрение: с пальцами и без. Никакой особой функции данный аспект не нёс. Созданы они были из легкого материала, должны были обеспечивать отличный хват, могли так же иметь защитные элементы на запястьях. Капюшон: Легкий, прикрывающий лицо, с завязками, позволяющими скрыть личность. Пояс: С множеством карманов и креплений для оружия. Форма для охотников разрабатывалась долго и претерпевала разные изменения. Некоторые охотники жаловались на то, что им не нравилось в одежде, но Нацумэ прервал все возражения. — Нацумэ-сан, а капюшон обязателен? — фыркнула высокая, рыжеволосая девушка. — Он портит мою причёску на миссиях. — Коё, — с улыбкой обратился он к охотнице, вздыхая дым едкой сигареты. — Ты же вроде бы не маленькая девочка? Да и к тому же, насколько я помню, являешься одной из лучших наставниц для других. На это девушка лишь раздражённо выдохнула. — Но Нацумэ-сан! Если Шибусаве не мешает, то это не значит, что удобно всем! — Коё отошла ближе к входной двери кабинета Сосэки. — Я всё сказал. — Он прервал её дальнейшие возмущения. На что девушка молча, хоть и не с до конца утихнувшим раздражением, вышла на улицу. — Кретин. — буркнула она себе под нос и достала пачку вишнёвых сигарет из кармана пояса своей формы. Коё Озаки. Девушке двадцать один год, но интересоваться демонами она стала три года назад. Она отличается среди других своими особенно выраженными лидерскими качествами, и именно поэтому старик и разглядел в ней хорошую кандидатуру на роль наставницы для ещё зелёных новичков. Сама Озаки не особо горела желанием играть роль авторитета для кого бы то ни было, но выбор был невелик. Наставников в лагере как кот наплакал, а ситуация с демонами с каждым днём становится всё хуже. — Чего ты там себе под нос бормочешь, лисичка? — внезапно тяжёлая рука накрывает плечо Коё, и она давится сигаретным дымом от неожиданности. — Нацумэ опять спуску не даёт нашей дорогой наставнице? Озаки держит недокуренную сигарету между указательным и средним пальцами, обращая внимание на бледную руку, лежащую на плече непрошенного нарушителя её спокойствия. — Рано или поздно я сломаю твою руку, Тацухико. — практически шипит она, перенаправляя взгляд своих глаз на лицо улыбающегося парня. — Ты как всегда радикальная. — Парень одним движением руки, которая всего секунду назад была на плече девушки, забирает её сигарету, бросает на землю и тушит носком своего ботинка. — Не думаешь, что вредно? Тацухико Шибусава. Так же, как и Озаки, является наставником в двадцать лет. Решение стать охотником въелось в его сознание в восемнадцать. Отношения с Коё у него напряжённые, только вот сам Шибусава этого как будто не замечает. Либо же ему в радость дразнить «лисичку», как он её называет. — Тебя забыла спросить. — При этих словах она достаёт из своего пояса нож-бабочку и приставляет его к шее парня. — Ну посмотрите, какая грозная! — со смехом говорит ей Шибусава. — Эта штука опасна, Коё. — Это была моя предпоследняя сигарета в пачке, идиот! Я тебе эту штуку знаешь в какое место..! — Девушка не успевает договорить, как поднимает голову вверх к небу, и замечает, что капают капли дождя. Коё опускает оружие, отходя дальше от Шибусавы, и натягивает на голову ненавистный ей чёрного цвета капюшон, чтобы не намочить волосы. Помимо дождя, они оба слышат голоса, которые приближаются со стремительной скоростью. — Сестрица! — слышится девчачий и наигранно звонкий голосок за спиной Озаки. — Глупый Акира вопреки твоим наставлениям хотел пройти в пещеру к демонам! — говорит девушка лет шестнадцати. — Не ври, Эри! — следом слышится юношеский голос парня такого же возраста, с вьющимися блондинистыми волосами, что выше прибежавшей девушки, но не выше самой Озаки. — Сестрица, Эри нагло лжёт! Коё трёт переносицу в раздражении, подходя к ним, а Тацухико собирает свои белые волосы в неряшливый пучок, чтобы не мешали. — Замолчали оба! — Она возвышается над ними с грозным выражением лица, отчего подростки мгновенно замолкают. — Как дети малые. Я не стану сейчас разбираться с вами, а скормлю обоих демонам в пещере. Уверена, что они будут этому рады. Эри сглатывает, переводя взгляд на Тацухико, что стоит за спиной Озаки, и тот, заметив взгляд на себе, лишь пожимает плечами и виновато улыбается. — Марш в свой корпус, и по комнатам! И чтобы я ни звука не слышала. — это последнее, что говорит им девушка, и удаляется прочь. – Бедная Коё не в духе. Надо будет купить ей несколько пачек сигарет, иначе совсем озвереет. – тихо, словно сам себе шепчет Шибусава. Он улыбается уголками губ, смотря напарнице в след.