after all this time

Мегуми Фушигуро не верил в любовь с первого взгляда. Не потому, что он был циничен: ему просто не нравился хаос. Он не любил сюрпризы. А любовь? Это было непредсказуемо, громко, драматично. Он видел столько пар, чтобы знать, что всё скорее закончится неловким молчанием, чем сказочным финалом. Так что нет, он не верил в это «один взгляд — и жизнь меняется навсегда». Именно поэтому было особенно досадно, когда это случилось с ним в обычный вторник в январе, за пятнадцать минут до занятия по современной литературе в 10 утра. Это был первый день семестра, а за окном всё ещё держалась зима. Большинство студентов тащились в корпус полусонные, с кофе в одной руке и слабо мерцающей надеждой в другой. Аудитория пахла холодным воздухом, старым деревом и дешёвым кофеином. Мегуми пришёл заранее — не потому что был в нетерпении, а потому что терпеть не мог опоздания. Он любил занять своё место, устроиться поудобнее и морально приготовиться к тому, чтобы страдать следующие час двадцать. Он выбрал привычное место: третий ряд сзади, рядом с проходом, достаточно близко, чтобы не смотреть профессору в глаза, но не настолько далеко, чтобы казаться исчезающим. Наушники были воткнуты (без музыки — просто щит), а тетрадь открыта, ручка лежала ровно и параллельно силлабусу перед ним. Аккуратно. Предсказуемо. Комфортно. И тут дверь распахнулась, словно кто-то врезался в неё с разбега. — Йо! Это… эээ… курс «Современная литература Б»? Голос был громким, полным надежды и глубоко неподготовленным. Мегуми поднял глаза. И он увидел его. В дверном проёме стоял парень, прищурившись и оглядываясь по комнате, как будто сел не на тот автобус. У него были мягкие, немного растрёпанные розовые волосы — такие, что после душа они высохли сами по себе и не захотели приводиться в порядок. Толстовка болталась на поясе, рюкзак соскальзывал с одного плеча, молния наполовину расстёгнута, и из папки угрожающе вываливались листы. Парень едва успел поймать папку, рассмеялся и, получив кивок от кого-то спереди, благодарно поднял большой палец вверх. А потом — как назло, потому что вселенная явно ненавидела Мегуми — парень пробежался взглядом по рядам, заметил свободное место в трёх креслах от него и решительно направился прямо туда. Он двигался быстро, будто спешил и пытался не привлекать внимания, но получалось ровно наоборот. Первая реакция Мегуми даже не была мыслью. Скорее — короткий всплеск, как электрический разряд. Просто: ...О. Потому что парень был… ну. Симпатичным, да, но не в глянцевом, отфотошопленном смысле. Он был тёплым. Ярким. Как летний день, который вдруг вошёл в комнату и решил сесть рядом. — Хэй, — сказал он, подходя к ряду Мегуми. — Место свободно? Мегуми моргнул. — Ты уже сел. Парень широко улыбнулся и с шумом плюхнулся в кресло, театрально выдохнув: — Ну да. Значит, свободно. Мегуми снова уставился вперёд, изображая безразличие, хотя мозг его в этот момент барахлил, как перегруженный компьютер. Он не понимал таких людей. Шумных. Открытых. Легко располагающих к себе. Он предпочитал дистанцию. Тишину. Пространство. Этот незнакомец даже не сказал, как его зовут — а Мегуми уже понял: будут проблемы. Через несколько минут в аудиторию вошёл преподаватель, сжимая чашку кофе так, будто это единственное, что держало его в сознании. Вступительное слово было коротким и без особого энтузиазма — говорил человек, который делал это слишком много раз и давно перестал делать вид, будто ему не всё равно. — Время мы терять не будем, — сказал преподаватель. — Силлабус у вас есть онлайн. Прочтёте три романа. Напишете по ним работы. Не списывайте. Не пишите мне письма с вопросами, на какой мы странице. И если хотите бросить курс — сделайте это до второй недели. Парень рядом с Мегуми пробормотал себе под нос: — Мне уже нравится этот чувак. Мегуми сделал вид, что не слышал. Преподаватель начал перекличку. Имена шли одно за другим, монотонно и без интереса. — Фушигуро, Мегуми. — Здесь, — ответил Мегуми, не поднимая глаз. Пауза. — Итадори, Юджи. — Йо! Тут как тут! — бодро откликнулся розововолосый, поднимая руку, будто они до сих пор учатся в средней школе. Мегуми машинально посмотрел вбок, не успев себя остановить. Юджи, подумал он. Конечно. Тебя зовут Юджи. Это имя ему как-то... подходило. В нём было что-то мальчишеское, лёгкое, живое. Он выглядел так, будто может заговорить с кем угодно — и при этом быть искренним. Как будто улыбался не потому, что должен, а потому что хотел. Мегуми настолько увлёкся этой мыслью, что не заметил, как Юджи это заметил. — О, — обернулся тот, — хэй! Ты же Мегуми, да? Мегуми немного помедлил. — Ага. — Круто, — сказал Юджи, как будто этим всё было решено. Затем он спокойно вернулся к своей тетради, в которой сейчас рисовал… судя по всему, накачанного кота в солнечных очках. Мегуми не ответил. Да и не мог — в голове снова зашипел белый шум. Преподаватель продолжал говорить. Что-то про структуру курса, систему оценивания, про то, что сорок процентов финальной оценки составит одно единственное итоговое эссе. Но Мегуми уже не слушал. Он пытался сосредоточиться. Преподаватель объяснял расписание чтения — какие главы будут заданы, и как нужно будет сдавать «рефлексивные абзацы» раз в две недели. Казалось, ему самому всё это было безразлично — он просто бросал информацию в воздух, как крошки хлеба, и переходил к следующему пункту. Фушигуро всё равно делал записи. Не потому что надо, а потому что хотелось занять руки. Сфокусироваться. На чём угодно, кроме Юджи, который сидел через два места и теперь уже наполовину закончил рисовать супергеройского хорька прямо на своём силлабусе. Серьёзно. Что не так с этим парнем? Он рисовал с такой сосредоточенностью, будто это был экзамен по искусству — слегка прикусывая колпачок ручки, коленом отбивая ритм под столом. Ноутбук он так и не открыл. Не выглядел ни обеспокоенным, ни уставшим, ни особенно сосредоточенным. Просто… присутствующим. Спокойным. Будто был на своём месте. Мегуми бесило, сколько места тот занимал — не физически, а вот... в воздухе. В атмосфере. Его присутствие было как гравитация, и Фушигуро снова и снова ловил себя на том, что непроизвольно тянется к нему. Каждый раз, когда Юджи сдвигался в кресле, Мегуми автоматически смотрел в его сторону. Каждый раз, когда он тихо смеялся — над какой-то глупостью, сказанной преподавателем, — грудь Мегуми сжималась, будто имела на это право. Это было ненормально. Это точно не входило в план. Он вообще-то собирался пройти этот семестр максимально незаметно. Закрыть основные предметы, держаться в тени и как-нибудь пережить ад группового проекта, который обещал свалиться в апреле. Он не собирался быть сбит с ног каким-то человеком-золотистым ретривером, который выглядел так, будто сбежал из аниме, и пах порошком и жвачкой с корицей. Когда преподаватель объявил пятиминутный перерыв, Юджи потянулся, закинув обе руки за голову, и издал звук, абсолютно несоответствующий учебной аудитории. — Блин, это место уже убивает мою спину, — сказал он в пустоту. Мегуми не собирался отвечать. Честно. — Тогда сядь нормально, — пробормотал он. Юджи повернулся к нему так, будто Мегуми только что впервые в жизни заговорил. — Ух ты! Ты умеешь говорить! Мегуми моргнул, без выражения. — Ты же спрашивал моё имя. — Ну да, но это едва ли считается, — ухмыльнулся Юджи. — Там было максимум на одно слово. А сейчас — целое предложение. Прогресс. Мегуми уставился на него. Он сам не знал, хочется ли закатить глаза или провалиться сквозь пол. — Я говорю, когда есть что сказать, — сухо отозвался он. — Оу. Таинственно, — Юджи с интересом подался вперёд, облокотившись на стол, будто Мегуми сказал что-то реально крутое. — Ты как тот молчаливый парень из дорамы, который тайно пишет стихи на последних страницах тетради по алгебре. Мегуми снова моргнул, сбитый с толку. — Я на биофаке. — Тем лучше, — фыркнул Юджи. — Стихи и митохондрии. Мегуми издал звук, который, с большой натяжкой, можно было бы принять за смешок. — Ты всегда такой? Юджи даже не задумался. — Ага, почти всегда. Перерыв закончился. Занятие продолжилось. И к абсолютному ужасу Мегуми, он вдруг... улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Настолько, что пришлось опустить голову и сделать вид, что он смотрит на время, чтобы это скрыть. Остаток лекции прошёл как в тумане. Обсуждали отрывок из первой книги — Мегуми её уже дочитал — и преподаватель велел всем записать первые впечатления в тетрадь. Обычно аккуратные записи Мегуми теперь содержали одну новую, выбивающуюся строчку, нацарапанную в уголке: "Он — как шум в тихой комнате." Он даже не помнил, как это написал. Когда занятие закончилось, в аудитории началась привычная суматоха — рюкзаки, шаги, разговоры. Кто-то остался задать вопросы, но большинство торопились — к еде, к сну, к выходу. Мегуми не спешил собираться, надеясь — хоть он бы никогда в этом не признался — что Юджи что-нибудь скажет перед уходом. И он сказал. — Йо, — сказал Юджи, закидывая сумку на плечо так, будто вот-вот выскочит из аудитории, ни о чём не заботясь. — В это же время на следующей неделе? Мегуми поднял взгляд. — Ага. Юджи поднял большой палец: — Круто. Увидимся, Мегуми! А потом исчез — вприпрыжку направился к выходу, по пути задел кого-то плечом и тут же извинился. Мегуми остался сидеть чуть дольше, чем нужно. Он сказал себе, что просто хочет ещё раз проверить силлабус. Сказал себе, что просто устал. Что это ничего не значит. Но правда скручивалась у него в груди, как нежеланный секрет: Он даже не знал Юджи, а уже хотел увидеть его снова. ------------------- Мегуми едва успел сделать пять шагов от учебного корпуса, как сзади раздался голос: — Фушигуро! Эй — Мегуми! Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Нобара Кугисаки догнала его через пару секунд — волосы собраны в крабик, в руке айс-латте, на глазах солнцезащитные очки, несмотря на то что было пасмурно и почти холодно. — Уф, в этой аудитории дышать было нечем, — заявила Нобара, не спрашивая, просунула руку в его. — Кажется, у меня там отнялось пять баллов IQ. Мегуми продолжал идти, чуть подстроившись под её шаг. — Ты весь урок сидела в телефоне. — Ну да, потому что я умирала, — фыркнула она. — Подожди… я что, видела, как ты с кем-то разговаривал? На паре? Мегуми не ответил. Он смотрел вперёд, руки глубоко в карманах куртки. Нобара театрально ахнула: — Боже мой. Разговаривал. С кем? — Ни с кем. — Не ври. Это был тот странный с хвостиком? — Нет. — Девушка в фиолетовом свитере? — Нет. — А, подожди — это был тот с розов— — Нет. Нобара остановилась. Мегуми продолжал идти. — Да заткнись ты, — прошипела Нобара, снова догоняя его. — Это был он, да?! Тот розововолосый, который вошёл так, будто ему здание принадлежит, и сел рядом, как будто не знает, что такое личное пространство? Мегуми промолчал. И, по всей видимости, этого было более чем достаточно. — Боже моооой, это точно он, — протянула она, почти подпрыгивая от восторга. — Кто он? Что он сказал? Что за тип? Он к тебе клеился? Или ты к нему?! Мегуми тяжело вздохнул, мучительно: — Мы сказали друг другу… ну, четыре слова, может. — Ага, зная тебя — это уже почти брак. Он бросил на неё выразительный взгляд, а она лишь ухмыльнулась. — Ну, он был симпатичный, — сказала Нобара, потягивая напиток. — В этом тупо-красивом, случайно-обаятельном стиле. Знаешь, он стопроцентно упал бы с скейтборда, но первым делом спросил бы, не ушиблась ли ты. Мегуми ненавидел, что… это в целом было правдой. — Его зовут Юджи, — пробормотал он, прежде чем успел остановиться. Нобара обернулась, приподняв брови. — Ого? Уже на "ты"? — Я услышал его имя на перекличке. — Ну конечно. Они свернули на более тихую улицу, где университетские корпуса сменялись деревьями и рядами припаркованных велосипедов. Мегуми сосредоточился на ритме шагов, на мягком скрежете кроссовок по асфальту. — Он просто… бесит, — пробормотал он. — Слишком много болтает. Рисует в тетради. Не затыкается во время лекции. Сел прям рядом, хотя было ещё штук десять свободных мест. — Ага, — сказала Нобара. — И ты, конечно, абсолютно равнодушен. — Так и есть. — Ты хмуришься, как школьник, который влюбился. Мегуми застонал: — Я даже не знаю его. — Но хочешь, — заметила Нобара. Он ничего не ответил. Нобара хитро улыбнулась и толкнула его плечом: — Это будет весело. — Нет, — пробормотал он. — Это будет глупо, отвлекающе и полная трата времени. Она фыркнула: — Господи, какой ты драматичный. Мегуми остановился на углу, дожидаясь зелёного. Ветер трепал волосы, а он смотрел на мигающий сигнал, хотя толком его не замечал. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — вдруг спросил он. Нобара скривилась: — Фу. Что? Нет. Это для чокнутых и подростковых фильмов. Мегуми кивнул, с тихим облегчением. — Но, — добавила она, покосившись на него, — я верю, что можно втюриться настолько, чтобы потом весь день накручивать себя после одной пары. Он промолчал. Она просто усмехнулась и потянула его за собой, когда загорелся зелёный. Позже той ночью Мегуми уставился на строчку, нацарапанную на полях тетради: Он — как шум в тихой комнате. Он подумал, не зачеркнуть ли её. Вместо этого перевернул страницу и начал новую.