Разговор на грани
12 октября 2025 г., 19:42
Хосок выскользнул из подъезда, полной грудью вдыхая вечерний, чуть прохладный воздух, в котором чувствовался лёгкий аромат приближающейся осени. Каждое дуновение ветра, каждый отблеск фонаря на мокром асфальте — всё, что он сейчас видел и чувствовал, казалось нереальным, словно декорации к абсурдному сну. Внезапно оживший Намджун, появившийся из ниоткуда, и в то же время упорное нежелание Чимина говорить об их отношениях, которое снова, в который раз, поставило Хосока в тупик. Он специально ушёл, чтобы оставить их наедине, дать им возможность поговорить открыто, а не прятаться друг от друга, как дети, за углом.
— Хосок? — удивлённый, но знакомый голос раздался позади него, вырвав из череды навязчивых мыслей.
Хосок резко обернулся. Его взгляд встретился со взглядом Юнги, который стоял на тротуаре, сжимая в руке стаканчик с кофе, и смотрел на него с лёгким недоумением.
— Ещё раз привет, — сказал Хосок, устало улыбаясь. Он невольно шагнул вперёд, обнял парня и уткнулся ему в плечо. За тот месяц, что они провели вместе, плечо Юнги стало для него не просто опорой, а настоящим убежищем.
— А ты что здесь делаешь? Ты же вроде… — Юнги не договорил, давая Хосоку возможность выплеснуть всё, что накопилось за этот сумасшедший день.
— Да, оставил этих голубков наедине объясняться, — Хосок отстранился, но не до конца, всё ещё прижимаясь к Юнги боком. В его голосе слышалась смесь раздражения и искренней надежды. — А то они уже задолбали. Вечно ссорятся, а потом бегают друг за другом, как будто сами не знают, чего хотят.
— Каких голубков? — непонимающе нахмурился Юнги, его взгляд стал озадаченным.
— Намджун и Чимин… Ты, наверное, не знаешь, но Намджун инсценировал свою смерть. Это пока большой секрет, так что никому ни слова, — объяснил Хосок, понизив голос до заговорщического шёпота, хотя вокруг не было никого, кто мог бы их услышать.
— Чего? — от шока Мин Юнги поперхнулся недопитым кофе. Стаканчик в его руке дрогнул, и несколько капель пролилось на серый асфальт. Его глаза широко раскрылись, а челюсть слегка отвисла.
Хосок полностью отстранился от Юнги, наблюдая, как на его лице отражается буря эмоций: изумление, недоверие, затем что-то похожее на гнев. Он ожидал такой реакции, ведь новость и правда была ошеломляющей, выходящей за рамки обыденного.
— Да ладно тебе, не так уж это и страшно, — попытался успокоить Юнги Хосок, хотя сам до конца не мог поверить в произошедшее. — Главное, что он жив, и теперь, надеюсь, у них всё наладится. Иначе я их сам свяжу и запру в одной комнате, пока они не договорятся.
Юнги молчал, переваривая услышанное. Его взгляд был устремлён в пустоту, словно он пытался собрать воедино разрозненные кусочки головоломки. Он сделал ещё один дрожащий глоток остывающего кофе, словно пытаясь заглушить шок. Затем, наконец, произнёс:
— И как давно ты об этом знаешь?
— Да сегодня узнал, когда Чимин позвонил. Я пришёл домой, а потом Намджун вернулся собственной персоной. Вот так просто. Я, честно говоря, охренел. Думал, у меня галлюцинации начались или что-то в этом роде, — поделился своими эмоциями Хосок, проведя рукой по волосам.
— Ну и денёк, — пробормотал Юнги, качая головой. На его лице всё ещё отражалось потрясение. — Ладно, с Намджуном потом разберёмся. А что там с Чимином? Он снова боится довериться после измен Чонгука или что? Я думал, это уже давно в прошлом.
— Да он уже давно забыл про Чонгука, — вздохнул Хосок. — Тут опять главную роль сыграл Намджун. Это долгая история, но если вкратце, то было предательство, которое Чимин долго не мог простить. Это было нечто большее, чем просто недоверие; это была глубокая, незаживающая рана.
— Понятно, — протянул Юнги, наконец поднимая взгляд на Хосока. — В общем, как всегда, всё сложно. И ты, как верный друг, пытаешься распутать этот клубок змей? Или, скорее, клубок несчастных влюблённых?
Хосок усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только усталость.
— Ну а кто, если не я? Чимин мне дорог, и я хочу, чтобы он был счастлив и наконец обрёл покой. Да и, если честно, мне уже надоело быть их нянькой и жилеткой для слёз.
Они помолчали, глядя на темнеющее небо, сквозь городскую дымку которого начали робко проглядывать первые звёзды. Вечерний город постепенно погружался в объятия ночи, зажигая свои яркие, манящие огни, создающие иллюзию спокойствия и порядка.
— Ладно, — сказал Юнги, на этот раз более уверенно хлопнув Хосока по плечу. — Пойдём выпьем чего-нибудь покрепче. Тебе точно нужно расслабиться после такого дня, — он сделал паузу и покачал головой. — А я попробую всё это переварить и уложить в голове. Может, смогу выдать что-нибудь умное по этому поводу.
В баре, пропахшем смесью дорогого алкоголя, табачного дыма и приторных духов, они заказали по коктейлю. Хосок с его открытым, сияющим лицом казался немного неуместным в этом полумраке, но Юнги видел только его, видел его улыбку, которая была для него самым ярким светом. Они специально выбрали дальний столик, почти у самой стены, где оглушительный бит клубной музыки не заглушал любые разговоры, но здесь, в этом уединённом уголке, он был лишь фоновым шумом, пульсирующим под ногами, а не пробивающим барабанные перепонки. Ведь именно из-за этой удушающей громкости Хосок не любил бары, всегда предпочитая более тихие и уютные места. Ну и ещё из-за вездесущего сигаретного дыма, который нещадно резал глаза и оседал на одежде. Юнги прекрасно это знал и поэтому бросил курить, даже не сказав ему, что раньше выпускал кольца дыма, которые символизировали его внутреннюю пустоту и отчаяние. Хосок вообще не должен был знать о прошлом Юнги. О грязном прошлом Юнги, пахнущем порохом, кровью и чем-то ещё более отвратительным.
В тот момент, когда взгляд Юнги скользнул по толпе, пронзая танцующих людей и мерцающие огни, его сердце замерло. Знакомое, до отвращения знакомое лицо — не постаревшее ни на день, с той же циничной усмешкой — заставило его застыть. Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а руки начинают дрожать. Он устало закрыл лицо ладонью, словно пытаясь стереть увиденное, спрятаться за тонкой кожей. Прошлое, этот грязный, цепкий призрак, от которого он так отчаянно пытался убежать, снова протягивало свои липкие щупальца, угрожая затянуть его обратно в болото, из которого он с таким трудом выбрался. Как бы он ни прятался, как бы ни строил новую жизнь, оно всегда находило его, словно хищник, идущий по следу.
Приняв мгновенное, но непростое решение, Юнги наклонился к самому уху Хосока, стараясь, чтобы его голос не выдал бурю эмоций, бушевавшую внутри.
— Я ненадолго отойду, — прошептал он, чувствуя горячее дыхание Хосока на своей щеке. — Нужно кое с кем поговорить.
Он быстро, почти машинально, чмокнул его в щёку, задержавшись на секунду дольше, чем обычно, словно пытаясь запечатлеть тепло и свет Хосока перед тем, как снова погрузиться в холодную тьму своего прошлого. Какая ирония в том, что именно Хосок был той ниточкой, которая связывала его с прошлым. Сам того не зная, он служил живым напоминанием о цене, которую Юнги заплатил за своё искупление, и о причине, по которой он так отчаянно цеплялся за своё настоящее.
Подойдя к парню, Юнги почувствовал, как по его венам разливается давно забытый адреналин. Он осторожно тронул его за плечо, и тот, отвернувшись от барной стойки, небрежно обернулся. Его взгляд мгновенно изменился, когда он узнал Юнги.
— Юнги! Какими судьбами! — поприветствовал его парень с фальшиво-радушной ухмылкой, которая не коснулась его холодных глаз. — Давно тебя не видел, брат.
— И тебе привет, Минхо, — сухо, почти брезгливо ответил Юнги, не протягивая руки. В его голосе не было ни капли былой, пусть и наигранной, теплоты. Минхо усмехнулся, его взгляд скользнул по Юнги, оценивая и одновременно насмехаясь.
— Я уже думал, что никогда тебя не увижу. Ты ведь тогда струсил, или нет? — подколол он, намеренно растягивая слово «струсил», наслаждаясь реакцией. Юнги почувствовал раздражение, но тут же подавил его. Он больше не был тем Юнги, которого можно было спровоцировать на драку одним словом.
— Я не струсил, — спокойно, но жёстко ответил он. — У меня другой вопрос. Ты знал, что Намджун инсценировал свою смерть?
Минхо моргнул, и его самоуверенная ухмылка сползла с лица. Он недоверчиво посмотрел на Юнги, прищурившись.
— Чего? Ты сейчас шутишь или правду говоришь? — неуверенно спросил он, словно пытаясь понять, не подвох ли это.
— Нет, не шучу. Зачем мне это? — ответил Юнги, чувствуя, как над Минхо на мгновение нависает его собственное превосходство, основанное на знаниях. Минхо присвистнул, его брови поползли вверх.
— Тогда офигенно… А откуда такая инфа?
— Свои достоверные источники, — уклончиво ответил Юнги, намекая на Хосока, о котором Минхо даже не подозревал.
— Понятно, свои секреты не раскрываешь. Окей, — Минхо пожал плечами, но в его глазах появился настороженный блеск. — Но я не понимаю. Я же подослал к нему своего человека. Он же сказал, что убил его. И что в итоге?
— А тебя не напрягло, что в новостях сказали, что лицо было залито кислотой и его невозможно опознать? — Юнги приподнял бровь, указывая на очевидную нестыковку, которую Минхо предпочёл проигнорировать.
— Как раз напрягло, — признался Минхо, почесывая затылок, — но я не обратил внимания. Ну, подумал, постарались на славу. Вот если бы ты тогда не ушел, а помог, мы бы точно его убили, — упрекнул он Юнги, пытаясь переложить на него часть вины за собственную глупость. Мин скривился от отвращения. Мысль о том, что он мог остаться частью этого грязного болота, вызывала дрожь.
— Я рад, что ушёл. Мне противно даже думать о том, что я мог быть частью этого, — он посмотрел Минхо прямо в глаза, и его голос стал жёстче. — И да, если бы я остался, у тебя бы ничего не вышло.
— В смысле? — Минхо нахмурился, не понимая.
— Его невозможно убить или подставить. Его обвинили в связях с наркотиками, он выкрутился и даже троих посадил за решётку как раз за наркотики. А теперь ещё и инсценировал свою смерть… Понимаешь, о чём я? — спросил Юнги, пытаясь донести до Минхо истинный масштаб опасности Намджуна. Минхо усмехнулся, и его лицо снова приняло привычное циничное выражение.
— Теперь понятно, почему ты вышел из игры, ты всё-таки струсил.
— Дело не в трусости, — Юнги сжал челюсти, чувствуя, как его терпение на исходе. — Дело в безопасности. Знаешь ли, я тоже не хочу оказаться за решёткой из-за наркотиков, к которым не имею никакого отношения. Я не готов жертвовать своей свободой ради твоих амбиций.
— Ну, для меня это одно и то же, — сказал Минхо, неодобрительно глядя на Юнги, как будто тот нарушил какой-то негласный кодекс. Юнги презрительно фыркнул. Мнение Минхо для него ничего не значило.
— Меня мало волнует твоё мнение. Просто держись от меня подальше и забудь, что мы когда-то были знакомы, — Юнги наклонился ближе, и в его глазах сверкнула стальная решимость.
Минхо усмехнулся, и его мрачное предсказание прозвучало как проклятие.
— Как скажешь, бывший дружок.
Юнги резко развернулся и направился обратно к Хосоку, чувствуя, как старые кошмары снова подступают к нему, обволакивая его, словно ледяные щупальца. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он тащил на себе невидимый груз своих грехов. Он сел за столик, стараясь не показывать своего волнения, но внутри его трясло. Хосок вопросительно посмотрел на него, в его глазах читалась неподдельная забота, но Юнги лишь отмахнулся, стараясь выглядеть непринуждённо.
— Всё в порядке, — сказал он, стараясь говорить как можно беспечнее, хотя его голос звучал чуть напряжённее обычного. — Просто старый знакомый, ничего особенного. Давай лучше выпьем.
Они выпили ещё по коктейлю, и Юнги почувствовал, как напряжение, пусть и ненадолго, отступило. Он посмотрел на Хосока, на его доброе, открытое лицо, на его искрящиеся глаза, полные неподдельного света, и понимал, что должен защитить его от своего прошлого. Он не позволит, чтобы грязь, в которой он когда-то погряз, коснулась Хосока. Он сделает всё, абсолютно всё, чтобы тот оставался в неведении, в безопасности, в своём чистом, светлом мире. Он будет его щитом, даже если ему самому придётся сгореть в аду.
Вечер продолжался, и разговоры между ними становились всё более непринуждёнными, переходя от лёгких шуток к более глубоким размышлениям, но всегда оставаясь в рамках дозволенного для Юнги. Он, словно опытный жонглёр, искусно менял темы, наполняя воздух звонким смехом Хосока. Юнги изо всех сил старался отвлечь Хосока от грустных мыслей, рассказывая смешные, иногда даже нелепые истории из своей студенческой жизни или забавные случаи из детства, но тщательно избегал любых упоминаний о своём тёмном, запретном прошлом. Каждый раз, когда воспоминания норовили вырваться наружу — он словно возводил невидимую стену, отделяя себя от ужасов, которые оставил позади. Он чувствовал, что стоит ему лишь приоткрыть эту дверь хоть на миллиметр, как вся тьма, которую он так долго держал взаперти, вырвется наружу, подобно цунами, и не только поглотит его самого, но и навеки омрачит светлого, чистого Хосока.
Когда пришло время расходиться и поздние часы намекнули на скорое окончание вечера, Юнги, не раздумывая, предложил проводить Хосока до дома, желая продлить эти мгновения спокойствия и близости. Они шли по ночным улицам, которые приняли их в свои объятия, окутав прохладой и тишиной. Лунный свет серебрил крыши домов, а редкие фонари отбрасывали мягкие, длинные тени. В их шагах слышалось эхо спокойствия, нарушаемое лишь лёгким шелестом листвы под ногами. У подъезда Хосок остановился и на прощание обнял Юнги. В этом объятии было столько невысказанного, столько тепла и искренности.
— Спасибо за вечер, Юнги. Мне было очень, очень нужно развеяться, — искренне, почти шёпотом сказал Хосок, ненадолго задержавшись в объятиях. Юнги почувствовал, как хрупкое равновесие его мира немного стабилизируется от одного лишь присутствия Хосока.
— Не за что, Хосок. Ты всегда можешь на меня положиться, — ответил Юнги, крепче прижимая его к себе, словно пытаясь защитить от всех невзгод мира, включая его собственных, тщательно скрываемых демонов.
Поднявшись в свою квартиру, Юнги почувствовал себя опустошённым, словно батарейка, энергия которой полностью иссякла, пока он поддерживал маску невозмутимости. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, эхом разнёсшимся по пустой квартире. Тишина, которая раньше успокаивала, теперь казалась гнетущей, обнажая все его скрытые страхи. Встреча с Минхо накануне стала болезненным напоминанием о цене, которую приходится платить за ошибки, о том, как легко можно потерять всё, что дорого, и о том, что однажды разрушенное редко восстанавливается полностью. Его прошлое, словно клеймо, лежало на его душе, и мысль о том, что Хосок может когда-нибудь узнать об ужасных поступках, которые он совершал, об участии в мире, полном насилия и отчаяния, сжимала сердце ледяными тисками. Он не мог и не имел права допустить, чтобы Хосок узнал о его тёмном прошлом, о тех грехах, которые он совершал, о том, какие ужасные вещи он когда-то делал. Это могло разрушить не только их зарождающиеся отношения, но и ту хрупкую надежду на нормальную жизнь, которую Юнги начал обретать рядом с Хосоком. Он был готов на всё, чтобы сохранить этот новый, светлый мир, который Хосок невольно привнёс в его жизнь.
***
Прошла неделя с того важного разговора, который всё изменил, и Чимин наконец-то смог вздохнуть полной грудью, чувствуя, как уходит многолетняя тяжесть, и зажить нормальной жизнью. Намджун со свойственной ему прямотой и нежностью предложил ему переехать к нему, и Чимин, не раздумывая ни секунды, сразу же согласился. Он не хотел больше тянуть, не хотел терять ни минуты драгоценного времени, потому что ему хотелось всегда быть рядом с Намджуном. Который был для него всем в жизни: братом, который поддержит и защитит; парнем, от прикосновений которого сердце бьётся чаще; любовью, глубокой и всепоглощающей; опорой, непоколебимой и надёжной. Все слова, которые могли бы хоть как-то описать его чувства, все самые сильные и искренние эмоции, — именно эти слова олицетворял Намджун. Чимин постарался как можно глубже закопать свои старые страхи, тени сомнений, которые так долго преследовали его, и просто быть счастливым. Теперь его дни начинались с моментов чистого, незамутнённого счастья: видеть по утрам сонного Намджуна, его мягкую улыбку, предназначенную только для него; наблюдать, как он сам, без помощи служанки, с лёгким шумом заваривает им ароматный кофе и приносит его прямо в постель. Чувствовать, как утром вместо резкого звука будильника его будит нежный, долгий поцелуй, а после этого он обнимает крепкое, тёплое тело, за которым он чувствует себя как за крепостью. Большой и неприступной для всего внешнего мира, но такой родной и любимой только для него. Он улыбался своим мыслям с довольной улыбкой, лёжа в тёплых одеялах и ожидая кофе. Как только он слышал тихие, привычные шаги Намджуна в коридоре, приближающиеся к спальне, он тут же закрывал глаза, притворяясь спящим и наслаждаясь этой маленькой игрой. — Чимин, — раздался низкий бархатный голос Намджуна, полный нежности и лёгкой усмешки, — я же знаю, ты не спишь. Чимин слегка приоткрыл один глаз и тут же снова его закрыл. — Даже если так, я всё равно хочу получить свой утренний поцелуй и кофе. Намджун тихо рассмеялся, и этот звук отдался в груди Чимина. Он наклонился, чтобы поцеловать Намджуна в губы, и задержался на мгновение дольше обычного. — Ты неисправим, — прошептал он, едва касаясь губ Чимина, прежде чем сесть на край кровати рядом с Паком. — Угу. Я это знаю, — промычал Чимин, потягиваясь. — Но не забывай, что мне сегодня на работу. Намджун вздохнул, его взгляд скользнул по Чимину, а затем остановился на его лице, на котором была лёгкая улыбка. — Зачем тебе эта работа? — спросил Намджун, опираясь на руку. Его голос звучал так, будто он сам не до конца понимал, зачем Чимин тратит на это время. — Она мне немного нравится. Знаешь, приятно болтать с людьми по телефону. — ответил Чимин с улыбкой. — Угу, и при этом получать сущие копейки. С такими условиями ты можешь работать и у меня. Только болтать будешь со мной, а не с незнакомыми людьми, — ответил Намджун непринуждённым тоном, но в его глазах читалась явная собственническая нотка. Чимин залился звонким смехом и притянул Намджуна за шею для ещё одного, более глубокого и страстного поцелуя. Он чувствовал его тепло, запах его тела, и это было лучше любого кофе. — Мне льстит твоё предложение, Джуни, — сказал Чимин, слегка задыхаясь после поцелуя, — но, боюсь, тогда я совсем перестану работать. Ты слишком сильно меня отвлекаешь. — Я ещё постараюсь сделать так, чтобы ты точно забыл о работе, — проворчал Намджун, но в его голосе слышались только нежность и обещание. Он пододвинул небольшой столик с дымящимся кофе ближе к кровати. — Пей давай, соня. Иначе опоздаешь. Чимин с наслаждением залпом выпил кофе, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу — не только от напитка, но и от ощущения заботы. Ему нравилось, что о нём заботятся, нравилось чувствовать себя нужным и любимым. Он не мог поверить, что всё это происходит с ним на самом деле. Ещё совсем недавно он жил в страхе, одиночестве и неопределённости, а теперь у него есть Намджун — его мир, его центр, его всё. Он быстро собрался, надел привычную одежду, поцеловал Намджуна в уголок губ на прощание и практически выбежал из дома, чувствуя лёгкость во всём теле. На работе его ждали привычные звонки и разговоры, однообразная, но почему-то нескучная рутина. День пролетел незаметно, и вечером, уставший, но довольный и предвкушающий возвращение домой, он вернулся обратно. Намджун, как всегда, ждал его с ужином, и они провели вечер в тихой и уютной обстановке, наслаждаясь обществом друг друга, обмениваясь лёгкими шутками и тёплыми взглядами. Чимин чувствовал, что его жизнь наконец-то налаживается, обретая правильные очертания, и он готов к любым испытаниям, ведь рядом с ним Намджун — его опора, его любовь, его безмятежность. Он знал, что с ним он справится со всем, что бы ни случилось. — Я, конечно, должен спросить, как прошёл твой день, — произнёс Намджун, отпивая рубиновое вино из бокала. Его взгляд был ленивым и довольным. — Но думаю, ничего интересного там не было, верно? Чимин рассмеялся и отмахнулся рукой. — Ну, почти. Во время перерыва ко мне на работу зашёл Хосок, — поделился Чимин, и в его глазах загорелись любопытство и лёгкая зависть. — Он рассказал, что Юнги пригласил его в путешествие. Послезавтра они соберут вещи и улетят в Египет. — Вот как, — Намджун кивнул, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Хорошо, что Хосок тоже нашёл любимого человека, с которым может отправиться в незабываемое путешествие. Я рад за них. — Я тут вот что подумал, — Чимин отодвинул тарелку и наклонился к Намджуну, его глаза горели новой идеей. — Может, нам тоже стоит отправиться в какое-нибудь путешествие? А то я кроме Сеула ничего и не видел. Намджун задумчиво придвинул бокал ближе, перебирая в голове возможные варианты и направления. Его взгляд скользнул по Чимину, оценивая мечтательное выражение его лица. — А куда бы ты хотел поехать? — спросил он, с искренним интересом глядя на Чимина. — Даже не знаю… — Чимин мечтательно прикрыл глаза, погружаясь в свои фантазии. — Может, в Японию? Я всегда мечтал увидеть цветущую сакуру, когда она осыпается розовыми лепестками. Или в Италию, чтобы попробовать настоящую пасту и пиццу, прогуляться по узким улочкам. А может, просто на какой-нибудь тропический остров, где можно лежать на пляже и ничего не делать, слушая шум прибоя и ощущая под ногами тёплый песок. — Звучит заманчиво, — Намджун улыбнулся, видя, как Чимин погружается в свои мечты. — Давай подумаем, у меня как раз скоро отпуск, можно будет что-нибудь спланировать. Устроим небольшой мозговой штурм на выходных? Посмотрим фотографии, почитаем отзывы, выберем место, которое понравится нам обоим и куда мы сможем ненадолго сбежать? Намджун протянул руку и нежно взял Чимина за ладонь, переплетя их пальцы. Чимин улыбнулся, чувствуя исходящее от Намджуна тепло — тепло не только его руки, но и его безмерной заботы и любви, которые окутывали его, как самый мягкий и тёплый плед. Он знал, что их ждёт много удивительных мест, но самое главное — они будут там вместе. — Хорошо, тогда я завтра попрошу Юнги подобрать нам подходящие туры. Он же работает как раз в этой сфере. Найдёт то, что нам нужно, — согласился Чимин, и в его голосе прозвучали предвкушающие нотки. Его глаза заблестели, словно в них отразились все неизведанные уголки мира, которые он мечтал увидеть. Чимин никогда не был нигде, кроме родного Сеула, и мысль о путешествии, да ещё и с Намджуном, казалась ему чудом. — Давай я лучше сам с ним созвонюсь, — Намджун ласково улыбнулся, увидев детский восторг в глазах Чимина. — Дай мне его номер и полное имя, чтобы я мог уважительно к нему обратиться. Ты лучше закончи со своей работой. Ведь я по-прежнему предлагаю тебе работать у меня, — заговорщически произнёс Намджун, подавшись вперёд. Чимин рассмеялся, откинувшись на спинку стула, и его смех наполнил комнату лёгкостью. — Ну ты и хитрец, Ким Намджун, — сказал он, качая головой, но глаза его искрились весельем. — Ладно, уговорил. Считай, что с завтрашнего дня я твой личный консультант по хорошему настроению и мотиватор на великие дела, — добавил он, шутливо вытягиваясь по стойке «смирно». Намджун подмигнул, достал телефон и мгновенно открыл нужное приложение. — Вот и отлично. А теперь дай мне номер Юнги. И не забудь назвать его полное имя, а то я могу и забыть, — нарочито серьёзно произнёс он, сдерживая улыбку. Чимин продиктовал номер и имя, чувствуя, как в животе порхают бабочки от предвкушения будущего путешествия. Он и правда никогда нигде не был, кроме Сеула. И мысль о том, что он сможет увидеть мир вместе с Намджуном, согревала его изнутри, наполняя сердце надеждой и новым смыслом. — Мин Юнги… Знакомое имя вроде, — задумчиво повторил Намджун, и в его голосе прозвучала едва уловимая тревога. Нахмурив брови, он попытался ухватиться за ускользающее воспоминание. Это имя было не просто знакомо, оно вызывало странное, неприятное чувство. — Ну конечно, я же давно тебе рассказывал об их отношениях с Хосоком, — напомнил Чимин, не заметив перемены в настроении Намджуна. — Нет, дело не в этом. Такое ощущение, что я его уже где-то видел… или сталкивался с ним, — Намджун потёр подбородок. — Хотя, может, это просто совпадение и у него похожее имя, — сомневался Намджун, нажимая на кнопку вызова, но внутренний голос настойчиво шептал, что это не так. Намджун приложил телефон к уху, ожидая ответа. В голове мелькали обрывки воспоминаний, какие-то лица, события… Но всё было размытым и неясным, как старая фотография. Он чувствовал смутное беспокойство, словно что-то важное ускользало от него, что-то тёмное и угрожающее. — Алло, — раздался в трубке слегка хрипловатый голос, который почему-то мгновенно всплыл в далёких уголках памяти Намджуна, вызвав мурашки по коже. — Здравствуйте, Мин Юнги. Это Ким Намджун. Чимин дал мне твой номер, чтобы обсудить организацию нашего с ним путешествия. — А, Намджун-ши. Очень приятно. Хосок рассказывал о тебе и Чимине. Что ж, давайте обсудим, что вас интересует, — ответил Юнги совершенно спокойным и деловым тоном. Намджун вслушивался в голос в трубке, и мозаика воспоминаний, хаотично разбросанных по уголкам его сознания, начала складываться в единую ужасающую картину. Мин Юнги. Успешный, безжалостный, неуловимый конкурент. Тот самый, чьё имя было неразрывно связано с делом, когда в кабинет его отца подбросили наркотики, едва не разрушившие его репутацию и жизнь. Четыре месяца о нём не было слышно ни слова. Он словно растворился в воздухе, и все попытки следователей выйти на его след ни к чему не привели. Намджун был уверен, что Юнги скрывается за границей, выжидая, пока страсти улягутся. Но он ошибался. Всё это время Юнги был у них под носом, прямо здесь, в Сеуле. Он работал в сфере туризма, вёл совершенно обычную жизнь и, что самое невероятное, встречался с Хосоком, лучшим другом Чимина. Ярость и холодная злоба захлестнули Намджуна. Это была не просто наглость, это была изощрённая, почти дьявольская ирония судьбы. Враг, которого он искал, теперь должен был организовать их с Чимином отпуск, став их личным проводником в мир отдыха и беззаботности. — Знаете, я бы хотел встретиться лично, — произнёс он стальным голосом, который, к счастью, не выдал его внутреннего смятения. — Думаю, при личной встрече будет проще обсудить интересующие нас варианты. Да и есть пара вопросов, которые хотелось бы уточнить. — Конечно, без проблем. Когда будет удобно? — ответил Юнги, не подозревая о том, как изменился тон Намджуна, и тем более о буре, которая бушевала в душе его собеседника. — Давай завтра. Встретимся в кафе «Аметист» в центре города. В час дня устроит? — Да, отлично. Буду ждать. Намджун сбросил вызов, сжимая телефон в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри него закипала ярость, грозя вырваться наружу. Он едва сдерживался. Юнги был не просто знакомым из прошлого, а настоящим врагом, чьи действия едва не разрушили жизнь его семьи. И теперь этот человек как ни в чём не бывало собирался организовать их с Чимином отпуск. Наглость, цинизм и дерзость — Намджун чувствовал, как его переполняет желание немедленно сорваться и высказать Юнги всё, что он о нём думает, разоблачить его прямо сейчас. Но он сдержался. Сейчас главное — не спугнуть его. Завтрашняя встреча должна пройти по его правилам. Он выждет, соберёт всю информацию, а потом нанесёт удар. Он посмотрел на Чимина, который счастливо улыбался, предвкушая поездку, и боль пронзила его сердце. Намджун не мог допустить, чтобы этот чистый, доверчивый человек узнал правду о Юнги. Это разрушит его мир, а он не может этого допустить. Он защитит Чимина любой ценой, даже если придётся лгать и носить маску. — Всё в порядке? — спросил Чимин, заметив, как изменилось выражение лица Намджуна. — Да, милый. Всё отлично. Просто немного устал. Пойду приму душ, и мы продолжим наш вечер, — ответил Намджун, стараясь казаться беззаботным, и даже натянуто улыбнулся. Он поднялся и направился в ванную, где наконец дал волю своим эмоциям. Струи холодной воды из крана не могли охладить пылающую в нём ярость. Злость, ненависть, жгучее желание отомстить — всё смешалось в один клубок, пульсирующий в висках. Намджун схватился за раковину, борясь с желанием ударить кулаком по стене. Он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки, привести мысли в порядок. Но он знал, что должен держать себя в руках. Завтра он встретится с Юнги, и тогда всё решится. Он не позволит этому человеку испортить их с Чимином жизнь. Никогда. Горькая мысль о Хосоке, который ничего не подозревал об Юнги, лишь усиливала его решимость. Какую двойную игру вёл этот человек, обманывая всех вокруг? Намджун стоял под холодными струями воды, позволяя ледяным каплям стекать по его коже, смывая не только физическую грязь, но и пытаясь заглушить бурлящие внутри гнев и тревогу. Его разум, привыкший к чёткому логическому мышлению, сейчас метался, пытаясь собрать воедино все фрагменты пазла и продумать план действий. Он понимал, что действовать импульсивно — верный путь к поражению. Юнги был не просто противником, он был хитрым, изворотливым и крайне опасным игроком, который всегда умело скрывал свои истинные намерения. Любое неверное движение, любое неосторожное слово могло обернуться против Намджуна и поставить под угрозу не только его самого, но и тех, кого он стремился защитить. Он должен быть готов ко всему, предугадывать каждый шаг Юнги, словно играя в шахматы не на жизнь, а на смерть. Выйдя из ванной в полотенце, Намджун увидел картину, которая не соответствовала его мрачным мыслям. Чимин уже приготовил ароматный травяной чай, и его лёгкий запах витал в воздухе. Чимин ждал Намджуна в уютной гостиной при приглушённом свете. Намджун выдавил из себя улыбку, стараясь как можно лучше скрыть свои мрачные мысли и тяжесть, давившую на сердце. Он не хотел омрачать вечер Чимина. Вечер прошёл в обманчиво спокойной и непринуждённой обстановке. Они говорили о пустяках, смеялись над старыми воспоминаниями, но Намджун не мог избавиться от гнетущего чувства тревоги, которое, подобно холодному туману, окутывало его изнутри. Он постоянно ловил себя на том, что его мысли возвращаются к завтрашней встрече, к тому, как лучше поступить, чтобы не дать Юнги ни единого шанса. На следующий день Намджун проснулся с тяжёлым сердцем, которое, казалось, весило не меньше камня. Серый утренний свет едва пробивался сквозь шторы, отражая его внутреннее состояние. Он знал, что этот день будет непростым, возможно, одним из самых сложных в его жизни. Он оставил Чимина дома, сказав, что тому лучше помечтать об отпуске, нежели идти на встречу, хотя на самом деле хотел уберечь брата от потенциальной опасности и лишних переживаний. Сам же он отправился в кафе «Аметист», стараясь прийти как можно раньше. Он приехал за полчаса до назначенного времени, чтобы осмотреться, выбрать подходящий столик, откуда будет виден вход и можно будет оценить обстановку, а также морально подготовиться к предстоящему противостоянию. Ровно в час дня, когда стрелки часов на его запястье сошлись на цифре один, в дверях кафе появился Юнги. Он выглядел до неприличия спокойным и уверенным в себе, словно ничего не подозревал, словно действительно пришёл обсудить с ними детали отпуска. Его взгляд скользнул по залу и остановился на Намджуне. Намджун встал из-за столика, его движения были точными и выверенными, и он неспешно подошёл к нему. — Здравствуйте, Юнги, — произнёс он ледяным тоном, от которого, казалось, воздух в кафе стал гуще. — Рад нашей встрече. Или, скорее, нашей повторной встрече. Юнги слегка удивился тону Намджуна — едва заметное подергивание уголка губ, лёгкое приподнимание брови, — но постарался не подать виду. Его профессиональная маска мгновенно вернулась на место. — Взаимно, Намджун-ши, — ответил он с приторной вежливостью, в которой Намджун уловил едва заметные нотки насмешки. — Надеюсь, мы сможем плодотворно поработать над вашим отдыхом. Они сели за столик друг напротив друга, и Намджун, не тратя времени на бессмысленные прелюдии, сразу перешёл в наступление. Он не собирался играть в кошки-мышки. — Знаешь, Юнги, я долго думал о том, зачем ты вообще согласился на эту встречу, — голос Намджуна оставался спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Неужели ты думал, что я настолько наивен или глуп, что не узнаю, кто ты на самом деле? Неужели ты полагал, что я забуду? Лицо Юнги мгновенно исказилось: удивление сменилось неприкрытой злостью, глаза потемнели. — О чём ты говоришь? — в его голосе прозвучало наигранное недоумение. — Я просто хочу помочь тебе и Чимину организовать отличный отпуск. Моя компания занимается эксклюзивными турами… — Не лги мне, Юнги, — перебил его Намджун, и взгляд его был острым, как бритва. — Хватит этого фарса. Я знаю всё о твоих делишках, о твоём участии в падении моей семьи. О наркотиках, подброшенных в кабинет моего отца, о том, как ты плел эти интриги. О твоей многолетней вражде со мной. Ты думал, я забыл об этом? Ты думал, я не узнаю твою тень, даже если она прикинется светом? Юнги молчал, но его взгляд буквально сверлил Намджуна, словно пытаясь прожечь в нём дыру. Воздух между ними наэлектризовался, атмосфера в кафе стала ощутимо напряжённой, хотя окружающие мирно пили кофе. Наконец он произнёс низким, почти загробным голосом: — Если что, я уже давно не участвую в этой игре. Эти грязные делишки остались в прошлом. — Не верю, что ты сдался, — Намджун усмехнулся, но в его усмешке не было веселья, только горький сарказм. — Ты всегда шёл до конца, до самого горького конца, лишь бы отомстить. О твоей жажде мести ходили легенды. А теперь ты говоришь, что сдался? Что же тебя подтолкнуло к этому? Что заставило тебя свернуть с проторенной тропы мести? Намджун сдерживал свой гнев, словно держал на поводке дикого зверя, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри всё кипело. — Я вышел ради Хосока, — честно ответил Юнги, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то очень похожего на искренность и даже уязвимость. — Может, это прозвучит как бред, как нелепое оправдание, но я решил переступить через свою гордость, через все эти давние обиды и грязь. Поступил так же, как ты и Чимин. Намджун нахмурился, не понимая. — В каком смысле? — В том смысле, что как только я познакомился с Хосоком и вскоре заметил его друга Чимина, я всё сразу понял. Мир оказался слишком тесен, чтобы продолжать эту бессмысленную войну. Я видел во многих статьях, что Чимин, предположительно, твой брат, и тогда я осознал, что передо мной стоит выбор. Либо я потеряю Хосока, пойду ва-банк и продолжу мстить тебе, погружаясь во тьму. Либо я откажусь от всего этого, забуду о мести и буду с Хосоком, буду жить нормальной жизнью. Я выбрал второе, — сказал Юнги, глядя прямо и почти умоляюще, надеясь, что Намджун поверит каждому его слову, каждой интонации. Намджун внимательно вглядывался в лицо Юнги, пытаясь понять, говорит ли тот правду. Он был мастером чтения людей, но Юнги всегда был для него закрытой книгой. В глазах Юнги он видел проблески искренности, некую новую решимость, но старая неприязнь, глубоко укоренившиеся подозрения и опыт прошлых предательств не давали ему покоя. Он слишком хорошо знал, на что способен Юнги; он был свидетелем его коварства и безжалостности. Поверить в его внезапное перерождение, в столь резкую смену курса было невероятно сложно. — Хосок ничего не знает? — тихо спросил Намджун, словно боясь услышать подтверждение своих самых мрачных догадок. Юнги покачал головой, его взгляд стал ещё серьёзнее. — Он не должен знать. Это может всё разрушить. Наши отношения, его доверие ко мне, его мир. Я готов на всё, лишь бы он был счастлив, лишь бы его улыбка не угасала. Я знаю, ты мне не веришь, это звучит невероятно, но это правда. Я изменился. Он — причина моих перемен. Намджун замолчал, обдумывая услышанное. В нём боролись вера и недоверие. — Все эти годы, что мы знакомы, если можно так сказать, ты постоянно пытался подставить мне подножку, сделать больно, неприятно, сорвать мои сделки, разрушить мою жизнь, — недоумевал Намджун, и его голос звучал как тяжкий вздох. — А теперь ты так просто сдаёшься, отказываешься от всего, что, казалось, было смыслом твоей жизни? — Да, потому что это бессмысленная вражда, — ответил Юнги, и в его голосе послышалась усталость. Он больше не выглядел опасным противником, скорее как человек, измученный долгой войной. — Моих родителей нет. Твоего отца тоже. Все, кто был замешан в той старой игре, ушли. Ты лично не сделал мне ничего плохого. С чего мне мстить тебе, если нет того, за кого я бы мстил? — Ну, мой отец был твоим врагом, — напомнил Намджун, проверяя его реакцию. — Это уже давно в прошлом, Намджун, — Юнги отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Это часть истории, а не настоящего. Я больше не хочу этим заниматься. Мне это ни к чему. И прошу, не говори ничего Хосоку или Чимину о том, что мы раньше были знакомы… И уж тем более о том, что я работал против тебя. Это разрушит их мир, а значит, и мой. Намджун долго смотрел на него проницательным и оценивающим взглядом. Он видел, что Юнги говорит о Хосоке с искренней нежностью, почти с благоговением. Это было что-то новое, чего Намджун никак не ожидал увидеть в человеке, которого считал своим врагом. — Предлагаешь подыграть тебе? — наконец произнёс Намджун, слегка наклонив голову. — Я, конечно, с лёгкостью могу это сделать, но пойми, Юнги, я не верю тебе, по крайней мере сейчас. Старые обиды слишком глубоки, а твоя репутация слишком сомнительна. Я промолчу, но буду следить за тобой, как тень. Если Хосоку, или Чимину, будет больно или плохо, если ты хоть как-то навредишь им, я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы ты пожалел о своём выборе. Понятно? Юнги облегчённо выдохнул, словно с его плеч свалился огромный груз. Он кивнул, и его взгляд стал чуть мягче. — Понял. Спасибо за предоставленный шанс, Намджун. Я тебя не подведу. Ты можешь на меня положиться, — голос Юнги был чуть хриплым от напряжения, но теперь в нём слышалось искреннее облегчение. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Что касается вашего путешествия, я подберу для вас самые лучшие варианты, учту все ваши пожелания и сделаю всё возможное, чтобы ваш отдых был незабываемым. Не просто отдых, а настоящее приключение, которое вы будете вспоминать годами. Но если ты всё же не хочешь, чтобы я этим занимался, если тебе некомфортно… я пойму. Просто скажи. Мне важно твоё доверие. Между ними повисла долгая напряжённая пауза, наполненная невысказанными словами. Наконец Намджун медленно выдохнул. — Да, хорошо. Я не против, чтобы ты помог с выбором тура. Чимин никак не мог определиться со страной, — сказал он, кивнув, словно принимая какое-то внутреннее решение. — То он хочет в Японию, чтобы увидеть цветущую сакуру, то в Италию, чтобы попробовать настоящую пиццу и ощутить дух Древнего Рима… А иногда просто на остров, с пляжем и пальмами, где можно целыми днями лежать на солнце… Трудно выбрать, когда ты не видел ничего, кроме Сеула и его окрестностей. Он мечтает о чём-то совершенно новом. Юнги улыбнулся, и на этот раз его улыбка была широкой, почти сияющей. Его буквально накрыла волна облегчения, смывшая накопившееся напряжение. — Я понимаю, это классика, — согласился Юнги, потирая руки. — Но это не проблема. Я подберу варианты, от которых Чимину будет сложно отказаться. Я знаю, что ему нравится, Хосок мне много рассказывал о его предпочтениях и мечтах. Уверен, он будет в полном восторге. А тебе понравится то, что понравится Чимину, я прав? Намджун коротко кивнул, хотя внутри у него всё ещё оставались сомнения, словно тлеющие угли под слоем пепла. Он решил довериться своей интуиции, которая редко его подводила, и дать Юнги шанс. Но он также знал, что будет следить за каждым его шагом, словно невидимая тень, готовая в любой момент вмешаться, если тот снова решит вернуться на скользкую дорожку, по которой ходил раньше. Его обещание было не пустым звуком. — Ладно, давай встретимся через пару дней, когда у тебя будут готовы варианты, — сказал Намджун, поднимаясь из-за стола. Он уже чувствовал нарастающее беспокойство, что-то в его подсознании не давало ему покоя. — Я позвоню, как только у нас появится свободное время. И помни, Мин Юнги, я слежу за тобой. — Через два дня не получится, — остановил его Юнги, подняв руку. — Сегодня мы с Хосоком собираем вещи, а завтра утром вылетаем в Египет. Чимин должен был тебе об этом сказать. Я смогу помочь только по телефону или через мессенджеры. Намджун нахмурился, досадно вспоминая. — Ах да, Чимин мне говорил, что вы уезжаете. Прости, совсем забыл. У меня сейчас столько всего в голове, — согласился с ним Намджун, пожав плечами. — Ну, тогда пришли мне в КакаоТалк все предложения, мы выберем и оплатим. Ты ведь не один работаешь в своём агентстве? — Да, на это время там останется мой секретарь. Ким Тэхён. — Юнги достал из кармана визитку. — Вот адрес. Когда определитесь, приходите по нему и всё оплатите. Он будет в курсе. — «Agust D», — нараспев прочитал Намджун, словно пробуя название на вкус. — Интересное название. Что ж, тогда приятного путешествия вам с Хосоком, — сказал Намджун, протягивая руку Юнги. Их рукопожатие было крепким, но без особой теплоты. — И знаешь, я дам тебе дружеский совет, хотя мы, конечно, не друзья. Лучше не ври и ничего не скрывай от Хосока. Найдутся и другие люди, кроме меня, которые могут раскрыть твоё прошлое. И они могут быть не такими… доброжелательными. Намджун встал из-за стола и решительно направился к выходу из кафе. Он был готов сделать следующий шаг, двигаться дальше. Но как только он вышел, небо разверзлось. Не просто дождь — настоящий проливной летний ливень обрушился на Сеул с внезапной и беспощадной силой. Крупные холодные капли ударялись об асфальт, поднимая облачка пыли, прежде чем превратить улицу в зеркальную реку. Намджун выругался сквозь зубы: — Чёрт возьми, что за дьявольщина?! — чувствуя, как первые капли мгновенно промочили его лёгкую рубашку. Он быстро зашагал к своей машине, но всё равно успел изрядно промокнуть: рубашка прилипла к телу, брюки были забрызганы до колен, а волосы мгновенно стали мокрыми. Когда он сел в машину, его мысли уже были заняты другим. Дождь, Юнги, новая глава — всё это отошло на второй план. Теперь его беспокоило другое. Ким Тэхён. Его секретарь. Тот самый Ким Тэхён, который хоть и бесил его своей чрезмерной болтливостью и тем, что постоянно пытался его соблазнить, но работал хорошо и эффективно. А теперь оказалось, что он работал ещё и у Юнги, в его туристическом агентстве. Что-то здесь было нечисто. Неужели Тэхён знал о прошлом Юнги? Или был как-то в этом замешан? Намджун почувствовал, как внутри него закипает неприятное предчувствие. «Нет, этим я займусь потом, после отпуска с Чимином, — решил Намджун. — Главное сейчас — сообщить следователю, что Мин Юнги объявился и что с ним связан мой секретарь Ким Тэхён». Набрав знакомый за последние три года номер, он приготовился ждать. Гудки продолжались недолго, и на другом конце провода раздался спокойный, деловой голос следователя. — Здравствуйте, господин Ким. Что-то срочное? Намджун прищурился, глядя на потоки дождя, стекающие по лобовому стеклу. — Да, срочно. Мин Юнги объявился. Он сейчас работает в турагентстве «Agust D» и встречается с Хосоком, который дружит с Чимином. Кроме того, он знает, что Чимин — мой брат, мол, об этом даже статьи в интернете пишут. А ещё у него работает секретарь, мой секретарь, Ким Тэхён. На другом конце провода повисла секундная пауза, прежде чем следователь удивлённо произнёс: — Ого, какая информация. А откуда, простите за вопрос, у вас такие сведения? — Встретился с ним сегодня в кафе, — коротко ответил Намджун. — Он помогает организовать поездку для меня и Чимина, а сам завтра улетает в Египет. Говорит, что вышел из игры, больше не хочет враждовать… Я пока ему не верю, но предупредил, что слежу за ним. Подыгрываю ему, чтобы понять его истинные намерения. Но меня очень напрягает то, что он каким-то образом связан с Тэхёном. Проверьте моего секретаря, чтобы я мог успокоиться, и для вашего расследования. — Хорошо. Я пробью и Юнги, и Тэхёна, господин Ким. Но что мы будем с ними делать дальше? — Пока ничего. Посмотрим со стороны. Если произойдёт что-то из ряда вон выходящее, тогда начнём действовать. Я дам знать. — Согласен с вами. Спасибо за информацию, господин Ким. Иногда вы меня превосходите, — в голосе следователя послышалось искреннее восхищение. — Да просто удачно собрались в путешествие, и Юнги работает в этой сфере. Как узнал его фамилию, понял, что надо встретиться, чтобы прощупать почву. Так что, это просто удача, — Намджун усмехнулся. — Главное, он просил Хосоку не говорить ничего, чтобы тот не знал, чем раньше занимался Юнги… — Ну тут два варианта, — заключил следователь. — Или что-то замыслил, и это часть его новой игры. Или реально вышел из игры, во что, если честно, не сильно верится, учитывая его прошлое. — Угу, вот и мне. Ладно, не буду отвлекать. До свиданья. Увидимся не скоро, я тоже собираюсь в путешествие. — Удачно вам отдохнуть, господин Ким. Намджун закончил разговор, тяжело выдохнув. Он думал, что покончил со всем этим, инсценировав свою смерть и исчезнув с радаров, но, как оказалось, двое его прежних врагов всё ещё на свободе, и он их знает. А третий, главный, тоже пока что залёг на дно, но лишь временно. Так что в скором времени нужно было ожидать неприятных новостей. Чувство надвигающейся угрозы вновь сгущалось над его жизнью.***
Юнги выдохнул, почувствовав, как наконец-то с его плеч свалился груз после того, как Намджун покинул кафе. Воздух в помещении, казалось, стал немного легче, но эта видимая разрядка была обманчивой. Внутри у Юнги всё сжималось от тревоги. Он изо всех сил надеялся, что Намджун, несмотря на свой острый ум и проницательность, не раскроет его тщательно оберегаемую тайну. Но вот его «дружеский» совет, брошенный как бы между прочим, заставил сердце Юнги пропустить удар и напряг его до предела. «Кто ещё знает? — этот вопрос оглушительным эхом отдавался в голове. — Кто ещё знает, что я встречаюсь с Хосоком?» Юнги так упорно скрывал их отношения, так тщательно возводил невидимую стену вокруг себя и Хосока, что, видимо, даже не заметил, как кто-то подобрался так близко, что теперь мог причинить непоправимый вред. По спине пробежал холодок. Минхо? Эта мысль пугала больше всего. Юнги виделся с ним совсем недавно, мельком, в каком-то шумном клубе, и с тех пор их пути не пересекались. Но Минхо был непредсказуем, коварен и обладал обширными связями. Возможно, он подослал кого-то из своих людей, ведь их у него пока хватало. Ощущение неизвестности невыносимо давило. Пока было совершенно непонятно, кого именно следует опасаться и откуда ждать удара. Юнги чувствовал, как земля уходит из-под ног. Ему, видимо, придётся либо самому снова погрузиться в ту тёмную часть своей прошлой жизни, от которой он так отчаянно бежал, либо рассказать всё Хосоку. А этого он боялся больше всего на свете. Сам факт того, что он так долго скрывал правду, был для него тяжёлым бременем, но представить реакцию Хосока было и вовсе невыносимо. Поверит ли он ему и забудет? Или…? Даже представить, что будет «или», было страшно. Эта неизвестность парализовала его. Он устало закрыл глаза, чувствуя, как пульсирует кровь в висках, и не понимая, что делать. Времени на раздумья совсем не оставалось. Ему нужно было забрать Хосока с работы, потом заехать домой, чтобы собрать вещи для поездки, и, конечно, передать срочные заказы клиентов своему секретарю. «Ладно, после путешествия. Точно, после путешествия, — решил он, отчаянно цепляясь за эту мысль, как за спасительную соломинку. — В конце концов, от правды ещё никто не умирал, хотя это и болезненная штука». Набрав номер любимого человека, он изо всех сил старался, чтобы его голос не выдал переживаний, чтобы в его непринуждённом тоне не прозвучало ни нотки тревоги. — Алло, любимый, ты уже освободился? — задал он вопрос, который, вопреки его намерениям, не сильно волновал его сейчас. — Юнги? Да, как раз заканчиваю с последним отчётом. Ты уже подъехал? — в голосе Хосока слышалась усталость после долгого рабочего дня, но также и искренняя, неприкрытая радость от предстоящей поездки. — Сейчас буду, минут через десять. Ты готов? Ничего не забыл? — Юнги старался говорить как можно непринуждённее, словно его ничего не терзало, словно его не мучили сомнения и страхи. — Почти всё готово. Только ещё раз проверю список и буду ждать тебя. Не торопись, пожалуйста, — Хосок всегда беспокоился о безопасности Юнги, и эта маленькая забота отозвалась в сердце Юнги болезненной нежностью. Юнги сбросил вызов и глубоко, прерывисто вздохнул. Он физически ощущал, как нарастает тревога, окутывая его плотным, удушающим покрывалом. Он завёл машину, мотор заурчал, и он выехал со стоянки, направляясь в сторону офиса Хосока. Мысли крутились в голове, как дикий вихрь, не давая сосредоточиться на дороге. Юнги понимал, что больше тянуть нельзя, что ситуация требует немедленных действий. Хосок заслуживал знать правду, какой бы болезненной она ни была. Иначе, если кто-то другой расскажет ему об этом, последствия будут гораздо, гораздо хуже. Эта мысль пугала больше всего. Он припарковался возле офиса Хосока, заглушил двигатель и стал ждать, глядя в окно на залитые дождём улицы и пытаясь успокоиться. Ведь завтра они улетают в Египет, страну, которую так хотел увидеть Хосок, и нельзя омрачать его долгожданную мечту своим хмурым, обеспокоенным лицом. Спасаясь от внезапно начавшегося летнего дождя, Хосок быстро запрыгнул в машину Юнги, принеся с собой запах свежести и лёгкий аромат своих духов. — Люблю дождь, когда сидишь дома с кружкой горячего кофе в руках, — сказал Хосок, крепко и нежно обнимая Юнги за шею. — Согласен. Но завтра мы будем далеко от дождя, если что. И нам будет очень жарко, — шутливо сказал Юнги, прижимая к груди холодную руку Хосока. Юнги улыбнулся, глядя на счастливое, сияющее лицо любимого. Сейчас для него важнее всего было создать для Хосока атмосферу безмятежности и радости, чтобы ничто, абсолютно ничто не омрачило их долгожданный отпуск. Они ехали в комфортной тишине, нарушаемой лишь тихой, расслабляющей музыкой по радио. Юнги старался думать о предстоящей поездке, о древних пирамидах, о величественном Ниле, о незабываемых закатах в пустыне. Он изо всех сил хотел, чтобы эти воспоминания остались с ними навсегда, чтобы даже в самые трудные времена, которые, как он подозревал, могли наступить, они могли вернуться к ним и почувствовать себя счастливыми хотя бы на мгновение. Приехав домой, они быстро перенесли вещи в машину, а затем заехали к секретарю Юнги, чтобы передать заказы клиентов. Всю дорогу до аэропорта они болтали о предстоящем путешествии. Хосок был в полном восторге, его глаза горели, он строил увлекательные планы, мечтал о том, что они увидят, что попробуют. Юнги слушал его, улыбался и старался поддерживать разговор, хотя в голове у него царил полный хаос. Он знал, что после поездки ему придётся рассказать Хосоку правду, и боялся этого момента больше всего на свете. В аэропорту они прошли регистрацию и направились к выходу на посадку. Юнги посмотрел на Хосока, на его сияющие глаза, полные предвкушения приключений, и почувствовал, как его сердце сжимается от невыносимого чувства вины. Он пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы защитить Хосока, чтобы ничто не смогло разрушить их счастье. Но в глубине души он понимал, что в итоге, возможно, именно он станет тем фактором, который разрушит всё, что они успели построить, всю ту хрупкую и прекрасную реальность, которую они создали вместе. И он уже ненавидел себя за это. Как только самолёт поднялся в воздух, Хосок, уставший после рабочего дня и взволнованный предстоящим путешествием, почти сразу заснул, по-детски уютно положив голову на плечо Юнги. Утром они окажутся в Александрии и увидят многие чудеса света. И теперь нужно было думать об этом, а не о том, что ещё не наступило.
