The Scent of Eternity / Аромат вечности

Город жил своей обычной жизнью — суетливой, грохочущей, равнодушной. Трамваи визжали на поворотах, машины сигналили друг другу, люди шли, не глядя по сторонам, уткнувшись в экраны телефонов. Мия тоже шла. Вроде бы. Она делала вид, что разглядывает витрины, но на самом деле в глазах стояла пустота. Хартли не замечала отражений, не чувствовала прохладного воздуха на щеках. Всё её существо будто отдалилось от реальности. Она бежала. От воспоминаний. От собственных ощущений. Тело было уставшим, а разум — истерзанным. Мия не спала уже несколько ночей. Каждая попытка закрыть глаза заканчивалась одним и тем же: появлялся он. Леви Аккерман. А в месте с ним осколки воспоминаний, размытые образы из прошлого. Будто кусочек её души, слишком долго молчавший, требовал внимания. Среди дневной суеты что-то изменилось. Шум города отступил, будто ушёл вглубь, став глухим и далёким, как будто Мия вдруг оказалась под водой. Звук, движение, люди — всё стало расплывчатым, неважным. Только сердце забилось сильнее, в груди поднялось тугое предчувствие. Хартли замерла. Медленно подняла взгляд — и увидела его. На другой стороне улицы, словно выросший из воздуха, стоял Леви. Неподвижный. В чёрном пальто, лицо частично скрыто тенью, но взгляд — прямо в душу. Он не сделал ни шага. Просто смотрел. И этого было достаточно. Всё её тело отозвалось. Мышцы будто лишились опоры, в груди всё сжалось, а между бёдер вспыхнуло пламя — старое, забытое, но всегда живое. Разум пытался сопротивляться: этого не может быть. Это остаток сна. Иллюзия. Наваждение. Но тело… тело уже не верило в логику. Оно помнило. Этот взгляд. Это дыхание. Это желание — властное, древнее, неизбежное. Леви не подошёл к ней. Но ей и не нужно было приглашения. Мия пошла вперёд. На автомате. Словно что-то внутри приняло решение за неё ещё до того, как она поняла, что делает. Толпа расступалась. Мир растворялся. Остались только они. Когда она остановилась перед ним, голос предал её. Но всё же она прошептала: — Ты здесь? Леви кивнул, медленно, будто подтверждая то, что и так было истиной. — Я сказал, что найду тебя. — Почему ты не исчез, как сон? Почему остался? Леви взглянул на неё чуть иронично. — Потому что ты готова. — Он подошёл ближе. Голос его стал почти шёпотом. — Твоё тело помнит. Оно всегда помнит меня первым. Мия вздрогнула. Внутри всё сжалось — и тут же разгорелось. — Это… неправильно… — пробормотала она, сама не веря в эти слова. — Нет. Это неизбежно, — ответил он, обойдя её сзади. Его шаги были медленными, как у хищника, обходящего свою жертву — или своё сокровище. Леви наклонился к самому уху— Сколько раз ты пыталась забыть меня? Она закрыла глаза. Его голос казался частью неё. Пульсацией в венах. — А теперь скажи, — продолжал он, — сколько раз ты касалась себя, представляя мой голос, мои руки, моё дыхание? Мия открыла рот, чтобы сказать, что он ошибается. Но вместо этого — выдохнула: — Столько раз… что я уже не знаю, где сон, а где я. Леви оказался перед ней снова. Взял её ладонь — тёплую, дрожащую. Поднёс к губам. Его поцелуй был невесомым, но именно он пробудил в ней окончательную ясность. — Тогда иди со мной, — прошептал он. — Куда?.. — спросила Мия, чувствуя, как исчезает сопротивление. Леви улыбнулся чуть шире. — Туда, где кончается твоя воля. И начинается моя. Мия посмотрела на него. И не нашла в себе больше ни одного довода «против». Только шаг вперёд. Только кивок. Они шли молча. Улицы редели, сменяясь переулками. Потом — арка. Потом — старая лестница вниз, будто под землю. Всё вокруг становилось тише, темнее. Только гул её сердца становился всё отчётливей. Вход был спрятан за железной дверью, которую Леви открыл без ключа — просто дотронувшись. Механизм тихо щёлкнул, и они вошли. Внутри было тепло. Камень, дерево, бархат. Тусклый свет падал откуда-то сверху, едва освещая и оставляя в неведении. Мягкий, густой аромат: древесный, дымный, чуть пряный. Он обволакивал с первого вдоха. — Где мы? — прошептала Мия. — Это место вне времени и пространства. Его нельзя найти — только вспомнить. Это место не принадлежит городу. Или миру. Здесь ты можешь быть собой. Без ограничений. Без правил. — Он подошёл к столу и зажёг свечи — пространство тут же ожило. — Почему ты привёл меня сюда? — Мия решилась спросить, озираясь по сторонам. Вдоль стен — полки с флаконами, старинные книги, инструменты, ампулы. Диван, кресло, меховая накидка, зеркало, завешанное чёрной тканью. — Потому что ты уже перестала сопротивляться. — Леви подошёл к ней, взял за подбородок. — Потому что ты чувствуешь меня. И потому что здесь ты вспомнишь — всё. Аккерман вёл её вглубь помещения, мимо древних символов, выгравированных на полу. Там, в самом сердце комнаты, был круг. Каменный. С резьбой. Внутри него мерцание свечей и что-то ещё, едва уловимое: едва ощутимая дрожь в воздухе, словно сама ткань времени становилась тоньше. Леви провёл пальцами по её руке, задержавшись на запястье. — Твоё тело дрожит. — От страха? — Мия напряжённо сглотнула. — От зова, — произнёс он. Его голос был низким, бархатным, и казалось, он прикасался к ней изнутри. — Страх — был до меня. А теперь только то, что между нами. Желание. Память. Страсть. Леви остановился перед ней и медленно наклонился ближе. Дыхание коснулось её губ — тёплое, обволакивающее. Но следующие его слова заставили вздрогнуть. — Сними одежду, — сказал он негромко, но в голосе звучала сила, от которой перехватывало дыхание. Аккерман аккуратно сдвинул пальто с её плеч, словно освобождая не только от ткани, но и от остаточного страха. Мия дрожала. Она боялась того, что происходит. И в то же время не хотела остановиться. Ни на секунду. — Шшш, не бойся, — прошептал он, перехватывая её неуверенную руку, — я рядом. Леви приблизился, едва заметно наклонившись, и коснулся губами её виска — нежно, почти бережно. От этого прикосновения внутри всё задрожало и разлилось теплом по венам. Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть глаза, и медленно потянулся к пуговицам на её блузке. Ткань мягко скользнула вниз, за ней — юбка и нижнее бельё. Сомнения странным образом исчезли. Осталась только она. И он. И то, что пульсировало между ними, давно и неизбежно. — Больше ничего не имеет значения, — продолжал Леви. — Только то, что ты теперь здесь. Со мной. И мы снова вместе. Он осторожно пропустил прядь её волос сквозь пальцы, провёл теплым касанием вдоль шеи, задержался там чуть дольше, чувствуя, как под его прикосновением кожа становилась горячей. — Ты ведь чувствуешь этот жар, — тихо сказал Леви. — Он не уходит. Даже когда ты одна. Даже когда пытаешься забыть. Мия судорожно вдохнула: — Да… — Потому что ты — моя. Его пальцы скользнули ниже и опустились к ключицам, затем к груди, ещё ниже — к животу. Уверенно, без спешки, как если бы он читал её тело, как книгу, которую давно знает наизусть. — Встань в круг, — сказал он, чуть надавив рукой, мягко направляя. — И вспомни, кем ты была. Кем станешь. И кем уже стала для меня. Навсегда. Как только её нога пересекла границу круга, мир за пределами растворился. Тёплый, зыбкий свет свечей сжёг всё лишнее. Под ногами камень бился, как сердце, стучал ей в грудную клетку. Всё что она видела был Леви. Чёрная рубашка распахнута, обнажая грудь с выжженным на коже знаком — свежим и древним одновременно, как незаживающая печать. Мия замерла, захваченная первобытным страхом и восторгом. — Что это? — сорвалось с её пересохших губ. — Печать, — его голос был хриплым, глухо раскатывался по камню. — То, что удерживает меня… здесь. Леви провёл рукой в воздухе — и пламя свечей вздрогнуло, будто признало его власть. — Я проклят, — он шагнул ближе, и от его приближения в Мии вспыхнула дрожь. — Своим выбором. Своей любовью... к тебе. Её тело напряглось от этих слов, грудь судорожно вздымалась. — Я не понимаю… — прошептала Мия. Леви подошёл почти вплотную, и тепло его тела окутало её, размывая границы между ними. — Ты и не должна понимать. Ты должна вспомнить, — его пальцы едва заметно коснулись её щеки, разрывая тонкую ткань реальности. — В каждом рождении тебя тянет ко мне, — голос его звучал низко, вибрируя внутри неё. — Ты ищешь проводник — аромат. И в этой жизни... ты наконец-то его нашла. Мия замерла, сгорая под его взглядом. — Я был алхимиком в столетии, когда ещё верили в бессмертие, — он медленно, почти ласково провёл пальцами по её горлу, заставляя её запрокинуть голову, открываясь ему. — Искал эликсир. Но нашёл тебя. Пальцы Леви опустились на её талию, сильные, собственнические. Мия вздрогнула, подалась навстречу, уже сама не владея телом. — Ты была моей музой… моей погибелью. —  Его губы обожгли её висок, дыхание тяжелело с каждым словом. — Нас хотели разлучить и уничтожить. Люди. Зависть. Смерть. Но я остался. Через кровь. Через боль. Через тоску одиночества. Ради тебя. Его пальцы скользнули вниз — по её шее, груди, животу — дрожь пробежала по позвоночнику, колени предательски подгибались. — Ты возвращалась, Мия. Но всегда... забывала. Её голос дрогнул: — Почему? Леви заглянул ей в глаза. И в его взгляде были века одиночества и тоски. — Потому что ты — моя душа. Моё единственное спасение. Моя жена. Аккерман оказался за её спиной, его ладони уверенно легли на её бёдра. Мия захватила воздух в лёгкие, сердце билось практически в горле. — Я дал клятву, — прошептал он, обжигая дыханием её кожу, — что найду тебя в каждом веке. Что вновь сделаю своей. Его рука скользнула вверх — от живота к груди — дразня, пробуждая древнюю память в теле. Мия всхлипнула, затрепетав под его прикосновением. — Я помню... — еле слышно выдохнула она. — Что-то... отрывки... Пламя. Кровь. Круг. И ты... в чёрном. — Ты умирала у меня на руках, — его голос дрожал от сдерживаемого зверя внутри. — А я продал душу, чтобы мы снова были вместе. Он схватил её за талию, вжимая к себе. Она чувствовала его напряжение — тяжёлое, неудержимое. — Теперь ты вспомнишь всё. Но только если подчинишься мне. Доверишься. Без остатка. Только тогда барьер разрушится. — Ты готова? — его шёпот скользнул по её коже, пронзая насквозь. Мия знала: сопротивляться — бессмысленно. И она не хотела. — Да. — с лёгким придыханием сорвалось с её губ. Леви прошептал, с нежностью и тоской: — Sol mea... наконец мы будем вместе. Он вдохнул запах её волос, задержался, словно пил её аромат — а затем резко отстранился, и в его взгляде сверкнула тьма. — На колени. Мия медленно опустилась, дрожа от смеси страха и возбуждения.  Камень под её коленями был ледяным, но внутри её разрывал жар — древний, непреодолимый. Каждую клетку её тела прожигал его взгляд. Она ощущала его присутствие, даже не касаясь. Леви медленно обошёл её, хищник, готовый к броску. — Руки за спину, — приказал он глухо. Тело Мии напряглось от этих слов, подавляя слабое возмущение и протест, она подчинилась. Леви встал на колено перед ней, подцепил пальцем её подбородок, заставив смотреть в глаза. — Упрямая... — усмехнулся он. — Всегда была. Чтобы душа вспомнила, разум должен подчиниться, а тело почувствовать. Аккерман наклонился и впился губами в её шею — жадно, оставляя на коже жаркие следы. Мия вскрикнула, закидывая голову. — Ты вспомнишь, — прорычал он, прижимая её к себе. Леви медленно провёл пальцами вдоль её плеч, вниз, к груди, задевая возбуждённые соски, вырывая из неё судорожный вздох. Мия закрыла глаза — перед ней вспыхивали картины прошлого. Кровавые обеты. Алтарь. Чёрный клинок. Эликсир. — Леви... Он обхватил её грудь обеими ладонями — сначала мягко, почти невесомо, затем с жадно сминая. Её стоны прорезали тишину, заполнив пространство, пропитанное жаром. — Боже… — вырвалось у Мии, затухающим стоном, полным желания. Леви опустил голову, захватил её сосок губами, прикусил, втягивая, играя языком, оставляя мокрые следы. Второй рукой он скользнул вниз — между её бёдер. Аккерман не спешил. Дразнил — лёгкими прикосновениями, щекоча внутреннюю поверхность бёдра. Он медленно прошёлся по промежности, раздвигая складочки, размазывая по ним влагу, массируя пульсирующий клитор. Мия всхлипывала, выгибаясь, ища большего контакта. И когда её тело начало дрожать от напряжения, он проник в неё двумя пальцами — глубоко, медленно, мучительно сладко. — Леви… — Мия застонала, судорожно хватая ртом воздух. — Громче, — прорычал он, сгибая пальцы в её горячей, тугой промежности, надавливая на самое чувствительное место. — Леви! — выкрикнула Мия, дрожа всем телом. Его пальцы двигались ритмично и настойчиво — заставляя её растворяться в ритуале. — Это ты связала нас кровью, — хрипло выдохнул Аккерман. — И цена была... — Моя смерть, — прошептала Мия, задыхаясь. Он держал её бедро крепко, не давая вырваться из момента. — Ты больше не принадлежишь себе, — его голос был как клеймо на её коже. — Скажи это. Она всхлипнула: — Я... — Скажи, Мия. — Я принадлежу тебе! Леви вытащил пальцы, крепко обхватил её за талию и быстро развернул, укладывая грудью на пол, а бёдра задирая выше. Он вошёл резким, глубоким движением — и мир взорвался.  Cдержанное рычание Аккермана слилось с её стонами. Мия была вся в его власти — телом, разумом, душой. Каждый толчок вгонял её глубже в воспоминания: пламя, кровь, их клятва, их связь. Тоска тысячелетий и боль от потери смешались с невероятным удовольствием проходящим сквозь тело электрическим током. Леви схватил её за волосы, потянул назад, заставляя смотреть в его глаза. — Скажи, что ты моя – голос, пропитанный отчаянием любовью и нуждой. — Твоя. — прошептала Мия сквозь слёзы и стоны. Огненный разряд пронёсся по позвоночнику, вспыхивая под кожей. Грудь судорожно вздымалась, губы сорвались в крике, полном экстаза и освобождения. В этот миг круг ожил: чёрные камни вспыхнули пламенем, которое словно текло по резьбе символов, завершая ритуал. Языки магического света взвились вверх, растворяясь в полумраке, как призрачные руки. Воздух наполнился ароматом ладана, пепла и чего-то древнего — ароматом вечности. Мия почувствовала, как нечто внутри неё треснуло — как будто стены между жизнями разрушились. Её душа, звеня, сорвалась с невидимых цепей, ломая барьеры. И в этот момент Хартли вспомнила всё. Вновь. Навсегда.