Аромат твоей крови

Когда-нибудь это должно было случиться. Ло Вэньчжоу постоянно рисковал жизнью, охотясь на вампиров, даже когда сталкиваешься с целью послабее, сам факт того, что ты человек, уже склоняет тебя ближе к уязвимой и невыгодной позиции. Но чем дольше живёт вампир, чем больше у него опыта и силы, тем сложнее обвести его вокруг пальца и заставить попасть в ловушку. Такие вампиры легче переносят влияние вербены — чаще всего приучая себя употреблять её по чуть-чуть, чтобы не сжечь себя изнутри, но постепенно заиметь иммунитет, — а в силу их особого положения невозможно было проткнуть первым попавшимся колом сердце, чтобы умертвить. Этим высокомерным тварям нужно было найти ляодунский дуб, растереть о него вербену до насыщенного аромата и лишь после вонзить. И что ещё важнее — не вытаскивать, иначе эти бессмертные иссохшие демоны вставали обратно, словно тычок в сердце был для них подобен комариному укусу. Тогда как обычный вампир, проживший в лучшем случае пару веков, умирал вне зависимости от того, оставался в нём кусок древесины или нет — летальный исход был неизбежен, и никакой ляодунский дуб был не нужен. В этот раз они выбрали добычу покрупнее — семья вампиров, которым перевалило за восемьсот лет, держала в страхе уездный городок, в котором обосновалась. Они даже не скрывали своей сущности, в отличие от семьи Фэй Ду, ведь, в отличие от жителей, появились в этом месте ещё задолго до того, как оно получило своё название. Заняв место во главе стола во всех смыслах, эта нежить объявила простое правило: стань донором или умри. Если вы хотите исключить внезапные трагические и жестокие смерти — сотрудничайте добровольно. Пока мы сыты — вы живы, разве это не хорошее предложение? Никто ничего не теряет от этой сделки, все в плюсе. Уже сам факт, что «дичь» для охотников на вампиров посмела заявить о своей сущности во всеуслышание, был немыслимым, что уж говорить о том, что они прибрали к рукам целый городок. Большинство охотников погибли, попытавшись иметь дело с Древними представителями кровопийц. А кто-то благоразумно решил не приближаться с позиции: «Работает — не трожь», — кому мешает эта донорская сделка? Пусть те, кто жалуется, радуются, что выжили, а не считают миллилитры крови. И всё бы ничего, но один из Древних решил, что живёт слишком долго и скучно. Разве смысл их сути — не в охоте? Не в том, чтобы упиваться человеческими страданиями? А тут им подают кровь в бокалах, уже несколько остывшую, и не чувствуешь ни как содрогается тело мучителя, ни как горячая жидкость стекает в горло, согревая изнутри. С тем же успехом можно было заморозить воду и вместо неё на завтрак подать кусок льда со словами «пей». Да и люди недостаточно их боялись. Уверенные, что вампиры не нарушат сделку, они сделали это «донорство» будничным приятным ритуалом. В итоге городок, в котором веками не случалось убийств, сотрясли новости о жестоких расправах — своенравный убийца ни пытался даже скрыть от своей семьи факт охоты. Все следы на телах жертв говорили о том, что это было нападение вампира. Множественные укусы покрывали тело, одежда была разодрана, вокруг следов клыков темнели синяки, почти все тела были досуха выжаты, кому-то разорвали грудную клетку, вынув сердце. Люди заперлись в домах, беспокоясь, что «правящая семья» свихнулась, прожив столько веков, что бессмертие отшибло этим существам здравый смысл, но что могла сделать деревянная дверь против тех, кто обладал нечеловеческой силой и скоростью? Они, прожившие восемьсот лет, превосходили в навыках даже молодых вампиров. Те бы успели моргнуть — они бы уже сломали им все кости. Тогда что мог сделать человек? Полноценный вдох не успел бы произойти, а жертве уже бы отсекли голову ударом ребра ладони. Ло Вэньчжоу, узнав о том, что произошло, собирался отправиться в путь в одиночку, но Фэй Ду настоял на том, чтобы отправиться с ним. Состояние этого молодого вампира было нестабильным — несмотря на то, что Ло Вэньчжоу охотно делился кровью, иногда у Фэй Ду случались странные приступы. Когда он видел кошмары, в которых Фэй Чэнъюй убивает Ло Вэньчжоу, а не наоборот, просыпался от неожиданно нестерпимой жажды крови. Ло Вэньчжоу, который всегда спал чутко, потому что его жизни постоянно угрожала опасность, вскоре тоже открывал глаза, слыша рядом с собой отрывистое дыхание, и видел в темноте сияющие алым глаза и поблескивающие обнажённые клыки — Фэй Ду нависал над ним, готовый напасть, и даже не осознавал, что проснулся и перед ним не Фэй Чэнъюй, а человек, который услужливо день за днём подставлял то запястье, то шею. Из-за этих приступов охотник опасался, что, если возьмет Фэй Ду с собой на кровавое дело, тот потеряет хрупкое самообладание вовсе не из-за кошмаров, но и оставлять его было страшно: Не нападёт ли Фэй Ду на кого-нибудь, если ему приснится кошмар? Конечно, они жили в хижине в лесу, первая попавшаяся добыча была бы несчастной дичью, но до ближайшей деревушки было рукой подать — скорость вампира значительно упрощала перемещение. Не то чтобы Ло Вэньчжоу всерьёз считал, что Фэй Ду способен причинить кому-то вред, даже «находясь в кошмаре» он ни разу на него не напал. Он просто беспокоился, что Фэй Ду начнёт считать себя монстром из-за того, что не может полностью избавиться от инстинктивных порывов. Этот молодой человек не замечал, что никого не калечит, он видел только факт собственной сущности. Поделать с этим упрямцем ничего было нельзя, и Ло Вэньчжоу смирился с тем, что придётся взять его с собой. Про себя охотник подумал, что опыт может оказаться полезным. Если Фэй Ду увидит, как именно выглядят жестокие и бездушные твари, истинно представлявшие из себя монстров, то перестанет так уничижительно думать о себе. И всё шло довольно неплохо. Ло Вэньчжоу не стал действовать в лоб, сыграл на чужом высокомерии — вёл себя оскорбительно, неуважительно и непринуждённо. Вслух заявлял о том, что вампиры — всего лишь кучка неудачников, которые ничего не смогут сделать, стоит добавить немного вербены. А если нет возможности подсыпать её им — всегда можно принимать лично, тогда от укуса те загнутся на месте. В общем, и сам взял на себя роль высокомерного и самоуверенного охотника, который говорит больше, чем знает и умеет. Жители городка, слушая его провокационные речи, считали его одновременно и безумцем, и идиотом. Они пытались объяснить ему, на что горазда эта семья, но Ло Вэньчжоу беспечно пожимал плечами и говорил: «А вы никогда не думали, что они блефуют, чтобы вы побоялись выступить толпой?». И в этот же момент показывал бедным и напуганным жителям связанного Фэй Ду. Верёвка была пропитана вербеной, плотно обхватывающей запястья, из-за чего у молодого вампира постоянно была красная кожа от непроходящих ожогов. Фэй Ду угрожающе обнажал клыки, но вырваться из пут, конечно же, не мог. Ло Вэньчжоу же показательно хвастался своим уловом, как полагается самоуверенному охотнику, и продолжал готовить ловушку. Древние — те ещё проныры, их множество раз пытались убить ещё до того, как они обрели мощь, которую имеют сейчас, поэтому так легко вывести их из равновесия не представлялось возможным. Но Ло Вэньчжоу знал — такие многолетние существа в большинстве своём ценят семью. Вампиры помоложе и подурнее, особенно, обратившиеся независимо друг от друга, могут помыкать товарищами, убивать или подставлять под удар. Они не ценят никаких связей, гонятся за добычей и живут в тени, утоляя голод и прячась от охотников, стараясь не поднимать шума. Древние же, которые достаточно сильны, чтобы объявить, кто они, и занять целый город, обычно оказываются на краю человеческой жизни в одних и тех же трагичных обстоятельствах и выбирают общую участь. Или же член их семьи обращается вампиром и выказывает желание обратить родных, чтобы годы не разлучили их — что пытался сделать Фэй Чэнъюй, — и принятие этого предложения равносильно «доверию до гробовой доски». Когда ты готов умереть, чтобы жить вечно, потому что родственные узы выше человеческой сути. Тогда надо метить в самое слабое звено. Например, в того вампира, которому наскучило мирно жить и который стал жестоко убивать тех, кто попадался на пути. Его, потерявшего себя окончательно и поддавшегося эгоистичным и низменным желанием, было легче прочих задеть за живое и вывести из равновесия, а дальше — если Ло Вэньчжоу не ошибся, — всё должно было пойти по накатанной. Другие бы члены семьи потеряли самообладание вовсе не потому, что Ло Вэньчжоу высказывает громкие бравады на улицах, пытаясь посеять смуту в городе, а потому, что он посмел проявить дерзость и убить одного из них — вот, что их оскорбит и причинит достаточную боль, чтобы расправиться с ним. Но все по разному переживают горечь утраты и кто-то, даже выйдя из себя, может сохранять холодный рассудок — с такими иметь дело опаснее всего, ведь первым делом они просчитывают вероятность ловушки и как лучше уничтожить врага, а не недооценивают его навыки и не идут в лоб лишь потому, что сильны и для их убийства нужно соблюсти много условий. К тому же, когда ты убиваешь одного вампира, ты уже подтверждаешь, что знаешь больше, чем показывал изначально. Ло Вэньчжоу мог выглядеть дураком до тех пор, пока не разобрал жестокого кровопийцу по частям, оставив в его груди кол из ляодунского дуба, пропитанный вербеной. Если он правда считал, что достаточно лишь последней и любого заточенного бруска, тогда зачем так подстраховался? Потому что он всё знал. Когда имеешь дело с целой семьей, к сожалению, своими же ловушками ты ставишь себя под удар. Избавившись от сына этой диктаторской семьи вампиров, Ло Вэньчжоу с помощью Фэй Ду заманил в ловушку и его сестру — та ещё не видела тела брата, поэтому всё ещё недооценивала охотника. Потеряв обоих детей, мать рассвирепела. И пусть она уже поняла, что Ло Вэньчжоу не так прост, она не могла знать, что пойманный вампир, которым тот хвастался, тоже на его стороне. Женщина была убеждена, что Фэй Ду был освобождён её дочерью и бежал из города, ведь был новообращённым и не умел ничего. Эта вампирша почти добралась до Ло Вэньчжоу — в момент, когда её клыки почти разорвали сонную артерию охотника, Фэй Ду с нечеловеческой скоростью появился за её спиной, метнув в неё кол — тот пронзил женщину насквощь, застряв в груди, и незадачливая хищница с широко раскрытыми глазами осела на колени. Они скинули её труп в заранее выкопанную яму, которую сразу же присыпали землёй, затрудняя освобождение. Им оставалось разве что убрать главу семьи — тогда никто не исправит содеянного. Но именно глава семьи не поддался эмоциям. Он не страдал материнским инстинктом — к тому же, воспользовался превосходным умением вампиров отключать эмоции незадолго после обращения, — и, когда разыскивал жену, как раз увидел, как её закапывают. Он даже не дал охотнику переместиться к месту новой ловушки, куда Ло Вэньчжоу собирался заманить его ароматом крови — он был уже ранен убитой тварью, ему оставалось лишь создать иллюзию полной уязвимости сейчас, чтобы этот вампир, движимый местью и желанием истерзать его самым мучительным образом, последовал за каплями крови и попался. Но плану было не суждено воплотиться в жизнь. Фэй Ду успел услышать движение воздуха и оттолкнуть Ло Вэньчжоу, но он не мог потягаться с силой и скоростью Древнего. Они не могли бы долго уворачиваться. Конечно, у них был запасной план на случай, если они столкнутся с кровопийцами лбами, но не так просто его реализовать, когда эта тень метается так неуловимо, что даже «карманный вампир» не способен реагировать секунда в секунду. Они надеялись, что если и окажутся пойманы посреди процесса, то не вместе. Что засекут одного, а второй будет иметь шанс напасть со спины, и пусть всё это имело риски… Но миссия с самого начала означала один большой риск, как и вся жизнь Ло Вэньчжоу, который с юного возраста преследовал вампиров, получил множество шрамов и не раз думал, что умрёт. — Уходи, — Ло Вэньчжоу ухватил ладонь Фэй Ду, задержав его руку в своей на несколько мгновений. Фэй Ду обернулся, он стоял перед ним живым щитом, помогая оперативно уворачиваться, и это прикосновение заставило его нахмуриться. Он покачал головой. — Ты быстрее меня, — глухо добавил Ло Вэньчжоу и улыбнулся. — Если возьмешь меня с собой — я замедлю тебя. Но пока он расправляется со мной — это даст тебе преимущество в несколько секунд. Лучше, чем ничего, не так ли? У нас нет другого шанса. Иначе всё было зря. Фэй Ду поджал губы и всё-таки метнулся прочь. Он ожидал, что его побег пресекут на полпути, но, как ни странно, остановлен не был — просто Древний вампир был уверен, что ему хватит времени и убить Ло Вэньчжоу, и догнать беглеца, так зачем прерывать процесс? Те самые секунды, о которых говорил охотник, не имели никакого значения. К сожалению для Ло Вэньчжоу — во всех смыслах. Фэй Ду отставал по скорости всего на две, но это было решающим с самого начала — он получил несколько ран, помогая Ло Вэньчжоу уворачиваться, а когда отступил, чтобы привести в действие ловушку, которая должна была быть запасным вариантом при убийстве той рассвирепевшей вампирши, успех обернулся одновременно сокрушительным поражением. Ему надо было дождаться, когда Древний окажется в зоне, где разлили масло, чтобы кинуть зажженную спичку. Но проблема была в том, что от той зоны до Ло Вэньчжоу, прижавшегося к дереву и избегающего нападения со спины, было расстояние вытянутой руки. Те секунды. Ничего. Не. Значили. В момент, когда трава занялась под Древним занялась пламенем — ладонь вампира уже глубоко вошла в грудную клетку Ло Вэньчжоу. Но глава этой семьи и правда не собирался убивать охотника так легко. Он хотел, чтобы тот мучился, поэтому этот удар не должен был стать смертельным — он должен был лишь принести страдания, чтобы Ло Вэньчжоу пожил ещё минуту, чувствуя, как его конечности отрывают одну за другим — так же, как он сделал с сыном Древнего, — а после бы скончался от шока и кровопотери. Кто же знал, что вампиру суждено сгореть, не насладившись сладостными пытками? Он отдёрнул руку, метнувшись прочь, но пламя стремительно поглощало миллиметр за миллиметром, расплавляя одежду, кожу и кости — вампир догорел дотла, не успев достигнуть озера. Фэй Ду его участь мало волновала, он бросился к раненому Ло Вэньчжоу, подхватив его на руки и ринувшись прочь от места возгорания, лишь у берега того самого озера он опустился на колени, прижимая его к себе и шепча: — Я все исправлю, сяньшэн. Ло Вэньчжоу давился кровью, грудная клетка горела от боли, мир кружился и расплывался — кончики пальцев уже начали предательски холодеть. Он силился вдохнуть, но лишь сипел, бессознательно сжимая пальцами запястье Фэй Ду. Фэй Ду хотел бы сказать, что это он должен был остаться приманкой, но он знал — при ином раскладе их ждал провал. Эта ловушка была их козырем, припасенным на самый крайний случай, и никто из них не хотел к ней прибегать.

«Нужно было заставить его связаться с другими охотниками, даже если бы за это время умерло больше людей».

Глубоко вонзив клыки в собственное запястье, Фэй Ду прижал его к губам Ло Вэньчжоу, чтобы кровь стекла ему на язык до того, как рана затянется. Хрипы стихли, хватка Ло Вэньчжоу ослабла, а вскоре Фэй Ду услышал, что и то слабое сердцебиение, что прежде было, остановилось. Он замер в напряжении, вглядываясь в бледное лицо человека, который спас его от бездны, в тщетной попытке понять, успел ли тот проглотить кровь прежде, чем его сердце перестало биться? Уложив бережно Ло Вэньчжоу на землю, Фэй Ду улёгся рядом с ним, аккуратно прижавшись к боку и накрыв ладонью рану на груди, будто это касание могло обернуть время вспять. Аромат Ло Вэньчжоу полностью потонул в металлическом запахе крови, и теперь он не казался таким притягательным, как раньше. Фэй Ду перевёл взгляд на безвольно опущенную руку охотника, потянулся к ней, взял в свою, приблизив к губам. И, следуя непонятному для него порыву, коснулся губами костяшек пальцев. С тех пор, как Фэй Чэнъюя не стало, только Ло Вэньчжоу был с ним рядом. Он не боялся спать с ним в одной постели, не боялся его приступов, не смотрел, как на прокаженного, и даже во время приступов не тянулся к оружию. Даже не смотрел в сторону чего-то, что могло бы убить Фэй Ду. Это чувство… с тех пор, как Фэй Ду попробовал его кровь впервые, им овладело необыкновенное чувство, будто кровь обернулась нитью, привязав его намертво. Неважно, в ад или в рай — он готов был последовать за этим человеком куда угодно. Умереть сотни раз, возродиться из пепла — отплатить за обретённую свободу готовностью пожертвовать собой. Фэй Ду следовал за этим человеком, как верующие следуют за богом, будто ослепленный божественным великолепием. Их доверие было обоюдно: Ло Вэньчжоу не ждал нападение, а Фэй Ду не искал подвоха в его доброте. Он знал — пока этот человек рядом, он никогда не падёт во тьму. Если же Ло Вэньчжоу не станет — то и ему не стоит существовать. … Спустя пару часов мучительного ожидания Ло Вэньчжоу судорожно вдохнул и открыл глаза.

***

Фэй Ду беспокоился, что самой сложной задачей будет помогать новообращённому контролировать себя. Он сам до сих пор справлялся лишь потому, что Ло Вэньчжоу давал ему свою кровь, освободив от возможности пить кровь скота, как же им быть теперь? Вопреки его ожиданиям, что-то пошло в обращении охотника не так с самого начала. Рана на груди затянулась, но Ло Вэньчжоу, выпив кровь скота, исторг её сразу же. Бледный, как полотно, он рухнул на колени и его рвало гораздо дольше — он даже не выпил столько крови. Фэй Ду придержал его за плечи, помогая подняться, он знал, что кровь скота в сравнении с человеческой не очень приятна, но обычно вампиры чувствовали разницу, если им уже доводилось пробовать и ту, и другую. Не могло же всё быть настолько паршиво? К вечеру второго дня Ло Вэньчжоу начало лихорадить — вампиры не подвержены человеческим болезням, — Фэй Ду оставалось укрывать его одеялом в пустующей хижине в городке, тогда он протянул запястье Ло Вэньчжоу, предлагая попробовать его кровь. В редких случаях случалось так, что вампир, обративший кого-то, мог помочь совладать с голодом собственной кровью. Это было временной и не долгосрочной мерой, и всё-таки, если бы получилось, может, Ло Вэньчжоу бы прошёл адаптацию к жизни мертвеца и смог бы существовать, питаясь скотом? Но и это не помогло — Ло Вэньчжоу снова вырвало. Фэй Ду сидел у его постели, поднося воду и меняя компресс на лбу. С тех пор, как Ло Вэньчжоу очнулся, он даже не отчитал его. Молодой человек думал, что этот охотник будет вне себя: возмущаться, что лучше было бы умереть с достоинством, чем стать ожившим трупом. Тот не злился, не обвинял Фэй Ду в эгоистичности и импульсивности поступков. Напротив, с трудом сев, он потрепал его по волосам, как и в тот день, когда впервые дал попробовать свою кровь, и произнёс: — Рад видеть тебя невредимым, Фэй Ду. Как думаешь, моя кровь всё ещё будет такой же вкусной для тебя? Вернувшись из мёртвых, первым делом этот невыносимый человек решил пошутить. Вот и сейчас, лежа почти без сил, он взглянул на встревоженного вампира, сидящего у его кровати, и хрипло и глухо рассмеялся: — Ты был таким самоуверенным в нашу первую встречу, кто бы мог подумать, что я увижу тебя таким. Ты почти как кот, вот-вот начнёшь метаться из угла в угол.

Now I'm right back at your door

I know in the end

It's always been you

You

Oh, I got everything to lose

You

It's always been you.

Фэй Ду не оценил шутки, выразительно посмотрев на Ло Вэньчжоу, он совладал с выражением своего лица и привычно огрызнулся: — Ты всегда ведешь себя так легкомысленно? Не обольщайся, я волнуюсь, что моя еда больше не имеет того эффекта, что и раньше. Пока ты ослаблен, я даже не могу утолить жажду. Ло Вэньчжоу, выслушав эту речь в духе «забыл, что пригрел хищника на груди?», рассмеялся пуще прежнего, только смех его был надрывным, почти граничившим с кашлем. Отсмеявшись, он глубоко вдохнул и поманил своего карманного вампира пальцем. Фэй Ду глянул на него сверху вниз взглядом «ты слишком высокого мнения о себе, вот ещё я буду о тебе волноваться», но всё же, поколебавшись, поднялся со стула и приблизился к кровати, усевшись на край. — Прости, Фэй Ду, — ослабшим голосом произнёс Ло Вэньчжоу, взяв его ладонь в свою. — Я не смогу больше быть рядом, чтобы дать тебе свою кровь.

Прости, я никогда не нарушал данных обещаний.

Фэй Ду даже не успел понять, что его больше смутило в этой фразе, когда заметил, что пальцы, державшие его руку, уже… до боли знакомо ослабли. — Ло Вэньчжоу? — непроизвольно сглотнув, позвал он. Лихорадка, которой мужчина страдал двое суток, прошла, только испарина на висках и лбу напоминала о том, что она была. — Я попрошу у жителей немного крови, они уже знают, что мы пришли помочь, подожди. Станет лучше. Он вскочил, бросившись из хижины на улицу, а когда вернулся с крохотной пиалой, в которой, едва не выплескиваясь через край, была человеческая кровь, обнаружил, что Ло Вэньчжоу лежит всё в том же положении. Вновь опустившись на край, Фэй Ду приподнял голову Ло Вэньчжоу, свободной рукой прижимая пиалу к его губам. Ему стоило больших усилий влить хоть немного крови, но большая часть разлилась, пачкая одеяло и пальцы самого Фэй Ду. Алый подчеркнул бледность кожи, капли заструились по подбородку, стекая на шею, но Фэй Ду даже не придал значение аромату манящей человеческой крови — он неотрывно смотрел в лицо Ло Вэньчжоу, ожидая, когда тот нахмурится, мучаясь в беспамятстве, нахлынувшим на его изможденное горячкой сознание. Ло Вэньчжоу так и не пошевелился. Сердце мужчины итак не билось с тех пор, как он обратился, теперь и дыхание отсутствовало. Фэй Ду ждал до рассвета, отчаянно убеждая себя, что Ло Вэньчжоу спит. Он проснётся, снова будет говорить нелепые шутки вроде: «Видно, охотникам нужно больше времени, чтобы обратиться». Но сколько бы Фэй Ду ни ждал — тот так и не открыл глаза.

«Прости, Фэй Ду».

Вампир прикрыл глаза, чувствуя, как эмоции выжигают дотла изнутри. Он не должен был наивно следовать за этим человеком. Должен был что-то сделать. Показать зубы, запретить ввязываться в эту авантюру, за шкирку приволочь других охотников на помощь. Он думал когда-нибудь предложить Ло Вэньчжоу обратиться, чтобы вместе шагнуть в вечность, чтобы иметь преимущество перед «врагами», поэтому тоже повёл себя беспечно. Считал, что не имеет значения, как тяжело будет ранен Ло Вэньчжоу — это даст шанс убедить его обратиться. Тот проживёт долго и счастливо, спасёт множество жизней, как и хотел. Кто же знал, что вампиром можно не стать. Что обращение может убить, а не помочь переродиться.

— В ад перед тобой, — вложив кол в ладонь безмолвного Ло Вэньчжоу, Фэй Ду обхватил его руку своей, направляя заточенный конец прямо в район сердца, чтобы вонзить одним уверенным движением. — В рай после тебя.