Магистр Дьявольского Культа : Золото на пепле

      Первые лучи солнца только начали золотить крыши домов, когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи вышли из скромной гостиницы оставив прошлую ночь позади. — Спасибо за ночь, Матушка!—вежливо поблагодарил Вэй Усянь, а Лань Ванцзи тем временем протянул ей несколько монет в плату за ночь. Старушка-хозяйка, сгорбленная как сухое дерево, провожала их мутным взглядом, крепко сжимая в узловатых пальцах несколько медных монет — больше, чем стоил их скромный ночлег. "Берегитесь синих огней и не оставайтесь тут надолго", — прошептала она им вдогонку и быстро захлопнула дверь, словно боясь, что в дом проникнет что-то недоброе. —Какая-то она странная, а вчера когда тебя увидела была такая бодренькая, не находишь, Лань Чжань? -Произнёс Вэй ин, но ответом ему была лишь тишина.Кажется Ванцзи о чём то задумался —Ай, ну и ладно! Пойдём осмотримся, может у них есть тут вкусное вино?— мечтательно сорвалось с уст, и две фигуры направились вперёд. Деревня Байгу* встретила их неприветливо — кривые улочки пустовали, редкие прохожие поспешно шарахались в сторону, заслышав их шаги. Дома, выстроенные из белой глины, казались выцветшими на солнце, а редкие лотосы в пруду у центральной площади выглядели неестественно бледными, почти прозрачными. Вэй Усянь поднял бровь, заметив, что у некоторых жителей лица скрыты за грубыми керамическими масками — уродливыми, с вытянутыми носами и пустыми глазницами. —Интересно, это мода такая или необходимость? — пошутил он, но Лань Ванцзи лишь молча указал на землю — в тени домов некоторые прохожие... не отбрасывали теней. Совсем. — Тени...их нет? —Тихо прошептал Вэй ин, и на всякий случай проверил тень Лань Чжаня и свою собственную. Убедившись что они на месте, он вздохнул и попытался обратиться к ближайшему человеку в маске. - Простите! Почтенный! Мы тут проезжие, не расскажите о вашей деревне побольше? Может о достопримечательностях или где у вас тут можно выпить вина? Однако человек никак не отреагировал на такую бодрую речь, да и не было понятно, видит ли он через эту маску Вэй Усяня вообще. Будто это тело было лишь каким то бездушным сосудом также не имеющим тени. — Эээй, Почтенный?—махая своей ладонью перед лицом незнакомца, его тут же остановил Ванцзи. Человек в маске неожиданно поднял руку, и пальцем указал на одну из хижин не произнеся ни слова. Всё в этой ситуации кричало о ловушке — слишком тихо, слишком странно. Но идти им было больше некуда. Хижина выглядела древнее остальных: её стены покрывали потрескавшиеся узоры, когда-то яркие, а теперь поблёкшие, словно стёртые временем. Казалось, само дерево дышало тысячелетней тайной. Неуверенно перешагнув порог, волнение немного поутихло - это было жилище главы деревни. Старейшина оказался дряхлым стариком с глазами, затянутыми бельмом. Его сгорбленная фигура терялась в полумраке горницы, а мутноватые, затянутые бельмом глаза казались слепыми — но когда он повернул голову, у Вэй Усяня возникло жутковатое ощущение, что старик видит его насквозь. Вокруг, словно стражи молчания, стояли глиняные таблички с выщербленными от времени символами, напоминавшими то ли письмена, то ли застывшие крики. Старик упорно молчал, словно ждал чего-то. Вэй Усянь уже готов был взорваться от нетерпения — он постучал по столу, кашлянул, даже щелкнул пальцами перед самым носом старейшины. Бесполезно. Тишину разорвал лишь легкий шелест шелка — Лань Ванцзи, не говоря ни слова, положил перед стариком белоснежный платок, идеально сложенный в форме ритуального цветка. Дар для духов. И тогда, словно ключ, повернувшийся в замке, губы старейшины дрогнули. — Цзюйхуо* приходит по ночам, — неожиданно заскрипел старик, пряча платок в складках одежды. — Он берет тени и души тех, кто слишком долго смотрит на синий огонь. Без тени человек становится пустым сосудом — не чувствует боли, не помнит радости, пока совсем не исчезнет, как рисунок на мокром песке. — Цзюйхуо?— переспросил Вэй ин— Дядюшка, а кто или что это? Почему тут ходят в каких то масках? И вообще...Лань Ванцзи резко дёрнул его за рукав, заставив замолчать. Губы старейшины дрогнули, словно он колебался, стоит ли отвечать. Но ответ пришёл — тягучий и горький, как дым от погребального костра. —Много лет назад здесь жила девушка, которую родные продали в жёны богатому старику. В ночь перед свадьбой она облилась маслом для ламп и сгорела заживо — как раз там, где теперь стоит деревенский алтарь. Её дух, пропитанный обидой и отчаянием, смешался с тенью других неприкаянных, желая отмщения. Так и родился Цзюйхуо — дух синего огня, пожирающий тени живых. — А маски… — это последняя защита. Когда Цзюйхуо забирает душу, тело ещё какое-то время ходит… но без памяти, без воли. Маска скрывает пустые глаза и бездушную улыбку — чтобы соседи не догадались, что под ней уже никого нет. — Ладно, значит, нам нужно найти этого духа и уничтожить? — Вэй Усянь нетерпеливо перебил сам себя. — И где мы его найдем? Старейшина медленно поднял дрожащую руку: — По ночам... Цзюйхуо является у колодца... Ждет заблудшие души... А если не находит... — его голос оборвался, взгляд остекленел, — ...начинает бродить по деревне... *** Лань Чжань и Вэй Усянь вышли из хижины на воздух. Колодец, о котором говорил старейшина, оказался на самом краю деревни - покосившийся, с облупившейся краской на срубе, будто забытый всеми. Вода в нем давно высохла, оставив после себя лишь черную бездну. -До ночи еще столько времени, - вздохнул Вэй Усянь, пнув камешек в сторону колодца. Он устроился под раскидистой ивой неподалёку и тут же начал беспокоить Лань Чжаня: -Слушай, а этот дух точно появится именно сегодня? Может, у духов тоже бывают выходные? В ответ не последовало ни словечка -Ну ладно, ладно, молчи. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона. Вэй Усянь, не выдержав скуки, незаметно прикорнул на плече Лань Чжаня. Тот не стал его будить - лишь слегка поправил спадающую прядь волос. Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, Лань Чжань легонько тронул спутника за плечо. Вэй Усянь открыл глаза и сразу увидел 'Ее'. Над колодцем танцевало бледно-голубое пламя. Оно пульсировало, как живое, то сжимаясь в плотный шар, то рассыпаясь на сотни мелких огоньков. Вэй Усянь почувствовал, как холодная дрожь пробежала по спине - пламя звало его, манило к краю бездны. Лань Чжань резко ударил по струнам гуциня. Звуки инструмента на мгновение заставили пламя замереть, но затем оно с новой силой вспыхнуло, будто сопротивляясь. В этот момент из темноты стали появляться жители деревни. Они шли медленно, как завороженные, выстраиваясь в ровную очередь перед колодцем. Их керамические маски отражали голубой свет, создавая жутковатое зрелище. -Так вот в чем дело... - пробормотал Вэй Усянь, внезапно понимая. - Маски ! Лань Чжань, разбей маски, а мне надо кое-что сделать! Молча кивнув, Лань Ванцзи вновь ударил по гуциню и маски один за другим потрескались, обнажая пустые лица - будто кто-то вынул из них все эмоции, оставив лишь бледные оболочки. Тем временем Вэй Усянь вбежал обратно в деревню и нашёл его- деревенский алтарь, на месте которого сожгла себя та девушка из истории. В спешке, он начал копать руками землю, да так что грязь забивалась под ногти и наконец-то раскопал под алтарем почерневшие кости - все, что осталось от несчастной невесты. -Никто так и не позаботился о тебе,да? Бедняжка. В спешке, он перенёс останки в тень ветвистых деревьев, где росли цветы и захоронил их там, поднеся к губам Цэнцин ,чистая и немного грустная мелодия разнеслась над всей деревней ,а когда она закончилась, произошло неожиданное - голубой огонь вспыхнул ослепительно белым светом и рассыпался на тысячи искр. Начался хаос - люди, получившие назад свои тени, вдруг осознали весь ужас происходящего. Кто-то рыдал, кто-то кричал, двое стариков уже схватились за ножи, вспомнив старую обиду. Вернувшйся к колодцу Вэй ин увидел Лань Чжаня неподалёку , и встал с ним рядом, наблюдая за происходящим. -Ну вот, - фыркнул Вэй Усянь, поднимая осколок маски с причудливым узором, - опять мы все испортили. Лань Чжань молча взял его за руку и потянул за собой. В его глазах читалось понимание - иногда правда бывает страшнее любой лжи. *** На ночь они решили разместиться на опушке леса,хоть кое-кто и канючил, что не хочет спать под открытым небом. Тишину ночи нарушал только треск дров в костре. Вэй Усянь, сидя на поваленном бревне, лениво перекатывал в пальцах осколок керамической маски, наблюдая, как искры смешиваются со звёздами. — Эй, Лань Чжань! — внезапно нарушил он молчание, и в его голосе звенела та самая детская хвастливость, которая всегда появлялась, когда он особенно гордился собой. — Хочешь знать, как я догадался, что нужно сделать? Лань Чжань оторвал взгляд от пламени и слегка наклонил голову — этого было достаточно, чтобы Вэй Усянь продолжил, довольный вниманием. — Та девушка... — его голос неожиданно стал серьёзнее, а пальцы замерли, сжимая осколок. — Она не хотела мщения. Всё, чего она просила — это упокоение. Он перевернул фрагмент маски, и в трещинах на его поверхности заплясали отражения костра. — Но синий огонь... — Вэй Усянь вздохнул. — Он был её последним криком. Её болью, её страхом. И каждый, кто смотрел на него слишком долго... начинал чувствовать то же самое. Лань Чжань молча слушал, его тёмные глаза, отражающие пламя, казались ещё глубже обычного. — И тогда Цзюйхуо делала их куклами, — продолжил Вэй Усянь, проводя пальцем по зазубренному краю осколка. — Безвольными. Без памяти. Зато... без этой ужасной боли. А маски пропитывались этой покорностью делая лишь хуже и усиливая страх жителей. Наступила пауза, наполненная только шёпотом огня. Затем Вэй Усянь неожиданно поднял глаза — Лань Чжань, а если бы твоя тень убежала... Ты бы побежал за ней? — Нет, — ответил Лань Чжань, поправляя поленья . Искры взметнулись вверх. — Ты бы её поймал. Вэй Усянь рассмеялся — звонко, по-детски, — потому что это была чистая правда. Пока эти тёмные глаза смотрели на него с привычной уверенностью, в этом мире всегда находилось, за чем бежать. Он закинул осколок маски в карман, где тот тихо звякнул, будто прощаясь. Где-то там, среди складок ткани, он теперь хранил ещё одну историю — странную, грустную, но наконец-то завершённую.