Where the ashes settle

"Иногда самое страшное происходит не в момент удара, а когда тот, в ком ты искал спасение, становится причиной твоего падения." ------ Больница встретила Тэхёна ледяным светом ламп, запахом хлорки и глухим стуком шагов по кафельному полу. Он шёл быстро, почти не касаясь ступнями земли, будто что-то неотвратимое гнало его вперёд. Бумажка с номером палаты была сжата в ладони — дрожала вместе с пальцами. Он не чувствовал собственных шагов, не видел лиц вокруг. Только холод в груди и мысль: Кай здесь. Внутри. Не дома. В больнице. Он остановился у двери, прислонился лбом к матовому стеклу, через которое видно было только расплывчатый силуэт. Тело Кая — тонкое, почти прозрачное на фоне белоснежных простыней — казалось ещё меньше. Будто он снова стал ребёнком. Одиноким и забытым. Тэхён толкнул дверь. — …Кай? Парень не ответил. Он смотрел в потолок, будто там могла быть какая-то альтернатива этой реальности. Лицо его было бледным, губы сухими. Под глазами — синие тени. Он не моргнул, не пошевелился. Только дыхание, слабое, почти неслышное, выдавало в нём живого. Тэхён приблизился, сел на край кровати. — Я… прости, что не был рядом. Я не знал, — он говорил тихо, будто боялся разрушить тишину, в которую Кай заперся. — Бомгю сказал, что ты в больнице. Только сегодня. Почему ты не сказал? Молчание. — Я знаю, ты бы всё равно не стал объяснять, — продолжал Тэхён, опуская взгляд. — Но мне не обязательно было слышать. Я бы просто был рядом. Как раньше. Кай повернул голову. Медленно. И только один вопрос сорвался с его губ: — А зачем? Тэхён замер. Вопрос не был агрессивным — скорее, опустошённым. Как будто Кай на самом деле хотел понять: зачем кто-то должен быть рядом, когда ты просто хочешь исчезнуть? — Потому что ты мне нужен, — ответил Тэхён. — Даже если тебе кажется, что ты ничтожен. Даже если ты думаешь, что уродлив. Даже если мама тебя не любит. Ты — Кай. И я помню, каким ты был. Каким ты остаёшься. Веки Кая дрогнули. Не слеза — просто мимолётная тень эмоции, почти незаметная. Он закрыл глаза. И на мгновение — совсем на мгновение — перестал дрожать. --- Через несколько часов Тэхён вышел из палаты. Он не хотел уходить. Хотел остаться до утра, быть рядом, пока тот спит, держать за руку. Но врачи мягко, но твёрдо попросили оставить Кая в покое на ночь. Он шёл, сам не зная куда, пока не получил сообщение от Бомгю: «Он с Ёнджуном. Вышли в магазин. Всё вроде нормально» "Вроде". Это слово застряло в голове. Он свернул за угол, ускоряя шаг. --- Магазин был пустой. Свет падал холодно. Ёнджун держал в руках бутылку воды и смотрел на неё так, будто пытался вспомнить, зачем взял. Когда он заметил Тэхёна, на лице мелькнула слабая улыбка — натянутая, вымученная. — Ты уже здесь? — Я пришёл от Кая. С ним… всё сложно. — Тэхён остановился рядом. — А с тобой? Ёнджун пожал плечами. — Просто хотелось пройтись. Субин звонил, сказал, что хочет поговорить. Я думаю, надо закончить всё это. — Один? — Да. — Ён, ты уверен?.. — Надо. — Он кивнул. — Если не сейчас, то никогда. --- Квартира встретила их тишиной. Но в ней уже был Субин. Он стоял у окна, курил, и весь его облик источал напряжение. Ёнджун закрыл за собой дверь. — Ты пришёл, — сказал Субин, оборачиваясь. — Один? — Один. Пауза. — Где Тэхён? — спросил он с холодной усмешкой. — Не твоё дело. Субин засмеялся. — Всё-таки притащил домой очередного зависимого щенка, да? Только на этот раз не ради секса. Хотя, кто тебя знает. Может, и ради него. Ёнджун сжал кулаки. — Не начинай. — Почему? Боишься, что я скажу правду? — Субин подошёл ближе. — Тэхён — наркоман, и ты это знаешь. Вся его эта доброта — это ломка. Он тянется ко всем, чтобы кто-нибудь дал ему то, что он потерял. Как ты когда-то. — Хватит. — Он ничем не лучше тебя. Только слабее. Даже не скрывает, что его надо спасать. А ты всегда хотел кого-то спасать, да, Ён? Как будто это искупит твои грехи. Ёнджун шагнул вперёд. Между ними осталась всего пара шагов. — Субин… уйди. Просто уйди. Пока я сам не сделал этого. Но Субин не ушёл. Его лицо исказилось. — Ты никогда меня не любил. Ни минуты. Всё это время — просто жалость. Ты трахал меня, потому что тебе было одиноко. А я думал… — он осёкся. — А теперь ты нашёл себе нового. Ещё более сломленного. И что? Думаешь, он тебя спасёт? Или ты опять хочешь быть героем? — Я никогда не просил тебя любить меня, — ответил Ёнджун тихо. — И я никого не спасаю. Я просто пытаюсь жить. — Ложь. И тогда всё произошло слишком быстро. Субин сорвался. Он вытащил нож. Ёнджун не двигался — не от страха, а от усталости. — Ну скажи мне, — прошипел Субин. — Он лучше? Он стоит того? Ёнджун только закрыл глаза. Взмах. Острый хруст воздуха. Но Субин промахнулся. Лезвие не вошло в шею. Оно прорезало кожу на щеке — глубокий рваный порез. Кровь брызнула на рубашку, на руки, на пол. Ёнджун отшатнулся, но не закричал. Только посмотрел на Субина. — Ты закончил? Голос его был хриплым, низким. И в этот момент — впервые за всё время — в глазах погас свет. Окончательно. --- Он вышел на улицу. Ночь была холодной. Воздух жал кожу. Он шёл, не глядя по сторонам. Рубашка пропиталась кровью, щека пульсировала от боли, но он шёл. Потому что если бы остался — не выжил бы. Тэхён выбежал из подъезда через несколько минут. Сердце колотилось в груди. — Ёнжун! — закричал он. Но тот не ответил. Шёл прямо, не оборачиваясь. Тэхён догнал его на перекрёстке. Схватил за плечо. — Что случилось?! Чёрт, у тебя кровь! — он поднял лицо Ёнджуна, и их лбы соприкоснулись. Лоб в лоб. Ёнджун посмотрел ему в глаза. — Я… пошатнулся. И нож… случайно. Не важно. — Ты врёшь. — Не имеет значения. Всё кончено. --- Они вернулись домой. Тэхён посадил его на диван. Обработка раны была болезненной, но молчаливой. Ёнджун не морщился, не стонал. Только смотрел в одну точку. Тэхён аккуратно стер кровь с его кожи, зашил порез, наложил повязку. — Больно? — спросил он тихо. — Уже нет. И тогда Тэхён обнял его. Сильно. Без слов. Потому что он понимал: сейчас не нужны вопросы. Сейчас нужно только быть. Здесь. Рядом.