Как приручить хулигана.

Утро началось не с будильника, а с тягучей, обволакивающей тишины, которая бывает только после того, как стихия выдыхается. Серое небо за окном, затянутое остатками грозовых туч, тускло освещало спальню, обнажая последствия ночного шторма: скомканные простыни, отброшенное на пол одеяло и резкий, терпкий запах, который теперь, казалось, въелся в сами стены. Чимин открыл глаза и первым делом почувствовал тяжесть. Это была не только физическая ломота в мышцах, но и пугающее ощущение «заполненности». Он всё еще чувствовал присутствие братьев в своем теле, словно их воля стала его собственной костью и плотью. Когда он попытался приподняться, простыня соскользнула, открывая вид на его тело. Чимин замер, разглядывая себя в тусклом утреннем свете. Его кожа, обычно бледная и чистая, теперь была похожа на карту их обладания. Ключицы, плечи, внутренняя сторона бедер — всё было усеяно багровыми отметинами и следами зубов. На шее, прямо над железой, красовался самый яркий отпечаток — клеймо, которое Чонгук оставил в порыве последнего экстаза. — Доброе утро, — голос Тэхёна заставил Чимина вздрогнуть. Тэхён стоял у окна, уже одетый в идеально скроенный серый костюм. Он выглядел безупречно, словно и не он несколько часов назад терял голову от запаха меда. Чонгук вышел из ванной, обтирая мокрые волосы полотенцем. Его взгляд тут же приглушенно вспыхнул, когда он увидел Чимина, сидящего посреди разоренной постели. — Не пытайся их спрятать, — коротко бросил Чонгук, заметив, как Чимин судорожно пытается прикрыть шею рукой, — Сегодня ты наденешь рубашку с высоким воротом, но те, кому нужно, всё равно всё поймут. Перед тем как отправиться в школу, Чимину нужно было смыть с себя следы самой безумной ночи в его жизни — или, по крайней мере, попытаться это сделать. Ванная комната встретила его стерильным блеском мрамора и запахом дорогого мыла. Чимин запер дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Тело всё ещё подрагивало, а внизу живота тянуло от сладкой усталости. Когда он встал под струи горячей воды, он невольно зажмурился. Вода обжигала кожу, смывая пот и остатки их бурной ночи, но она не могла смыть ощущение их рук на его бедрах. Он смотрел на свои ладони и видел, как они дрожат. В зеркале, запотевшем от пара, он выглядел иначе. Взгляд стал глубже, а губы — чуть припухшими. Чимин медленно провел мочалкой по плечам, стараясь не задевать самые яркие отметины, но каждое прикосновение к себе напоминало ему о том, как жадно Чонгук впивался в эту кожу, и как методично Тэхён изучал каждый его изгиб. — Это уже не я, — прошептал он своему отражению, когда вышел из душа и накинул пушистый белый халат, который был ему велик. Когда он вышел на кухню, его встретил звон столовых приборов и аромат свежесваренного кофе, смешанный с запахом жареного бекона. Братья уже были в полной готовности. Чонгук, закатав рукава рубашки, расставлял тарелки, а Тэхён, сидя за столом с планшетом, делал глоток из своей чашки. Они выглядели пугающе обыденно, словно ночью не они ломали его волю и заставляли выкрикивать их имена. — Садись, Чимин-и. Тебе нужно поесть, — Тэхён даже не поднял взгляда, но указал на стул рядом с собой, — Течка забирает много энергии. Твой мозг сегодня должен работать на максимуме, несмотря на гормоны. Чимин нерешительно сел. Перед ним стояла тарелка с идеально приготовленным омлетом и свежими тостами. Чонгук подошел сзади и поставил перед ним стакан апельсинового сока, на мгновение задержав ладонь на его плече. Его пальцы слегка сжали ткань халата, напоминая о своей силе. — Ешь всё, — коротко приказал Чонгук, садясь напротив, — Нам не нужно, чтобы ты упал в обморок прямо посреди коридора. Чимин взял вилку. Еда была божественной, но он едва чувствовал вкус. Всё его внимание было сосредоточено на двух альфах, которые сидели по обе стороны от него. Они не просто завтракали — они наблюдали. Каждое движение его челюстей, каждый глоток сока фиксировались их внимательными взглядами. Это было похоже на кормление редкого, ценного зверька. Чимин чувствовал себя одновременно защищенным и запертым в золотой клетке. Они заботились о его физическом состоянии. Когда завтрак был закончен, Чонгук кивнул на гостевую спальню: — Иди одевайся. Пора возвращаться в реальный мир. Хотя «реальным» он будет только для тех, кто не знает, что произошло в этой квартире. Чимин встал, чувствуя, как под халатом горит кожа от их близости. Подготовка к школе была лишена всякой самостоятельности. Братья вели себя как хозяева, собирающие свое сокровище в дорогу. Чонгук сам принес его форму, а Тэхён, отодвинув Чимина от зеркала, занялся его шеей. Вместо привычного пластыря Тэхён достал небольшой стеклянный флакон без этикетки. — Блокаторы больше не нужны, Чимин. Ты в середине течки, химия твоего тела сейчас слишком нестабильна. Он нанес на пальцы несколько капель тяжелого, маслянистого парфюма и медленно втер его в кожу Чимина, прямо поверх меток. Запах был оглушительным: концентрированный сандал Тэхёна и горький, мускусный табак Чонгука. — Теперь ты пахнешь нами, — прошептал Тэхён, застегивая верхнюю пуговицу рубашки на шее омеги, — Это сильнее любого пластика. Любой альфа, который приблизится к тебе, почувствует, что за твоей спиной стоим мы двое. Это твой новый щит. Чимин смотрел в зеркало на свое отражение. Под белым воротничком школьной рубашки скрывалась тайна, от которой у него до сих пор подкашивались ноги. Он выглядел как обычно — идеальный отличник Пак Чимин. Но аромат, исходящий от его кожи, заставлял его самого чувствовать себя собственностью, запечатанной двойным клеймом. Дорога до школы казалась Чимину движением по тонкому льду. Когда они спустились в подземный паркинг, воздух там был прохладным и гулким, но внутри массивного черного внедорожника братьев царила атмосфера, от которой становилось трудно дышать. Чимин сидел на заднем сиденье, зажатый между двумя мощными источниками силы. В салоне играла тихая, классическая музыка — выбор Тэхёна, который создавал странный, почти сюрреалистичный контраст с тем, что Чимин чувствовал физически. Машина плавно тронулась, и город за окном поплыл серой лентой. Чимин смотрел на прохожих, спешащих по своим делам, и ощущал себя отделенным от них непроницаемым бронированным стеклом. Он был в коконе. — Почему ты так вжался в дверь? — Чонгук, сидевший справа, мельком взглянул на него, не отрываясь от экрана своего телефона. Не дожидаясь ответа, он сократил расстояние, придвигаясь ближе. Его бедро в плотной ткани брюк прижалось к бедру Чимина, и омега невольно вздрогнул от этого контакта. Чонгук накрыл его ладонь своей, переплетая их пальцы и сжимая так крепко, что косточки побелели. — Расслабься. Ты ведешь себя так, будто мы везем тебя на эшафот, а не на уроки. Тэхён, сидевший сегодняза рулём, повернул голову к Чимину. В полумраке салона его глаза казались особенно темными. — Ты должен привыкнуть к этому ощущению, Чимин-и, — тихо произнес Тэхён, и его голос в замкнутом пространстве машины звучал пугающе интимно, — К тому, что ты никогда больше не будешь один. В школе, дома, в своих мыслях — мы всегда будем рядом. Этот запах на твоей коже — наш постоянный представитель. Чимин молчал, глядя на их сплетенные руки. Он чувствовал, как маслянистый парфюм, нанесенный Тэхёном, разогревается от тепла его тела, становясь ещё более интенсивным. Запах сандала и табака заполнял легкие, вытесняя кислород. Когда внедорожник въехал на территорию школы и медленно покатил по аллее к главному входу, Чимин увидел группы учеников. Они оборачивались, узнавая машину учителей. Раньше Чимин боялся этого внимания, но сейчас, чувствуя тяжелую ладонь Чонгука на своей руке и внимательный взгляд Тэхёна, он ощутил нечто новое — холодное, спокойное превосходство. Машина мягко остановилась у самого крыльца. — Иди, — Чонгук напоследок сжал его пальцы до легкой боли и отпустил, — Веди себя как подобает нашему лучшему ученику. Мы будем наблюдать. Дверь открылась, и Чимин вышел в прохладу утра, неся на себе невидимую, но тяжелую мантию их власти. Чимин почувствовал, как сердце уходит в пятки. Как только он переступил порог школы, пространство вокруг него начало меняться. Это было похоже на расходящиеся круги по воде. Обычный утренний гул коридоров затихал там, где проходил Чимин. Альфы, которые обычно вальяжно стояли у шкафчиков, перегораживая путь, теперь инстинктивно вжимались в стены. Они не понимали, что происходит, но их первобытные инстинкты орали во весь голос: «ОПАСНО». Запах, исходящий от Чимина, был настолько властным и подавляющим, что никто не смел даже поднять глаза. — Чим! — Бомгю подбежал к нему, но замер в двух метрах, резко затормозив. Его лицо вытянулось от шока. — О боже… Чимин… что это? — О чем ты? — Чимин старался, чтобы его голос не дрожал, пока он открывал замок шкафчика. — От тебя пахнет так, будто… будто ты провел ночь в клетке с двумя львами, и они решили тебя не есть, а оставить себе на десерт, — прошептал Бомгю, воровато оглядываясь, — Ты хоть понимаешь, что от тебя фонит учителем Кимом и Чоном одновременно? Весь этаж в шоке. Никто даже дышать рядом с тобой не смеет. Чимин достал учебник физики и почувствовал, как по губам скользнула едва заметная, горькая усмешка. — Это просто новые духи, Бомгю. Пойдем, скоро звонок. Он шел по коридору, чувствуя на себе сотни взглядов, полных страха, зависти и благоговения. Он больше не был мишенью. Он был центром силы, скрытым под слоями чужого запаха. Запах сандала и табака, казалось, шел впереди Чимина, расчищая ему путь лучше любого телохранителя. Он вошел в главный холл, и привычный шум школьного утра на мгновение запнулся, словно в старой пластинке перескочила игла. Чимин чувствовал на себе взгляды — десятки глаз, которые раньше либо игнорировали его, либо насмехались. Но сегодня всё было иначе. Группы альф-старшеклассников, вальяжно раскинувшихся на лавках, инстинктивно подбирались, когда он проходил мимо. Воздух вокруг него буквально вибрировал от присутствия Чонгука и Тэхёна, и это вызывало у окружающих почти физический дискомфорт. У своего шкафчика он встретил Ёнджуна. Тот выглядел так, будто увидел привидение. — Чимин… — прошептал он, едва шевеля губами, — Ты хоть понимаешь, как ты сейчас выглядишь? Ты словно… ты словно светишься изнутри, но этот свет — не твой. От тебя веет такой силой, что мне хочется поклониться или убежать. — Не говори глупостей, Ёнджун, — Чимин старался, чтобы его голос звучал ровно, пока он стоял рядом с другом. — Нет, — Ёнджун покачал головой, воровато оглядываясь, — Это утро, когда все поняли, что трогать тебя — значит подписать себе смертный приговор. Ты видел, как на тебя посмотрел капитан футбольной команды? Он просто отошел в сторону, Чимин. Он уступил тебе дорогу. Чимин чувствовал, как под воротником рубашки пульсирует метка, оставленная Чонгуком, напоминая о том, что его «неприкосновенность» куплена ценой абсолютного подчинения. — Ладно, давайте сменим тему, — предложил Бомгю, стоящий рядом. — Вот именно. Пройдёмте лучше в холл и немного посидим там перед началом уроков. — Хорошая идея. Сев на мягкие пуфики, омеги ещё недолго поболтали, после чего разошлись. Кабинет физики встретил Чимина напряженной тишиной. Он прошел на свое место, ощущая, как каждый его шаг фиксируется одноклассниками. Через минуту вошел Чонгук. Он не взглянул на класс. Его внимание было сосредоточено на журнале, но Чимин кожей чувствовал исходящую от него энергию. Чонгук выглядел безупречно — строгий пиджак, холодный взгляд, ни тени ночной страсти. Чонгук медленно обвел класс взглядом, который заставлял даже самых отчаянных хулиганов вжиматься в стулья. Его внимание остановилось на задних партах. — Ли Минхо, — голос учителя физики прозвучал обманчиво спокойно, — Продемонстрируй нам свои успехи. Разбери эту задачу. Минхо, высокий и крепкий альфа, который славился своим скверным характером и пренебрежением к школьным правилам, нехотя поднялся. Он шел к доске с вызовом, намеренно задевая плечом парты, но стоило ему оказаться в радиусе «зоны влияния» Чонгука, как его наглая ухмылка начала медленно сползать с лица. Минхо взял мел, но его пальцы заметно дрожали. Задача на доске — расчет термодинамических процессов — казалась ему набором бессмысленных символов. Он замер, глядя на пустую поверхность, чувствуя, как за его спиной нарастает напряжение. — Ну же, Минхо. Мы ждем, — Чонгук подошел к нему вплотную, возвышаясь над парнем, — Или ты настолько увлечен посторонними запахами в этом классе, что забыл основы физики? Класс затаил дыхание. Чонгук намеренно встал так, чтобы Минхо оказался зажат между ним и доской. — Я… я не уверен с чего начать, — выдавил Минхо, его лоб покрылся испариной. Его собственный запах — резкий аромат хвои — померк и съежился под давлением табака и сандала. — Вот как? — Чонгук бросил короткий взгляд на Чимина, в котором читалось темное удовлетворение, — Чимин-и, помоги своему однокласснику. Подскажи ему первую формулу. Чимин сделал шаг вперед. Когда он приблизился к Минхо, тот буквально отшатнулся на полшага, инстинктивно уступая пространство. В глазах Минхо читался неподдельный страх — он наконец осознал, почему Чимин сегодня выглядит иначе. Это был страх перед тем, кто за спиной отличника. — Q = \Delta U + A, — тихо, но уверенно произнес Чимин. Минхо дрожащей рукой записал формулу, стараясь не смотреть на Чимина. Чонгук усмехнулся, положив руку на плечо Минхо и слегка сжав его. — Видишь, Ли? — прошептал Чонгук так, что слышал только Минхо и Чимин, — Пак Чимин всегда знает правильный ответ. И он всегда под присмотром. Тебе стоит сосредоточиться на учебнике, а не на том, что тебе не принадлежит. Минхо судорожно кивнул, бросил мел и почти выбежал на свое место, даже не закончив решение. Весь класс теперь смотрел на Чимина с новым чувством — это было уже не просто уважение к отличнику. Это был священный трепет перед тем, кто стал неприкосновенным под покровительством дьяволов в учительских костюмах. Сегодняшний урок физики Чонгук присвятил пыткам над всеми учениками. Большинство были слабы в знаниях. Но, как говорится, ещё не всё потеряно. — К доске пойдет… Пак Чимин, — голос Чонгука прозвучал как удар хлыста. Чимин встал и подошел к доске. Пока он записывал формулу, он чувствовал, как Чонгук медленно сокращает расстояние. Альфа встал прямо за его спиной, так близко, что Чимин ощутил жар его тела. — Ошибка в коэффициенте, Чимин, — негромко произнес Чонгук. Он протянул руку, якобы указывая на доску, но его пальцы на долю секунды задержались на шее Чимина, прямо там, где под тканью скрывалось клеймо. Это было едва заметное движение, но для Чимина оно стало электрическим разрядом. Его запах меда, который он так старательно прятал, на мгновение пробился сквозь парфюм, заполняя пространство у доски. Весь класс замер. Ученики на первых рядах явно почувствовали эту перемену — смесь сандала, табака и внезапно расцветшей омежьей сладости. Чонгук ухмыльнулся, едва заметно, одними уголками губ. — Будь внимательнее. Ты сегодня слишком… рассеян, — Чонгук вернулся к столу, оставив Чимина стоять у доски с пылающими щеками и осознанием того, что эта «игра» в учителя и ученика теперь стала лишь прикрытием для их общего секрета. Чимин закончил решение задачи под пристальным взглядом Чонгука, понимая, что теперь каждый урок, каждый ответ у доски будет для него испытанием на прочность. Он больше не был просто лучшим учеником; он был трофеем, который демонстрировали классу, оставаясь при этом абсолютно недосягаемым для всех остальных. После напряженного урока физики Чимин чувствовал себя так, словно по его венам пустили электрический ток. В коридоре он едва успевал переводить дыхание, но тут же столкнулся с Тэхёном. Ким не произнес ни слова — он просто кивнул в сторону своего кабинета, и Чимин покорно последовал за ним, ощущая на себе завистливые и испуганные взгляды одноклассников. Тэхён запер дверь на замок, едва Чимин переступил порог. Щелчок механизма отозвался внизу живота знакомым трепетом. На небольшом кофейном столике уже стоял обед из элитного ресторана: никакой школьной еды, только то, что полезно для омеги в его состоянии. — Садись, — Тэхён указал на кресло, а сам сел напротив, не сводя с него пристального, анализирующего взгляда. Вскоре в кабинет без стука вошел Чонгук. Он выглядел возбужденным после урока, его галстук был слегка ослаблен. Он сел на подлокотник кресла Чимина, по-хозяйски положив руку ему на затылок, запуская пальцы в мягкие волосы и заставляя Чимина чуть откинуть голову. — Ты молодец, Чимин-и. Минхо до сих пор трясется в коридоре, — Чонгук низко рассмеялся, — Он так и не понял, почему его инстинкты велели ему бежать, но он запомнит это чувство. — Ешь, — мягко, но властно приказал Тэхён, — Мы не хотим, чтобы к концу дня ты выглядел изможденным. Чимин ел под их молчаливым наблюдением. Чонгук время от времени проводил большим пальцем по его нижней губе, стирая воображаемую крошку, и каждый раз Чимин вздрагивал, чувствуя, как его аромат меда предательски усиливается. Чимин отложил приборы и аккуратно протер губы салфеткой, стараясь не смотреть братьям в глаза. В кабинете Тэхёна стояла такая плотная тишина, что он слышал собственное сердцебиение. — Спасибо большое за обед, господин Ким, господин Чон, — тихо произнес он, поднимаясь со стула и поправляя сумку на плече, — Я… я, пожалуй, пойду, скоро начнется следующий урок. Он уже сделал шаг к двери, чувствуя спиной их тяжелые взгляды, когда голос Чонгука, низкий и вибрирующий, заставил его замереть на месте. — Подожди, Чимин-и. Куда ты так торопишься? Чонгук встал с подлокотника кресла и в два шага сократил расстояние, преграждая путь к выходу. Он наклонился к самому уху омеги, обдавая его кожу жаром своего дыхания. — «Господин Ким»? «Господин Чон»? — Тэхён медленно поднялся из-за стола, обходя его и вставая с другой стороны от Чимина, — Здесь нет других учеников. Здесь нет камер. Только мы. Тэхён протянул руку и нежно, но настойчиво коснулся подбородка Чимина, заставляя его поднять голову. — Послушай нас внимательно, — голос Тэхёна звучал мягко, — Когда мы находимся за этими закрытыми дверями… когда мы наедине… забудь об этих официальных обращениях. Они выстраивают между нами стену, которую мы разрушили ещё прошлой ночью. Чимин сглотнул, чувствуя, как под воротником рубашки снова становится жарко. — Но… как мне тогда… — запнулся он. — Называй нас по именам, малыш, — Чонгук положил руку ему на талию, притягивая ближе к своему боку, — Для тебя я — Чонгук. А он — Тэхён. Мы хотим слышать свои имена из твоих уст так же часто, как ты выкрикивал их сегодня ночью в нашей спальне. Чимин опустил глаза, чувствуя, как щеки заливает густой румянец. Сама мысль о такой фамильярности с учителями казалась ему кощунственной, но то, как они смотрели на него — как на самое ценное и интимное в их жизни — не оставляло выбора. — Хорошо… Тэхён… Чонгук, — едва слышно прошептал он. — Вот так, — Тэхён довольно улыбнулся и запечатлел на его лбу почти невесомый поцелуй, — А теперь иди. И помни: в классе ты наш образцовый ученик, но здесь — ты только наш Чимин-и. Чимин вышел из кабинета с ватными ногами. Двери за его спиной закрылись, и он остался один в школьном коридоре, пытаясь осознать, что теперь его жизнь разделена на две части. Прежде чем идти на следующий урок, Чимин зашел в пустую уборную, чтобы привести себя в порядок. Он остановился перед большим зеркалом и замер. На него смотрел незнакомец. Глаза Пак Чимина, всегда ясные и спокойные, теперь горели затаенным, темным знанием. В них больше не было девственной чистоты — там была глубина принятого порока. Он расстегнул верхнюю пуговицу, рассматривая клеймо на шее. Оно потемнело, став багрово-синим, и на фоне бледной кожи выглядело как дорогая печать на документе о владении. Он понял: он больше не боится. Тот первобытный страх, который сковывал его раньше, сменился ощущением огромной, разрушительной силы, которая стояла за его плечами. Остальные уроки пронеслись для Чимина как в ускоренной перемотке. Сознание, перегруженное событиями последних суток, отказывалось фиксировать детали школьной рутины. Он сидел за партами, механически записывал лекции и открывал нужные страницы учебников, но всё это казалось призрачным и неважным по сравнению с тем, что происходило внутри него. Каждый раз, когда в коридоре раздавался звонок, Чимин вздрагивал, возвращаясь в реальность. Но реальность теперь была другой. Ученики вокруг него вели себя странно. Никто не пытался заговорить с ним, даже вечно любопытные одноклассницы обходили его по широкой дуге. Чимин ощущал себя редким экспонатом в музее: на него смотрели с восторженным ужасом, но никто не решался прикоснуться. Время в школьных стенах обычно тянулось бесконечно, но сегодня оно словно сжалось. Чимин не заметил, как пролетел пятый урок, затем шестой… Его мысли постоянно возвращались в кабинет Тэхёна, к тому моменту, когда он впервые произнес их имена без официальных приставок. Это знание грело его изнутри, создавая опасный резонанс с его течкой, которая и не думала отступать. Когда прозвенел последний звонок, возвещающий об окончании занятий, Чимин обнаружил, что его тетрадь исписана скорее механически, чем осознанно. Он медленно собрал сумку, чувствуя, как по телу разливается предвкушение. Школьный день, который раньше был смыслом его жизни, теперь стал лишь утомительным ожиданием момента, когда он снова окажется в безопасности черного внедорожника, за закрытыми дверями которого его ждали Тэхён и Чонгук. На выходе из школы после уроков путь Чимину преградил Джунхо — старшеклассник-альфа из параллельного класса, который всегда считал себя «королем» и не присутствовал на физике, а потому не до конца осознал масштаб перемен. — Эй, отличник, — Джунхо ухмыльнулся, преграждая путь Чимину на пустеющей аллее, — Говорят, от тебя сегодня несет так, что у собак сносит крышу. Дай-ка я проверю… Джунхо протянул руку, намереваясь схватить Чимина за плечо и притянуть к себе, чтобы понюхать шею. Раньше Чимин бы сжался или попытался убежать. Но сейчас он даже не дрогнул. Чимин стоял абсолютно неподвижно, глядя Джунхо прямо в глаза с таким ледяным спокойствием, что тот невольно замедлил движение. В этот момент за спиной Чимина послышался синхронный звук закрывающихся дверей внедорожника. — Я бы на твоем месте не делал этого, Джунхо, — голос Чимина был тихим, — Им очень не нравится, когда к их вещам прикасаются грязными руками. Джунхо застыл, когда на его плечо легла тяжелая, обтянутая в черную кожу перчатка Чонгука, а из тени за деревом плавно вышел Тэхён, чей взгляд в этот момент обещал Джунхо не просто исключение, а полное социальное стирание. — Есть проблемы, ученик? — вкрадчиво спросил Тэхён, поправляя свои очки. Чимин лишь слегка улыбнулся, чувствуя, как за его спиной смыкается капкан из сандала и табака. Джунхо побледнел, его рука безвольно опустилась. Он осознал, что совершил самую большую ошибку в жизни. ​— Н-нет… никаких проблем, господин Ким, — пролепетал он, пятясь назад и едва не спотыкаясь о бордюр. ​Чимин лишь слегка улыбнулся, глядя на поверженного врага. Чонгук собственническим жестом обнял его за плечи, притягивая к себе, а Тэхён открыл перед ним дверь машины. ​— Пойдем домой, Чимин-и, — мягко произнес Тэхён, — Тебе нужно отдохнуть. Гроза кончилась, но твоя настоящая жизнь только начинается. ​Когда внедорожник плавно тронулся с места, оставляя позади ошеломленную школу, Чимин откинулся на кожаное сиденье между двумя альфами. Он знал: завтра он вернется сюда, и никто больше не посмеет даже дышать в его сторону без разрешения. Его свобода закончилась, но власть, которую он получил взамен, была намного слаще.