Resonance

      Аластор очнулся от яркого полуденного света, ударившего в глаза. Он привстал и огляделся, пытаясь понять, где он и что за последний вопль моды на нём надет. На прикроватной тумбочке знакомо блеснул колокольчик.              Точно.              Вот чёрт.              Он до последнего надеялся, что всё это было частью кошмарного сна.              Аластор приподнял яблочную пижаму (даже не сомневаясь, что король-коротышка выбрал её намеренно) и оглядел себя. Судя по бинтам, насквозь пропитанным кровью, к нему не прикасались с тех пор, как он заснул. Что ж, это радовало.              Он привстал с кровати. Тут же послышался стук в дверь.              Аластор замер. В дверном проёме показался низкорослый седой имп, одетый в больничный халат.              — А, уже очнулись! И даже сами встали. Чудесно, чудесно.              Он непонимающе посмотрел на импа. Тот поправил очки. В его взгляде не было ни капли страха, только чистый прагматизм. Словно уловив его мысли, имп ответил:              — Не думайте, что я боюсь Вас просто потому, что так делают остальные. Для меня Вы просто пациент. Я видал и похуже.              Аластор улыбнулся самым пассивно-агрессивным способом, который знал.              — Зачем Вы здесь? Мне не нужен доктор.              — Его Величество нанял меня, чтобы я какое-то время следил за Вашим самочувствием. А сейчас позвольте Вас осмотреть...              Он прижал уши и плотнее натянул на себя одеяло.              — Не. Прикасаться.              Имп предостерегающе поднял руки.              — Хо-хо, не из тактильных типов, да? Что ж, ладно, радио-демон, будь по-Вашему. Но тогда не ждите, что скоро поправитесь.              — Я сам могу прекрасно о себе позаботиться, — прошипел он сквозь улыбку. — Сделать перевязку по силам и мне.              Имп пожал плечами и положил на кровать аптечку со скептическим взглядом, как бы говоря: «ну, вперёд».              Аластор взял бинт. Его рука замерла на полпути к рубашке.              — Отвернитесь.              — Серьёзно? Я же доктор, сэр.              — Тогда как доктор Вы должны знать, что комфорт пациента превыше всего. А мне комфортнее, чтобы вы отвернулись.              Имп что-то пробурчал под нос, однако отвёл взгляд.              Аластор задрал рубашку и осторожно сорвал повязку. Края раны затянулись, но порез остался тем же. Кровотечение замедлилось, но не остановилось совсем, и в некоторых местах, где мех на его теле был особенно густым, волосы слиплись от крови. В сравнении с его обычной регенерацией это было очень, очень плохо.              — Замечали ли Вы какие-то изменения в своём состоянии? Может, ухудшения?              — Да. Что произошло с моими силами?              — А что с ними произошло?              Аластор прикрыл глаза, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не показаться беспомощным. Каким он сейчас, в общем-то, и был. Но если о его состоянии узнает Люцифер...              — Я... Скажем так, не вполне контролирую свои способности.              Доктор задумчиво провёл рукой по подбородку.              — Не имею ни малейшего представления. Я раньше не сталкивался с ранениями от ангелов. После такого обычно не выживают.              Аластор глубоко вдохнул. Когти нервно барабанили по одеялу.              — И что же тогда делать?              Имп пожал плечами.              — Ну, я могу только наблюдать. Всё остальное, боюсь, не в моих силах. Побольше отдыхайте. Пейте ромашковый чай... — он покосился на Аластора. — Или не пейте. Я буду отслеживать Ваше самочувствие каждый день, поэтому лучше бы Вам поправиться, сэр. Быстрее от меня отделаетесь.              Когда доктор ушёл, Аластор вновь попытался сконцентрироваться и призвать низшего теневого слугу. Ожидаемо — ничего.              Дела были не просто плохи. Они были кошмарны.              Он не намеревался всерьёз оставаться во дворце Люцифера. Что за чушь. У него было множество важных дел, в конце концов, у него были слушатели, которые могли встревожиться из-за внезапного исчезновения. Он ничего не сообщил Рози, и та могла подумать, что Аластор умер после битвы. В крайнем случае, ему не хотелось давать Воксу повод думать, что он исчез ещё на семь лет.              Вдруг его прикроватную тумбочку окутало сияние, и на поверхности возникла записка. Золотая бумага приглашающе блеснула. Аластор подцепил её когтем и начал читать.              Почерк был быстрым, с сильным наклоном. Завитушки придавали ему своеобразную элегантность.              «Импы принесут тебе ужин. К этому времени тебя уже должен был осмотреть доктор. Не покидай свою комнату без необходимости».              Краткость — сестра таланта. Аластор невольно фыркнул. Что, теперь он ещё и заложник?              Как унизительно для радио-демона.              Как... непривычно для Аластора.              Не иметь возможности пойти куда хочется. Воспользоваться своими силами. Дать отпор. Он чувствовал себя как хищник, которому отпилили когти.              Нет. Он просто обязан восстановиться, чтобы поскорее убраться отсюда.             

***

      Люцифер уже полчаса ходил по комнате.       Взад-вперёд.       Разворот.       Взад-вперёд.       Разворот.       Радио-демон — грешник — в его доме. В его личном пространстве. Люцифер чувствовал, как это раздражающее обстоятельство сквозило сквозь его привычную апатию, словно ветер в открытое окно.       Он присел и уставился в стену. Стоило ли доверять радиоведущему с улыбкой маньяка? Стоило ли приносить его во дворец? Ответ на оба вопроса был очевиден.       «Нет-нетушки-никогда-ни-за-что».       Но, как показал опыт, его решения редко бывали разумными.       Телефон в кармане завибрировал. На экране уведомлений, поверх заставки с маленькой Чарли, Лилит и Люцифером, высветилось сообщение:       «Дочь!» (отправлено 5 секунд назад):       «Привет, пап! Всё хорошо?»       И следом — две фотографии букетов. На одной был букет из лилий, элегантный и сдержанный. На второй — яркий взрыв красных роз.       «Что лучше взять?»       Да, Чарли умела озадачить. Может, это был букет для свидания с её девушкой — Вэнди, Мэгги?..       «Какой же выбрать?» — подумал он, словно это был вопрос жизни и смерти. Белые? Классика. Красные? Страсть, энергия… опасность.       «Э-э, не знаю, дорогая. Может, красный?»       Палец бессознательно ткнул «ОТПРАВИТЬ».       Чарли послала палец вверх. Люцифер убрал телефон и вздохнул.       Довольно самокопания. Аластор. Надо проверить, чем он там занимается. Вдруг радио-маньяк решил подорвать его дворец.       — Просто убедиться, что мой новый гость не планирует убийство прямо у меня под носом, — пробормотал он, выходя из комнаты. Так ведь и поступают все хорошие хозяева?       Да?..       Чёрт…       Люцифер ударил себя рукой по лицу.       — Дурацкая депрессия… Я уже забыл, как выглядит простое общение…       Проблема его затворничества была в том, что он не разговаривал ни с кем, кроме Чарли — и то были редкие сообщения о (на-самом-деле-вряд-ли) вероятных переговорах между Адом и Раем.       — Почему мне должно быть не плевать на какого-то грешника?..       И всё же он направился в комнату, отведённую Аластору.

***

      Ближе к вечеру в его комнату робко постучались.              — Войдите.              В дверном проёме показался имп — уже другой, судя по незнакомой внешности. Он молча кивнул радио-демону и поставил поднос на кровать. Аластор сопроводил его задумчивым взглядом. Немного погодя, он окликнул его:              — Стой. Король что-то говорил? Может, просил передать что-нибудь?              Имп неуверенно пожал плечами.              — Э-э... нет, сэр? Мне поручили передать только это, — он указал на поднос.              Аластор прикрыл глаза. Что, все импы были такими бесполезными?              — Скажи ему, чтобы больше не присылал ко мне врача. Такое беспокойство о моей скромной персоне совершенно излишне.              — Сэр, вообще-то, он и сам собирался к Вам заглянуть. Вы можете сказать ему об этом лично.              Вот как.              — Тогда иди.              Имп кивнул и вышел из комнаты, оставив Аластора в одиночестве.              Он попытался встать с кровати, но рана тут же предательски заныла. Ладно, это подождёт. На подносе обнаружилась чашка чая и небольшая тарелка супа — всё в изысканной посуде. Он отвёл взгляд. Всё равно у него пока не было аппетита. И, кто знает, может, Люцифер вообще решил отравить его.              Очередной стук в дверь — чуть более тихий, но настойчивый. Аластор уже знал, кто это был.              Не дожидаясь ответа, в комнату зашёл Люцифер.              — Зашёл проверить, живой ты или нет, — сказал он. Несмотря на скептическое выражение лица, вся его поза выражала неуверенность.              — Только благодаря стараниям Его Величества! — парировал Аластор. Без радиофильтра его голос звучал странно даже для него самого.              Люцифер фыркнул и присел на край кровати, закинув одну ногу на другую.              — Ну так... Что сказал доктор?              — О, всё просто замечательно! Уже через пару дней я смогу встать на ноги и наконец уйти отсюда.              Настала очередь Люцифера закатить глаза.              — По твоему виду не скажешь. И вообще, как ты собираешься уйти, если даже ничего не ешь? — он указал на нетронутую еду на подносе. — Просто дружеское напоминание: чтобы жить, нужно чем-то питаться.              — И с каких это пор мы стали друзьями, сэр?              Люцифер хмыкнул.              — Думаешь, я хочу тебя отравить?              — О, не думаю, что такой крошечный мозг способен додуматься до такого коварного способа от меня избавиться.              Лицо Люцифера растянулось в зловещей ухмылке, заставив Аластора напрячься.              — Может, хочешь, чтобы я сам тебя накормил? — он взял ложку и аккуратно зачерпнул немного супа. — В детстве Чарли часто капризничала и не хотела есть овощи. Поэтому мне приходилось прибегать к разным хитростям. А ну-ка, открой рот, летит самолёт!              Прямо перед лицом Аластора оказалась ложка супа. Он деликатно отвёл её указательным пальцем.              — Это омерзительно, Ваше Величество.              — Тогда закрой рот и ешь суп! В смысле... — Люцифер почесал голову. — Ну, ты меня понял.              Аластор вздохнул и сложил руки на груди.              — Как бы Вы ни заботились о том, чтобы я остался жив, боюсь, на данный момент у меня действительно нет аппетита.              Люцифер нахмурился.              — Из-за раны?              Аластор не знал, что ответить. Он был лишён своих способностей — своей силы, которая делала радио-демона тем, кем он был, вгоняя его врагов в страх. Он был заперт и не имел ни малейшего понятия, как скоро сможет выбраться. Наконец, его сломанная в битве трость-микрофон тоже исчезла. Откуда у него вообще должен был появиться аппетит?..              — Просто кислое выражение Вашего лица испортило еду.              — Катись к дьяволу. — Люцифер побарабанил пальцами по одеялу. Аластор посмотрел ему в глаза, и он тут же отвёл взгляд.              Он что... нервничал?               — Ладно, а если серьёзно?              Аластор повёл ухом. Король-коротышка не собирался отступать просто так. Из собственного опыта Аластор знал, что лучший способ заставить кого-то отделаться от тебя быстро и эффективно — дать ему крупицу правды, не договаривая всё остальное. Эту тактику он и применил.              — Настырность Вам не к лицу. Но... Да, думаю, ранение Адама сыграло свою роль. Весьма приятно знать, что дорогая Ниффти избавила меня от необходимости мстить ему за подобное унижение.              — Чёрт. Всё настолько плохо?              — Что, Вы действительно переживаете за моё самочувствие?              — Ха! Конечно же нет.              Аластор развёл руками, как бы намекая: «вопрос исчерпан, что ещё?». Но Люцифер не уходил, выжидающе глядя на него. Наконец он сказал:              — Я найду способ вылечить тебя. И мы раз и навсегда избавимся друг от друга. Идёт?              Что ж. Это его более чем устраивало.              — Чудесно!              Он слегка приподнялся на кровати, чтобы протянуть Люциферу руку, как делал всегда, когда собирался заключить сделку. За исключением того, что теперь ему пришлось стиснуть зубы, чтобы подавить боль.              — Нет-нет-нет, — вдруг запротестовал Люцифер. — Никаких сделок.              — Но ведь так куда проще! Мы оба будем полностью уверены, что получим то, чего желаем. Моё лечение взамен на...              Хм. Об этом он как-то не подумал. Что вообще может хотеть от него Люцифер?              — ...скажем, на любое ваше желание — в пределах моих сил, разумеется.              — Я не заключаю сделок с демонами.              — Ваше упущение, — пожал плечами Аластор. — Всё-таки подумайте на досуге, сэр.              Люцифер ничего не ответил, и у Аластора закралась мысль, что он мог действительно обдумать это предложение. В конце концов, Аластор умел быть полезным.              С другой стороны, что, если Люцифер попросит то, чего Аластор не сможет дать?..              Вздор. У него всё под контролем. А как только он сможет посадить Люцифера на свой поводок... Аластор прикрыл глаза, смакуя эту мысль. Люцифер был могущественной фигурой на доске. Было бы полезно приобрести её в свою коллекцию.              — Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? — спросил Люцифер. — Кстати, каждый день тебя будет проверять доктор. И я лично прослежу за тем, чтобы ты поправился.              — Мне не нужен ни доктор, ни присутствие вашей королевской персоны, — прошипел он.              — И как ты тогда собираешься поправиться, умник?!              — Что ж, среди моих многочисленных талантов есть такая вещь, как регенерация. Просто в данный момент она почему-то не работает.              Глаза Люцифера сузились, и Аластор мысленно выругался. М-да, это было лишним.              — Ага... Так, значит, ты не можешь пользоваться своими способностями. Иначе ты уже давно убрался бы отсюда.              — Не в полной мере.              Люцифер отмахнулся.              — Без разницы. Ты всё равно слишком слаб.              Улыбка Аластора превратилась в оскал, и он схватил Люцифера за воротник. От неожиданности тот не отпрянул.              — Не смей. Так. Говорить.              Люцифер посмотрел на него. Затем на руку. Снова на него. В воздухе повисла тишина.              И вдруг он прыснул со смеху. От неожиданности Аластор замер и ослабил хватку.              — Чёрт, ладно, ладно! Я ничего такого не имел в виду. Подумаешь, Небеса надрали задницу. Можно сказать, ты в этом не одинок.              Люцифер вытер выступившую слезу рукавом, и впервые с момента их встречи в его взгляде проскользнуло нечто вроде...              Симпатии?..               Сложно было сказать наверняка. Жёлто-алые глаза хитро блеснули в темноте, словно два рубина под солнцем. Улыбка Аластора дёрнулась, и он повержено откинулся на кровать. Этот проклятый король.              Он ещё раз осмотрелся по сторонам. Проведя в комнате несколько часов, Аластор успел изучить её вдоль и поперёк.              — Это ведь Ваша комната? — спросил он. — Не боитесь пускать сюда радио-демона?              Люцифер пожал плечами.              — Ну... Вообще-то нет. В Пандемониуме — в смысле, во дворце — много жилых комнат. Это только одна из нескольких. Я уже давно здесь не бывал, так что мне всё равно. Но, эй, из окна тут неплохой вид.              Он бросил задумчивый взгляд на балкончик.              — Теперь она кажется слишком... пустой. Как и большинство комнат во дворце. — Он ссутулился, опираясь на яблочную трость. — Иногда настаёт момент, когда дом перестаёт быть домом... Когда это просто здание. Как опустевшее гнездо без птиц и птенцов.              — Ого! — Аластор хлопнул в ладоши. — Не ожидал, что Вы способны на такие поэтические изречения.              Люцифер сощурился.              — Катись. В. Ад.              — Возможно, я Вас обрадую, но фактически...       — Иди к чёрту. Просто иди к чёрту.

***

      Но уходить пришлось Люциферу. Всё-таки теперь, пусть и временно, это была комната Аластора. Он попытался встать с кровати, чтобы немного размяться и привести себя в порядок. С трудом, но он всё же поднялся, придерживая рану. На какое-то время боль совсем утихла, и он даже рискнул пройтись по комнате. С балкончика напротив кровати открывался вид на окрестности особняка и сад-лабиринт — впрочем, давно увядший, судя по отсутствию зелени. Вдалеке, на фоне багряного заката, темнели силуэты зданий Пентаграмм-сити.              Дверь в его комнату была открыта. Не принимая во внимание запреты короля-коротышки, он вышел в коридор в поисках уборной. Пора привести себя в пристойный вид.              Повсюду было темно; единственным источником света служили подсвечники, половина из которых даже не была зажжена. Неподалёку обнаружилась дверь. Он дёрнул за ручку и пошарил рукой в поисках выключателя, прижав уши, когда под ногой раздался пронзительный писк.              Аластор зажёг свет и оказался в роскошной ванной. Под ногами у него валялась резиновая уточка. Он задумчиво поднял её, ища, откуда она упала...              И невольно замер.              Утки были повсюду: в пустой ванне, в раковине, на полках для шампуней, даже в туалетном шкафчике. Чёртово море уточек, нескончаемые жёлтые горы резиновых существ, смотрящих пустыми чёрными глазами.              Вот кому действительно нужен был доктор. Или лучше психиатр.Такое количество уточек мог иметь или безумец, или затворник. В случае Люцифера что-то одно было недалеко от правды.              Возле раковины висело зеркало в золотистой раме. Аластор подошёл ближе и оказался лицом к лицу со своим отражением. Он невольно скривился. Под глазами на идеально гладкой коже темнели синяки. Алые волосы растрепались от долгого сна, превратив аккуратную стрижку в настоящее гнездо. Аластор брезгливо дёрнул бровью.              «Ну что за беспорядок».              Он пошарил в шкафчике в поисках расчёски: одинокая зубная щётка, гель для волос, шампунь с запахом яблока (ну как же иначе), ещё больше уточек, зубная паста со вкусом яблок. Яблоки, яблоки...              И вдруг его рука наткнулась на что-то странное. Он выудил предмет и рассмотрел его. Это оказался изящный гребень из слоновой кости. Поверхность украшал миниатюрный узор из цветов розы. На рукояти была надпись:              «Той, кто всегда рядом».              Кто мог быть рядом с Люцифером долгое время и отсутствовать теперь? О чьём существовании знал весь Ад, но кого не видели последние семь лет?              «Лилит», — мгновенно понял он.              Его рука замерла на полпути к волосам — Аластор даже не был уверен, что может пользоваться такой вещью — но, в конце концов, она ведь просто лежала здесь, забытая своим владельцем. Так почему бы не извлечь из неё немного пользы?              Он провёл гребнем вдоль прядей, тщательно разглаживая их до приемлемого состояния, и убрал гребень на то же место. Затем, удовлетворившись результатом, стянул с себя нелепую рубашку, обнажившись по пояс.              В зеркале отражалось худощавое тело, покрытое сероватым мехом, закрывающим грудь. На плечах лежала россыпь тёмных веснушек, как пятна на оленьей шкуре. По коже неровными полосами проступали шрамы, похожие на те, что оставляют следы когтей и острых зубов.              Улыбка Аластора дёрнулась. Острые когти царапнули внутреннюю сторону ладони.              Он никогда не любил смотреть на своё отражение. По многим причинам. В его теле было слишком много всего, что напоминало о его прошлой жизни. О её последних секундах.              На этот раз крови было меньше. Рана всё ещё саднила, и он осторожно размотал бинт. Скептически оглядел себя. Торс пересекал глубокий порез, только чудом не задевший внутренние органы. Не слишком приятное зрелище.              Что ж, одним шрамом больше, одним меньше, верно?              Он промыл место ранения и замотал бинт обратно. Секунды шли, а он всё стоял перед зеркалом, положив руки на раковину.              Впервые в своей жизни-после-смерти Аластор не знал, что делать дальше.              Вдох.              Выдох.              «Всегда улыбайся, оленёнок. Как бы ни было больно, какой жестокой ни казалась бы жизнь, даже когда над головой сгущаются тучи, а тьма хватает тебя за щиколотки и тащит за собой... Улыбнись, и увидишь — тебе тут же станет легче».              Словно посторонний зритель, он смотрел, как его лицо растягивается в знакомой улыбке. Сейчас это была его единственная защита. Даже если его способности пропали, по крайней мере, у него всегда оставалась она.              Аластор надел рубашку и вышел из ванной.       

***

             « Кряк».       « Кряк».              Он размахнулся, но вместо этого утка полетела под углом и ударилась об пол, отскочив несколько раз. Послышался грустный писк.              «Кряк-кряк-кряк».              За окном давно стемнело. Последние тридцать минут Люцифер занимался бросанием резиновых уточек об стену — не самое благородное занятие для короля, но какие времена, такие и нравы. А времена были чертовски тяжёлые.              Вскоре куча опустела, и он скучающе закинул ноги на стол. Его взгляд невольно скользнул по портрету, висящему у входа в кабинет. Это был портрет семьи Морнингстар, единственный оставшийся во дворце, на котором присутствовали все её члены: он, Лилит и маленькая Чарли у неё на руках.              Он застонал и натянул шляпу на глаза.              Очередная ночь наедине с бессонницей. Обычно, чтобы отвлечься, в такие вечера он занимался своим любимым хобби — изготовлением уточек или практикой заклинаний, но с прибытием во дворец Аластора у него будто отбило всё вдохновение. Сам факт того, что радио-демон находился в его доме, странным образом... настораживал. Однако это не был страх; вряд ли тот захотел бы убить Люцифера во сне — да и сам он не боялся каких-то там грешников. Скорее...              Он просто совершенно отвык принимать гостей.              Время, когда во дворце каждый день устраивались праздники, а каждая комната была наполнена разговорами и смехом, давно минуло, и теперь в нём царило полное запустение. Уже целых семь лет здесь не было никого, кроме Люцифера и немногочисленных слуг.              И теперь здесь появился кто-то. Пускай даже им был радио-демон.              Что за безумие? Если бы только Лилит узнала об этом...              Мысли о ней окончательно вывели его из себя, и он вскочил из-за стола. Окно в его комнате было открыто, и Люцифер воспринял это как знак. Он вышел на балкон и принял ангельскую форму. Из-за спины выросло шесть крыльев. Люцифер сделал пару взмахов. Красно-белое оперение затрепетало.              Он прикрыл глаза, вдыхая прохладный ночной воздух, и взмыл высоко в небо.             

***

      

      Аластору не спалось.              Была ли виной тому рана или его нынешнее положение, но сон никак не шёл к нему, а попытки лечь так, чтобы облегчить боль, делали всё только хуже. Накопившаяся усталость требовала отдыха, но его разум оставался возбуждённым, настороженным.              Это раздражало, потому что было слишком...              По-человечески?              Непривычно.              Он откинул одеяло и встал. В его комнате даже не оказалось книг, чтобы скоротать время, не говоря уже о радио и других развлечениях, поэтому всё, что ему оставалось — бесцельно бродить по комнате, меряя шагами ковёр.              В конце концов он не выдержал и вышел на балкончик, глядя в беззвёздное ночное небо, окутанное облаками. Прохладный воздух скользил по его щекам невесомыми касаниями. Высоко над головой сияла адская Луна, окрашивая предметы вокруг в красные оттенки. Мир вокруг будто застыл в безмолвном пейзаже.              И вдруг раздался свист. В небе мелькнула тёмная фигура с широко раскрытыми крыльями. Не успел он понять, что происходит, как та круто спикировала вниз. Аластор вцепился в перила и выглянул в пустоту. Фигура резко взмыла вверх прямо перед балкончиком, и пряди его волос затрепетали от порыва воздуха.              Люцифер?..              Он летел легко, словно шестикрылая птица. Аластору уже доводилось видеть его полную форму, ещё тогда, в битве. За исключением того, что теперь у него не было рогов и хвоста, а лицо не искажала гримаса гнева.              Заметив его, фигура застыла и подлетела ближе, так что теперь Аластор мог разглядеть отдельные черты в темноте. Он был без шляпы и плаща. Жёлтые глаза, светящиеся, как у кошки, удивлённо смотрели на Аластора.              Люцифер взмахнул крыльями и присел на перила.              — Не спится?              — Могу задать тот же вопрос. Довольно поздний час для визитов.              Люцифер повёл бровью и сложил руки на груди.              — Это мой дворец, если ты не забыл. Могу ходить куда угодно, когда угодно.              Аластор внимательно рассмотрел его. Под глазами Люцифера чётко выделялись тёмные пятна, как от долгого недосыпа. Странно. Он мог бы поклясться, что не видел их днём. Может, Люцифер прятал их под косметикой. Или это просто был лунный свет.              В любом случае, он поймал себя на мысли о том, что смотрит на его глаза слишком долго.              Видимо, Люцифер заметил это, потому что неуверенно спросил:              — У меня, э-э-м, что-то на лице?..              — Бессонница, — просто ответил Аластор.              Люцифер вздохнул и прикрыл лицо рукой.              — Чёрт, неужели это настолько очевидно, — пробормотал он.              — Не нужно быть Эйнштейном, чтобы связать ночной визит и синяки под глазами.              Люцифер прижал указательные пальцы к вискам.              — Вообще-то, я хотел кое-что предложить. Думаю, нам нужно кое-что прояснить, радио-демон. Я знаю, что тебе здесь не нравится — и поверь, ты мне здесь нравишься ещё меньше. Но, пока ты не поправишься, я не могу никуда тебя отпустить. Я дал Чарли обещание. И я всегда держу своё слово. Поэтому давай заключим...              — Сделку? — ликующе подсказал Аластор.              — Чёрт, НЕТ! — Люцифер сделал глубокий вдох и пригладил волосы. — Я хотел сказать «перемирие». Давай заключим перемирие.

***

             Аластор застыл. Люцифер ухмыльнулся.              — Эм. — Голос Аластора был ниже обычного. Зрачки нерешительно бегали туда-сюда. — Что?              — Перемирие, — повторил он. — Послушай. Я тоже от всего... этого не в восторге. Но нам предстоит пробыть вдвоём какое-то время, хочешь ты того или нет. Так что, как бы сильно мне не нравилась твоя улыбающаяся жуткая рожа… я воздержусь набить её в ближайшее время.              Аластор хотел сострить, но остановился. По крайней мере, это действительно звучало разумно — и в кои-то веки изо рта короля-коротышки вырвалось нечто дельное. Ему было выгоднее переждать бурю и дождаться момента, пока рана заживёт окончательно. Пусть даже в компании Люцифера, но здесь он оставался в безопасности, недоступный для своих врагов, только и ждущих момента его слабости.              — Что ж, — проговорил он. — Думаю, это... приемлемый вариант.              И тут в голове Люцифера родилась гениальная мысль.              — На самом деле, я бы и правда хотел заключить кое-какую сделку.              Аластор мгновенно придвинулся ближе, так, что алые пряди едва коснулись щёк Люцифера.              — Я слушаю, — прошептал он, обнажая зубы в хищной улыбке.              Люцифер поборол желание отодвинуться подальше. Обычно у него не было проблем с физическим контактом, но Аластор словно стремился ворваться в личное пространство собеседника, завладев им без остатка.              — Ну, это не совсем сделка... Скорее взаимное соглашение. Я помогаю вылечить твою рану и защищаю тебя, пока ты находишься в таком… э-э, состоянии. Ты взамен выполняешь моё желание. Идёт?              — Чудесно! — пропел Аластор и протянул ему руку.              — Нет-нет-нет! Не так быстро, радио-демон.               Люцифер поднял мизинец. Аластор уставился на него, и Люцифер вряд ли понял бы, что происходило у него в голове, если бы не его уши. Теперь они настороженно дёргались туда-сюда.              — И что это должно означать?.. — скептически спросил Аластор.              — Клятва на мизинчиках! — Люцифер с энтузиазмом покрутил пальцем в воздухе. — Ну же. Ты хотел заключить сделку. Так вперёд.              — Я полагал, речь идёт о серьёзной сделке, — сухо сказал он. — А не о какой-то детской забаве, в которой я не собираюсь участвовать.              — Сделка — не сделка, пока не скреплена мизинчиками, — ухмыльнулся Люцифер.              Аластор долго колебался, и наконец оттопырил мизинец. Люцифер проследил взглядом за его пальцами. Длинные, как у пианиста, они заканчивались алыми когтями, придававшими его облику нечто хищное.              «Моя рука могла бы поместиться в его дважды», — отстранённо подумал он.              — Что, так и будете смотреть, или соблаговолите уже скрепить наше соглашение?              Люцифер быстро пожал его мизинец. Касание было почти мимолётным, но он не преминул заметить, насколько сухой и неожиданно тёплой — почти обжигающей — была его кожа.              Итак, соглашение было скреплено. Никакого зелёного пламени или криков грешников на фоне. Всего лишь простое касание.              Когда он посмотрел на Аластора, его улыбка была натянутой.              — Что ж… Полагаю, на этом мы закончили, — произнёс он и демонстративно вытер руку о штанину.              «Вот же придурок».              — Думаю, да.              — Ах, чуть не забыл! — Перед тем, как уйти, Аластор развернулся на носках и указал на яблочную рубашку. — Будьте добры, в следующий раз найдите что-нибудь более пристойное. Это оскорбляет мой вкус.              — Эй, у меня тут не салон старомодного тряпья! К тому же, когда ещё выпадет шанс увидеть большого страшного радио-демона в таком наряде?              — Вот именно, — процедил он. — Вы подрываете мою репутацию.              Люцифер закатил глаза.              — Зануда.              — Клоун.              — Ну, не я тут щеголяю в клоунском костюме.              Аластор зашипел, и Люцифер рассмеялся, но понял, что слегка переборщил. В конце концов, не он тут был ранен, и не он находился в чужом доме, одетый в чужие вещи, без возможности уйти. Конечно, Аластор был раздражён. Конечно, ему это не нравилось.              Он практически почувствовал, как в этот момент на его плечи уселись крохотные Люцифер-ангел и Люцифер-демон.              «Ну же, прояви немного сочувствия, бывший-падший ангел».       «Или нет, мне всё равно. Это же просто грешник».              — ...ладно. У меня во дворце полно одежды. Подберу тебе что-нибудь красное, или что ты там обычно носишь.              — Чудесно. А теперь — спокойной ночи.              — Спокойной...              Дверь балкончика захлопнулась под тонкий дребезг стёкол. Люцифер стоял в одиночестве.              Словно немая свидетельница прерванной беседы, в небе ярко светила Луна. Она была совсем другой, нежели в Раю; багряная, с тонкими контурами звезды, равномерно пересекающими окружность. Там, Наверху, она была чистой и голубой.              — Полагаю, мы снова остались наедине, — равнодушно сказал он и уселся на край перил, свесив ноги.              Та, однако, молчала.              — Не слишком разговорчивая. Как и всегда.              Возможно, это была лишь иллюзия, но в Аду она сияла куда ярче, и Люцифер не мог сказать, какая из этих двух Лун нравилась ему больше. Первая была ослепительно алой и сразу бросалась в глаза, куда бы ты ни шёл. Вторая же была отстранённой в своём голубоватом свете. Люцифер любил смотреть на неё, когда хотел подумать и побыть один.              Как две стороны одной медали. Разные и такие похожие.       Он раскрыл крылья и взмыл в ночное небо, не заметив бело-алое перо, упавшее на край перил.