Burn Me

      Нат, улизнув в очередной раз из дома от авторитарного отца и истеричной матери, потому что слушать их ссоры — не его голубая мечта, забуривается в кафешку.       Там тепло, уютно, пахнет кофе и свежей выпечкой. Ещё из плюсов: людей в выходной удивительно мало, всего человек пять, рассредоточенных по кафе. У стойки — пусто.       Он чувствует, как спадает с плеч напряжение, решает остаться, сделать заказ.       Наспех осмотревшись, подходит к стойке, вдыхает поглубже — ему до упоения нравится терпкий кофейный аромат. Он осознаёт, почему Рико тут так нравится.       У витрины с десертами по ту сторону крутится кудрявый парень, выставляя, видно, новую партию пирожных. Нат смотрит на них: на новых блестят в свете ламп кусочки фруктов. На кончике языка вмиг чувствуется кислинка, которая обязательно перебьёт основную сладость. Тесто выглядит хрупким — чуть сдавишь, и рассыплется.       Нат ловит себя на шокирующей мысли: ему впервые хочется чего-то подобного, не только кофе. Ну… день такой сегодня. Исключительный.       — Добрый день, — слышит он холодный вежливый голос. — Вам что-нибудь понравилось?       Нат поднимает взгляд от витрины и смотрит на парня. Тот кудрявый — почти как он сам, черноволосый, а глаза — цвета отполированной стали, с тёмным ободком. Он даже подвисает на несколько секунд, прежде чем переключиться на нос с горбинкой и тонкие губы.       Он выглядит резким, выглядит так, будто может выдержать удар — если придётся.       А может, Нату только кажется.       Не то чтобы он хочет парня ударить или что-то вроде. Нет.       «Выглядит воином», — вот что почему-то думается Нату.       Он медленно кивает и заказывает лунго, с трудом разлепляя сухие губы. Горечь лунго — в самый раз. Сейчас и вообще.       Парниша начинает готовить кофе, перед этим спросив стандартное: «Что-нибудь ещё?», на это Нат только кивает, прилипая взглядом к тому, на что обычно даже не смотрит.       Раздумывает.       Натягивает рукава чёрной толстовки на пальцы — скрываясь-скрываясь-скрываясь, — поправляет глубокий капюшон, тёмные очки на переносице — даром, что за пределами кафе пасмурно и всё указывает на то, что вот-вот ливанёт. Но так хотя бы не видать красных кроличьих глаз, опухших и воспалённых.       Он просто надеется, что лица не разобрать. Открыты-то только губы да подбородок. Ничего не видно, ни локона. А голос — осипший, немного хрупкий.       Не вяжется с его обычным видом и поведением. Ничто из этого.       Он смутно припоминает этого парня: они учатся в одной школе, только Нат — на год старше.       Вот это встреча. Впрочем, чего удивляться-то? Он же не в вакууме живёт.       Нат имени, хоть убейте, не помнит. Но это будто что-то короткое, что-то... Что-то неплохое. Он не знает, ладно. У Ната на длинные имена аллергия — включая собственное, преисполненное самодрочевом его отца. А тут даже как-то неловко, что не помнит.       — И эту корзиночку, с ягодами, — решается-таки, кивает подбородком на витрину — надеется, парниша поймёт.       — Хороший выбор, — всё тот же голос, пропитанный холодной вежливостью, но ему он кажется мягким. Иллюзия, наверно, из-за его спокойствия и размеренности. Ведь к чему ему дёргаться? Нат — один из многих, случайный клиент, забредший в непогоду. — Они ещё тёплые, — добавляет он.       И снова — мягко, что ли?       А может, потому ему кажется, что кроме Рико он ни с кем почти не общается? Тот мягкостью не страдает.       Пока парень готовит его заказ, Нат тупо и пусто пялится на пирожные. Разные. Но его привлекают те, что с фруктами. Выбор не велик, но ему и нужно-то всего одно. Рико, например, заценил бы вон то, с орехами и молочным шоколадом.       — Твой лунго, — всё тот же мягкий-равнодушный-вежливый голос вытягивает его из задумчивости, заставляя моргнуть. Нат смотрит на парня, в этот раз не на лицо — он шарит по груди взглядом, ищет бейдж.       На фирменном тёмно-синем фартуке приколото что-то вроде пина; он присматривается и внутренне хмыкает.       Жан, значит.       — Спасибо, Жан, — задумчиво благодарит он, закрывая глаза и прикидывая, купить или нет?.. А, к чёрту. — И вон то пирожное, с орехами и шоколадом. И можно оба с собой, пожалуйста?       — Конечно, подожди минутку.       Пока Жан аккуратно упаковывает пирожные, Нат достаёт телефон и пишет Рико.              Вы:       приду к тебе через полчаса              Рико-ко:       как раз в этот субботний вечер я наслаждался тем что не увижу твоей смазливой морды аж до понедельника!       но конечно не может мне так повезти              Нат безэмоционально хмыкает, ожидая ещё сообщений: Рико всегда пишет как залившаяся энергетиком белка. Быстро.              Рико-ко:       не будь ты моим лучшим другом, я бы тебя дальше дорожки не пустил       твои опять посрались?              И.       На самом деле.       Рико не такой мудак, как все считают.       Он порой общается, будто делая тебе одолжение, но Нату-то прекрасное известно, что Рико ждал бы его при любом раскладе после такого сообщения.       Рико из тех, кому позвони среди ночи, и он приедет, нарушая все скоростные ограничения. Проверяли невольно пару раз, больше не хочется. Не факт, правда, что больше и не случится...       Нат печатает быстро — ну, может, самую малость уступая другу. Он отвечает ему утвердительно и глубоко вдыхает запах кофе. Это странно успокаивает.              Вы:       я не один буду              И он ждёт, как Рико взорвётся. Должен же он хоть каплю позитива в этот поганый день получить, нет?              Рико-ко:       ???       серьёзно       кого ты успел подцепить       нет, нет, не тот вопрос       хьюстон у нас отмена       КАК ты умудрился? кого?       КТО СЧАСТЛИВЧИК??       нат       какого хрена ты делаешь              Придурок.       Нат качает головой. Он думает, что если бы его телефон реагировал на каждое сообщение при открытом диалоге, то кто-то свалился бы в эпилептическом припадке: он или телефон.              Вы:       лол              Рико-ко:       это всё что ты мне говоришь после такого вкида?!              — Могу я сделать фото того, как ты упаковываешь? Без лица и всё такое.       Нат смотрит выжидающе. Жан на миг останавливается, кидает на него взгляд, который тут же отводит. Нат промаргивается, думая, что от такого странного с виду парня, каким он сейчас кажется, он бы такой вопрос тоже с напрягом встретил. Так что он готовится к отказу, решая как-нибудь иначе поддразнить Рико.       — Да, конечно.       О. Ого!       — Чт… Спасибо! Я быстро.       Нату немного нравится, как дёргается уголок губ у Жана. Не в раздражении, а будто его что-то крайне забавляет. Что, интересно?       Он делает быстрое фото и отправляет Рико.              Вы:       теперь-то пустишь, блядь?              Он самодовольно ухмыляется: Рико ему все мозги вынес дифирамбами этой кафешке. Интересно, если он его опишет, Жан узнает постоянного клиента? Ах, подождите-ка, получается, кто-то ещё из школы, кто не Нат, знает о пристрастии Рико к сладкому?!       Нат внутренне дьявольски смеётся. Новая подъёбка найдена.              Рико-ко:       чтО Ж ТЫ РАНЬШЕ НЕ СКАЗАЛ       ЭТО ИЗ ТОЙ КОФЕЙНИ В КОТОРУЮ ТЕБЯ И ПОД ПЫТКАМИ НЕ ЗАТАЩИТЬ?       ВТФ ЧУВАК       СОЛНЦЕ ВСТАЛО НА ЗАПАДЕ СЕГОДНЯ А Я И НЕ ЗАМЕТИЛ???              Нат хихикает и ловит внимательный стальной взгляд. Нет, ну красивые глаза — до усрачки просто. Или так только про страх говорят? Неважно. У Жана — красивые глаза. У Ната руки чешутся схватить камеру, но чего под рукой нет — того нет. Да и… странно бы это было, да? Может, в следующий раз, если он застанет его снова… если вообще придёт…       Да. Вот так.       — Друг, — начинает он тихо — наорался уже сегодня, спасибо большое, — большой любитель сладкого. Обрадовался.       Да уж, Нат, молодец. Так топорно ты никогда ещё не говорил ни с кем. Какой регресс! Какая инволюция!       Жан издаёт короткий смешок:       — Рад стараться.       Быть причиной этой радости? Ах, если бы...       — Надеюсь, и ему, и тебе всё понравится. Вот, держи. По дороге не должно помяться.       Нат мычит что-то одобрительное в ответ, расплачивается, оставляя щедрые чаевые, прячет в карман безразмерной толстовки телефон и берёт коробку и стакан.       Прощается.       Почти доходит до двери, но останавливается и оборачивается. Жан всё ещё смотрит в его сторону. Это немного удивляет.       Нат сверкает глазами из-под тени капюшона и мягко, насколько умеет, благодарит:       — Спасибо за это, Жан.       «Возможно, — хочет он сказать, — ты сделал сейчас чей-то день немного лучше».       Спасибо.       Нат делает глоток, жмурится от разлившейся по языку горечи и шагает в пасмурный мир. Не дрожит он, наверно, потому что пресытился теплом — кофейни, лунго. От маленькой ухмылки Жана — тоже, верно.       Он проходит немного, чтобы не мешаться на входе, и вызывает такси до Рико, наслаждаясь медленными глотками.       В компании Рико всё должно стать полегче.       Иначе зачем это всё?..              

*****

             Стоит двери закрыться, прощально звякнув колокольчиком, как Жан сглатывает и шепчет:       — Тебе тоже спасибо, Натаниэль.       За то, что заговорил и назвал по имени. Хотя тут, наверно, вина пина на его груди — он заметил, как Натаниэль на него пялился.       Жан смотрит ему вслед, закусив губу. Провожает взглядом сквозь окна — пока может видеть его спину.       Вскоре Натаниэль скрывается из виду, а Жан выдыхает. И вздрагивает от прикосновения к спине.       — Не пугай так, Ники!       — Кто-о-о это-о бы-ыл? — зловеще шипит он, раздувая ноздри как почуявший добычу хищник. Ах, ну да. Ники и сплетни — союз навеки.       — Не знаю. Похож на парня из школы?       — Ты у меня спрашиваешь? Как его зовут? Он симпатичный?! Я старался не лезть, пока ты обслуживал его. Из-за капюшона лица вообще видно не было! Ты до-олжен всё, всё-всё мне рассказать!       — Тебе не хватает сплетен или что? К чему такой интерес?       Ники картинно хватается за сердце и задыхается.       — Ты впервые был таким мягким с кем-то!       Ну. Он не уверен, что Натаниэль остался того же мнения. Объективно, Жан достаточно грубоват с клиентами, потому что улыбается он… ну, этих людей можно по пальцам одной руки пересчитать.       И он не улыбался Натаниэлю.       — Ты ухмылялся! — Нет. Да. Возможно? — Я видел! Ты обычно только своим друзьям улыбочки даришь, а незнакомцам — никогда. Кто-о-о он? Я же не отстану, ты знаешь!       Кто он?       Кто такой Натаниэль?       Ну… Ответ простой. Если следовать стереотипам из сериалов про подростков, то Натаниэль — из плохишей. Вроде того. Он и его друг. Для которого, вероятно, и предназначалось второе пирожное? Или оба? Не то чтобы Жан сталкер, но он просто не замечал за Натаниэлем любви к сладкому. А вот его дьявольский дружок Рико — частый гость здесь. Когда он приходит, Жан старается на глаза ему не попадаться, спихивая его на напарника. Спасибо, что подобные встречи случались только раза два или три. А вот заметил ли тот его — вопрос открытый.       Жан испытывает глупую влюблённость в мальчика из своей школы, который ни на кого не смотрит дольше необходимого.       Он общается с Рико. Общается со своей спортивной командой. Иногда — с кем-то из класса по немецкому. На этом — всё.       Жан — опять же! — не сталкер. Просто любые контакты с популярными так или иначе ребятами становятся известны в ту же секунду всей школе.       А Жан просто, ну, ни к одной из этих категорий для общения отношения не имеет.       Он простой среднестатистический школьник, да-а.       И он уже тому рад, что смог немного поговорить с тем, кто ему нравится.       Ох уж эти недосягаемые объекты влюблённости, ага?       Так что, наверно, эта встреча и разговор были единственными в своём роде. И последними — тоже наверняка.       — Просто парень из школы, Ники, — отвечает он наконец-то. — Не забивай голову, ладно? И не еби мне мозг, — добавляет он тише, видя, что к ним подходит новый клиент.       — Он всегда так одевается, что лица не разглядеть?       Жан врёт:       — Да. А теперь отстань, — он слабо пихает парня в бок и обращает внимание на девушку, которая задумчиво изучает меню. — Здравствуйте, что-нибудь подсказать?       — Тебе не отвертеться, — шепчет Ники ему на ухо, и Жан чувствует озноб по всему телу.       Иногда Ники действительно жуткий.       — Да. Мне бы хотелось…       Жан с лёгким вздохом с головой погружается в работу, стараясь не думать о Натаниэле, его странном внешнем виде и непривычной тишине.