Jjam для Джисона

События четвёртой главы... Рабочий день завершился. Минхо, обняв Феликса на прощание, поспешил домой. Феликс же в приподнятом настроение вышел из-за прилавка. Его даже уже не так злило то, что кто-то удалил видео. Нет, это всё ещё его очень злило, но в тот момент совсем не хотелось зацикливаться на плохом. Феликс пришёл туда, где он чаще всего видел Чанбина — магазинчик, в котором часто отдыхали работники ярмарки. «Надо найти Чанбина, сказать, что сегодня я буду ночевать дома, а то мама и сестра будут волноваться». Забыв постучаться, Феликс зашёл и увидел Чанбина, разговаривающего с Чонином. Феликс удивлённо застыл на месте. «Нет, может быть, мне просто показалось…» Чонин и Чанбин, кажется, не заметили Феликса и продолжали разговор. — Так ты подвезёшь меня? — непринуждённо спросил Чонин. — На какой адрес? — Три квартала отсюда… — Нет, слишком далеко, прости. «Так они всё-таки друзья, хорошие знакомые?! Значит, Чанбин такой же, как и они все раз так хорошо с Чонином общается?!» Чонин, закашлявшись, недовольно кивнул и, не попрощавшись, вышел из магазина. Чанбин подошёл к Феликсу, который, не шевелясь, смотрел в одну точку в полу, и положил руку ему на плечо. — Ты хотел что-то попросить? — Нет. — Сказать? — Да, я хотел попрощаться, я пойду ночевать к себе. — Понятно, — Чанбин сел на диван, утягивая за собой и Феликса. «Получается, все эти полгода он меня просто обманывал? Пользовался мной? Неприятно…» — Что-то случилось? — спокойно спросил Чанбин, массируя плечо Феликса. Парень молчал. Нужно было сказать нет, но он не мог. Хотелось вместо ответа просто уйти. Чанбин молча продолжал массировать плечи Феликса. — Всё ещё злишься на семью? — предположил Чанбин. — Нет. — А что тогда? — вздохнул парень. — Какой смысл тебе говорить. Если ты делаешь такое, значит, у тебя нет ни грамма эмпатии. Ты не поймёшь. Феликс сжал руки в кулаки. Он не должен был этого говорить: Чанбин же поймёт, что парень знает про их незаконные дела, что он здесь не просто так. Он должен думать о сестре, а не о своих чувствах. — Что не пойму? «Я тебя ненавижу». Феликса захлестнула неконтролируемая злость. Он не мог даже рационально подумать о том, были его предположения правдой или нет. — Не знаю. Я думал, что я, наконец, опять кому-то нужен, как человек. Чанбин задумчиво посмотрел на Феликса, убрав руку с его плеча. — Ты злишься, но я не понимаю почему, можешь объяснить? Феликс резко поднялся. — Что объяснять?! Вы все тут настолько чёрствые люди?! Сначала сломали мою сестру, а теперь и меня хотите. Ты стал общаться со мной, ненавязчиво втираться ко мне в доверие с самого начала, стал мои «другом», чтобы просто позже предать? Это жестоко. Чанбин молча глядел на Феликса, затем спокойно поднялся, чтобы быть наравне с ним. — Феликс, я вижу, что ты зол на меня, но я, не понимаю, из чего ты сделал выводы о том, что мои чувства к тебе являются ложью? — успокаивающе поинтересовался Чанбин. Феликс нервно усмехнулся. Чанбин впервые говорил с ним так. — Ты наркоман. Чанбин удивлённо хмыкнул. — В смысле? Феликс впился ногтями в ладонь, уставившись на Чанбина с читаемой злостью в глазах. — Ну принимаешь наркотики, продаёшь, как тебе ещё пояснить? Дозу дать? — Почему? — бесстрастно спросил Чанбин. — Я же видел, ты по-дружески общался с Чонином, он со своей компашкой продаёт наркотики на ярмарке, а ты с ними, да!? Вы договорились, что ты подружишься со мной, может даже встречаться начнёшь, чтобы узнать, зачем я здесь и устранить меня, да?! Сначала Чанбин озадачено смотрел на Феликса, но затем он вдруг по-доброму рассмеялся. — Очень смешно, — Феликс повернулся к Чанбину спиной, собираясь уйти, но парень тут же легко развернул его к себе. — Феликс, я уж точно не наркоман, и с Чонином мы не друзья. И про продажу наркотиков я тоже не понял, — мирно пояснил он. — Ага, не друзья, а почему Чонин тогда просил тебя его подвезти?! — Потому что у моего дяди, который тоже здесь работает, есть машина, он разрешает иногда брать её мне. А Чонин часто просит тех, у кого она есть, его подвезти. Меня в принципе много кто просит. А знает Чонин, что у меня как бы есть машина, просто потому что мы работаем вместе на ярмарке давно, меня тут много кто знает. А про продажу наркотиков ты можешь объяснить? Феликс расстроено вздохнул: он, поддавшись своим чувствам, так просто выдал себя человеку, в котором даже не уверен на сто процентов. — А ты хочешь сказать, что не знаешь? Хочешь сказать, что смотря, например, на Хёнджина, ты никогда не догадывался о том, кто он? Чанбин вздохнул: — Ну да, по нему это видно, но причём здесь ярмарка, причём здесь Чонин? — Ну он же постоянно тусуется рядом с Чонином, очевидно же, что они связаны. Но суть не в этом. Чонин, Чан и все, кто продают джем — продают наркотики. — Почему? Феликс стал нервно теребить свою рубашку. — Если тяжело, то можешь не рассказывать, — Чанбин, успокаивающе, погладил Феликса по спине. — Нет. Я хочу тебе рассказать, я просто до сих пор не понимаю, можно ли тебе доверять, стоит ли говорить, вдруг ты меня обманываешь, — со всей искренностью сказал парень. Чанбин понимающе хмыкнул. — Если тебя это успокоит… — Чанбин открыл свой телефон, — у меня аллергия на наркотики. Парень протянул Феликсу телефон с фотографией. — Это что? — Справка. Феликс взял телефон и пригляделся. На фото и правда была справка с подписью и печатью. В ней сначала шёл текст, свидетельствующий, что это подлинная бумажка об аллергии Со Чанбина, а затем было написано: «Пациент имеет подтверждённую гиперчувствительность к производным спорыньи (эрголиновый ряд), проявляющуюся в виде кожной реакции и бронхоспазма. В связи с этим противопоказаны любые вещества с эрголиновым или серотонинергическим действием, включая препараты экспериментального или немедицинского происхождения». Феликс вчитывался в справку. Термины были непростыми, но парень вроде понимал о чём речь: после аварии сестры и выявления у неё в крови наркотиков, он много читал о веществах. — Да, у тебя действительно есть аллергия на наркотики, — выдохнув, заключил Феликс. Чанбин усмехнулся: — Вот видишь, я не наркоман. Феликс скептически прищурился. — Это точно настоящая справка? — Да. — Как я могу удостовериться в этом? Чанбин вздохнул: — Могу принести её, но ты тоже усомнишься; могу пойти с тобой к врачу и повторно сдать тест, но ты же всё равно можешь не поверить. Феликс недовольно сжал зубы: Чанбин говорил верно, у парня и вправду были большие проблемы с доверием, какое бы доказательство Чанбин не принёс, он всё равно усомнился бы. — У меня нет чего-то, что на сто процентов покажет тебе, что я никак не связан с продажей наркотиков. Ты можешь просто довериться мне. Феликс фыркнул: — Но ты можешь меня предать. Чанбин задумчиво посмотрел на парня: — Да, могу. Люди часто предают друг друга, мы от этого не застрахованы. Но если не верить никому, то ты навсегда останешься один со своими сомнениями, со своей болью. Предательство — это неизбежная часть жизни, это опыт, через который мы проходим. И я могу лишь пообещать тебе, что не предам. Феликс посмотрел Чанбину в глаза. — А мне остаётся лишь доверять… — Да. — И что мне сделать, чтобы показать, что я буду доверять… — Просто пообещай, — предложил Чанбин. Феликс тяжело вздохнул: — Хорошо я постараюсь. Чанбин благодарно улыбнулся. Феликс кивнул, пересиливая себя, он начал рассказ: — Члену моей семьи однажды продали наркотики на ярмарке и из-за этого… Феликс отвёл взгляд в сторону. Говорить об этом было неприятно: слишком много всего случилось из-за того, что сестре продали наркотики. Чанбин заинтересованно смотрел на Феликса. — Твоя сестра стала инвалидом? — положив руку парню на плечо, спросил Чанбин. — Я рассказывал, да? — О наркотиках не рассказывал, — Чанбин легонько подтолкнул Феликса обратно к дивану. — Она не хотела покупать наркотики. — В смысле? — Ну, её схватили и накачали, — Феликс серьёзно посмотрел на Чанбина. Чанбин примирительно поднял руки: — Я верю тебе, просто, что она сама рассказывала об этом дне? — Она не помнит, — недовольно выдохнул Феликс, — говорила, что была на ярмарке, потом села за руль, а дальше не помнит, но в больнице у неё в крови обнаружили наркотик. Чанбин задумчиво хмыкнул: — Значит, ты пришёл на ярмарку и устроился работать туда же, где твоей сестре дали наркотики. Для чего? Феликс горько усмехнулся: — Вот бы мне понимать для чего… Чанбин молча ждал продолжения. — Я хотел найти улики, сдать всех, кто продаёт наркотики полиции, сделать так, чтобы никто больше никогда не пострадал, чтобы все мои потери в жизни хоть как-то оправдались, но за всё время работы, я ничего путного так и не собрал, — Феликс положил голову на плечо Чанбина, — а может собрал, но мне кажется этого недостаточно. — А полиция? Дело твоей сестры не расследовали? Ей же продали наркотики, — снимая резинку с волос Феликса, спросил Чанбин. — Полиция говорит, что сестра просто сама достала наркотики и села за руль, и что нам лучше не лезть, потому что тогда и моей сестре что-то предъявят, — парень рассержено пнул пол ногой, — но моя сестра никогда не была наркоманкой. Правда! — Я верю тебе, — успокаивающе прошептал Чанбин. — Спасибо. — Хочешь, я буду помогать тебе? — предложил Чанбин. Феликс поморщился: — Зачем это тебе? — Тебе это важно. Феликс хмыкнул: — Приятно. Чанбин закинул руку Феликсу на плечо: — Хочешь есть? Можем пойти куда-нибудь, я оплачу. — Спасибо, но семья будет волноваться, если я ночью приду. Не хочу быть для них стрессом, — Феликс поднялся. — Ты всегда можешь быть стрессом для меня, — расслабленно сказал Чанбин, тоже поднявшись с дивана. Феликс ухмыльнулся: — Ладно, перестань уже флиртовать со мной, мне нужно идти. — Погоди, — Чанбин подошёл к прилавку со сладостями, достал оттуда пончик, положил в кассу деньги и протянул сладость Феликсу, — поешь. — Спасибо, ещё раз. *** Феликс постарался, как можно более незаметно зайти в квартиру. Парень тихо снял с себя кроссовки и на цыпочках стал пробираться в свою комнату. — Феликс! Феликс обернулся и, увидев маму, виновато опустил взгляд. «Беспокоилась, наверное». — Ты в магазин сходил? — мама встревожено оглядывала сына. — В магазин? Нет… Мама, расстроенная ситуацией, всплеснула руками. — И я совсем забыла, взяла ещё смену, чтобы за квартиру расплатиться! Прихожу, а в холодильнике ничего нет! А круглосуточный магазин далеко! А продуктов совсем нет! Рейчел завтра нужно на обследование, доктор сказал, чтобы она обязательно поела! Ужас, что же делать? — мама обхватила голову руками, дрожа. Феликс тут же подошёл к ней и, обняв, ровным тоном сказал: — Не переживай, завтра утром встану куплю ей что-то, всё будет нормально. — Да, думаешь, успеем? — с надеждой спросила мама, глядя на Феликса снизу вверх. — Конечно, успеем, пораньше встану и куплю, а ты иди, отдыхай. — А ты голодный? Кушать не хочешь? — Нет, мам, нет, иди, поспи, не переживай. — Феликс, спасибо, — мама погладила сына по голове, пока тот провожал её в комнату. Мама уже хотела закрыть дверь и пожелать Феликсу спокойной ночи, но вдруг вспомнила: — Солнышко, у Рейчел лампочки перегорели, можешь заменить, пожалуйста, ей надо завтра домашнее задание сделать и в… — Да, мам, конечно, не переживай. — Чтобы мы без тебя делали, солнышко. — Спокойной ночи, мам, — обняв женщину, он аккуратно закрыл дверь в её комнату и пошёл к Рейчел, прихватив с собой новые лампочки. Сестра лежала на кровати, после очередной недели осмотров она выглядела изнеможённой, поэтому Феликс решил, что нужно сделать всё как можно быстрее, без лишних разговоров. Поднявшись на стул, он стал выкручивать лампочку. — Где ты был вчера? — раздался голос сестры, она пыталась говорить бодро, но у неё всё равно получалось плохо. — Не думай об этом, — сухо сказал Феликс, заменяя лампочку. — Как не думать? Я твоя старшая сестра вообще-то. — У друга был. — Почему ты не ночевал дома? Почему ты никого не предупредил? Хорошо, что мама не заметила, а то она… — Я знаю, — раздражённо кинул Феликс, но сразу же почувствовал вину, — извини, не думай об этом, тебе нужно отдыхать. — А ты? — Не важно. — Прости меня. — Ничего. Это не твоя вина, засыпай, — Феликс заменил все перегоревшие лампочки и слез, чтобы уйти. — Правда, прости... — Прекращай. Спокойной ночи. Феликс аккуратно прикрыл дверь и пошёл к себе в комнату. «Денег не хватает, нужно возвращаться на вторую работу, а то я что-то расслабился, съезжу к этому Чонсу и упрошу тётю опять взять меня в кафе». Феликс сел на стул, пододвигая к себе тетради с домашним заданием, к которому он за всё время так и не приступал. Открыв учебник, Феликс отодвинул его от себя. «Я уже давно всё забыл. Плевать. Мама говорила, что надо квартиры подешевле смотреть, а то отец деньги до сих пор не перевёл». Феликс приложил руку ко лбу. «Если завтра они уедут в семь сорок, значит нужно поставить будильник на семь, потом я смогу поспать ещё час и нужно идти на работу». Феликс открыл телефон, на экране высветились сообщение от Чанбина: «Привет, ты уже дома?»

Феликс сразу стал печатать ему сообщение:

«Да, а ты?»

Чанбин: «Да. Как ты?»

Феликс:

«Устал, а ты?»

Чанбин: «Нормально, ем, а ты поел?»

Феликс:

«Приятного аппетита. Нет».

Чанбин: «Спасибо. Почему?»

Феликс:

«Еду забыл купить, завтра поем».

Чанбин: «А круглосуточный магазин?»

Феликс:

«Он не так близко, да и мне лень идти сейчас, утром пойду».

Чанбин: «Могу заказать тебе доставку».

Феликс рассмеялся:

«Тебе деньги некуда тратить? Дорого будет».

Чанбин: «Всё, нормально, не так дорого. Давай закажу».

Феликс откинулся на спинку кресла, вздохнув ответил:

«Ладно, давай, вот адрес *****».

Чанбин: «Что хочешь есть?»

Феликс:

«Закажи какой-то завтрак».

Чанбин: «Будешь завтракать ночью?»

Феликс:

«У сестры завтра осмотр, перед ним надо поесть. Если закажешь, мне не придётся завтра утром вставать так рано».

Чанбин: «Хорошо, а тебе, что заказать?»

Феликс:

«И так много. Не траться».

Чанбин: «Хорошо. Сейчас закажу, придёт где-то в час ночи».

Феликс:

«Спасибо».

Чанбин: «Пожалуйста. Чем-то ещё надо помочь?»

Феликс, хотел написать нет, но вдруг вспомнил об их сегодняшнем разговоре:

«Раз уж я тебе всё рассказал, и ты согласился помочь…»

Чанбин: «Да».

Феликс:

«Не знаю, когда именно получится это сделать, скорее всего, послезавтра, но я собираюсь пойти к ещё одному человеку, который пострадал от их рук».

Чанбин: «Хорошо, что нужно делать? Кто это?» Пока Феликс рассказывал Чанбин всю информацию, которую он знает и заранее заготовленный план, в квартиру уже позвонили.

Феликс:

«Приехало, пойду, заберу».

Феликс забрал заказ и пошёл на кухню. В пакете почему-то было два завёрнутых в фольгу блюда. Парень раскрыл их. В одном находилось яйцо, сосиска и рис, а в другом суп.

Феликс:

«Суп на завтрак?»

Чанбин: «Нет, это тебе».

Феликс вздохнул:

«Что за суп?»

Чанбин: «Кимчхиччигэ. Ты когда-то говорил, что тебе нравится. Приятного аппетита».

Феликс:

«Спасибо».

Отложив телефон, Феликс стал есть суп, стараясь не думать о поступке Чанбина. *** Прейдя домой поздней ночью, Минхо чувствовал в груди лёгкость, серая затхлая атмосфера в его комнате, которая, кажется, царила здесь уже вечность, стала тягостной. Минхо лёгкой походкой подошёл к окну и, раздвинув выцветшие охровые шторы, открыл форточку. Холодный воздух, ворвавшись в квартиру, дунул парню в лицо, растрепал отросшие волосы, которые совсем не хотелось стричь. Усмехнувшись, Минхо откинул голову назад. Вдруг скрипнула дверь в комнату, зашла мама. — Почему так поздно? Минхо посмотрел на маму, он долго, молча разглядывал её, и впервые, у него в голове не возникало желания спрятаться. Мама была такой маленькой и тусклой, она совсем не внушала страха, почему же тогда… — Почему окно открыто? Ты не любишь его открывать, — сказала она и, шагнув вперёд, закрыла форточку. «Я не люблю? — Минхо задержал взгляд на грустной однотонной шторе, прикрывающей окно. — А кто-то спрашивал ткань, хочет ли она иметь узоры?» — Я работал. — Работал, — мама вздохнула, — а мог бы поучиться. — Да, но я не хочу, — задумчиво ответил парень. — А есть люди, которые учиться хотят, — расстроено сказала мама. Минхо грустно хмыкнул: «Ага, он-то очень хотел». — Ты не забыл, во сколько завтра идти? — Да, забыл, сейчас посмотрю, — парень достал телефон и стал листать фотографии, ища расписание. Не то… Не то… И вдруг перед глазами Минхо появилась фотография с одним лишь словом на клетчатой бумаге — «RUNNERS». Парень хотел пролистнуть… — Да, у тебя одного всё получается плохо, как же жаль. «Я помню, что он находился очень далеко и отсюда, в районе, где очень много клубов. Название…начиналось точно на R и вроде заканчивалось на S или на E…» — Вспомнил? Минхо удивлённо втянул воздух, в голове замелькали мысли: «В ту ночь, когда Джисон пришёл ко мне, он был где-то, где смог достать алкоголь и возможно наркотики, и рядом с записью, которая была сделана незадолго до этого дня, была чётко выделена надпись “RUNNERS”». «Чонсу с Хёнджуном, которые связаны с наркотиками и ярмаркой, были в каком-то клубе, Оливия тоже в нём была, значит и Джисон там был. Значит это точно название клуба». — Да, я вспомнил! — воодушевлённо сказал Минхо, но мамы в комнате уже не было. ***

Глава 7

Это было утро, солнце уже грело землю. — Мы так резко сорвались, я даже поесть не успел. Ты точно уверен? — спрашивал Феликс, надевая плащ на ходу. — Да! Это было у Джисона в дневнике, и Оливия говорила про какое-то такое название, — Минхо взволнованно бежал впереди ребят, как будто знал точное местоположение этого клуба. Феликс всё ещё выглядел неуверенно, он окликнул Чанбина, который пытался найти этот клуб на карте: — Ну что там?! — Тут очень много клубов, — Чанбин поморщился, стуча пальцами по экрану, — что мы вообще ожидаем там найти? Минхо остановился, он был так увлечён идеей, что даже не успел подумать, зачем им туда идти. — Как что? Это место связано и с моей сестрой, и с ярмаркой, и с Джисоном. Мы сможем ненавязчиво расспросить кого-нибудь, увидеть что-нибудь полезное. Туда точно надо идти, — уверенно сказал Феликс. Чанбин кивнул, соглашаясь. — Возьмём такси, поедем до района с клубами, а там уже сориентируемся, — Феликс потянул Минхо и Чанбина к такси, стоящим у дороги неподалёку. Минхо и Феликс сели в машину, Чанбин тоже собирался садиться, но вдруг, попросив водителя подождать, убежал куда-то. — Куда он? — тихонько спросил Минхо. — Сказал, что хочет вишнёвого мороженного, — пожал плечами Феликс. — Вишнёвого мороженного? Феликс улыбнулся. — Да, он не выспался сегодня, не обращай внимания. В такси залетел запыхавшийся Чанбин, протянув Феликсу сэндвич и бутылку воды, он махнул водителю рукой и обессилено положил голову на кресло. — А где мороженное? — растерянно спросил Минхо. Машина двинулась. *** Такси остановилось, ребята вышли на улицу. Стало шумно и людно: много разговоров, много движений. Чанбин скинул всем геолокацию, Минхо плохо ориентировался в картах, поэтому он просто бежал за парнями, еле поспевая. На этой улице было так много всего: караоке, танцы, еда, встречи знаменитостей. И клубы, самые разнообразные клубы были на каждом шагу. Чанбин и Феликс постоянно сворачивали в какие-то переулки, спрашивали у людей, где находится то или иное место. И как бы Минхо не старался, в один момент, засмотревшись на целующихся людей в каком-то углу, он всё равно отстал от ребят. Шум резал уши, а свет глаза, мозг плавился от такого количества раздражителей. Каждый человек со светлыми волосами казался Феликсом, каждый человек с чёрными кудрями — Чанбином. Врезаясь в людей, Минхо отошёл к краю какого-то дома, испуганно прижавшись к нему, парень закрыл глаза. «Что делать?» «Придётся остаться здесь навсегда?» Послышался недовольный вздох Джисона: — Ведёшь себя как ребёнок. Открой карту и иди до нужной точки. Минхо повернулся к другу спиной и обиженно сказал: — Не разговаривай так со мной! — Ну, если хочешь, можешь остаться здесь, мне всё равно, — Джисон тоже повернулся к парню спиной. — Надоел, хватит обвинять меня, ты не так себя должен вести, — Минхо сел на корточки и уткнулся лицом в колени. — А как ещё мне вести себя с тобой?! Ты только полагаешься на других, ждёшь, пока тебя спасут, а если никого рядом не будет, то что? — Джисон пнул камешек, лежащий рядом с другом. — Я всегда был для тебя обузой, — пробормотал Минхо. Джисон закатил глаза. — Даже если так, что ты сейчас можешь изменить, Минхо?! Явно не меня. — Только тебе и могу изменить, замолчи! — Минхо поднялся и, не смотря на Джисона, пошагал вперёд. «Какой же бред! Я же знаю, что Джисон не такой». — «Джисон не такой», — передразнил Джисон. Раздражённо хмурясь, Минхо вроде бы шёл к нужной метке. «Он всегда поддерживает меня, он хороший». — Ага, а ещё что? По карте Минхо понял, что он совсем рядом. Отмахиваясь, от Джисона, он посмотрел на неоновую вывеску клуб прямо перед ним.

«RUNER»

Минхо удивлённо взглянул на карту, а затем ещё раз на вывеску. Джисон хмыкнул. — М-да, география никогда не была твоей сильной стороной. Минхо зло топнул ногой. —По карте всё верно! Подожди, дай подумать. Джисон с насмешкой изобразил удивление. — Ладно, помолчу, это всё же редкое явление. — А? — Ну, знаешь, дети редко думают, прежде чем что-то сделать. Минхо рыкнул, оттолкнув Джисона, он нашёл что-то на карте и побежал за какой-то проулок. — Подожди, у тебя телефон разряжается, может, лучше позвонишь кому-нибудь, потратишь заряд на то, чтобы окончательно не потеряться. Феликс наверняка уже написал тебе, посмотри сообщения. — Нет, я так не могу, — Минхо бежал вперёд. — Ты можешь. Просто попробуй. — Никому не нужно, чтоб я пробовал, всем нужно, чтобы я не мог. — Да плевать на этих всех, остановись, а то будет больно! — Джисон схватил Минхо за куртку, пытаясь остановить, но парень вырвался и впечатался в бетонную стену впереди. Джисон закатил глаза. Минхо ожидающе посмотрел на Джисона, даже не собираясь подниматься самостоятельно. — И чего ты ждёшь? — хмыкнул Джисон. — Мне больно, помоги мне. — Я не могу, Минхо, — Джисон поднял ладони вверх. — Ты просто издеваешься, — Минхо надул губы, грустно потирая ушибленную голову, — я никому не нужен. Парень закрыл глаза — Джисона было не видно, был слышен лишь его голос: — Почему никому? Я же никогда никуда не уходил. — Но мне не нужен ты! Я ненавижу тебя! — Почему? — Потому что ты неправильный для меня. «Для всех». — Но как бы ты не хотел я никогда от тебя ни уйду, ты хочешь забыть, а лучше это принять. Решив не обращать внимания на раздражитель, Минхо встал, подняв глаза, он довольно кивнул головой: на здании, в которое он врезался, висела табличка с надписью «RUNNERS». «Надо Феликсу написать, они наверное ищут меня». Охрана на входе в заведение была минимальная, Минхо пустили без паспорта и даже не проверили рюкзак. Заиграла громкая, режущая слух музыка, перед глазами заплясали разноцветные огни. Хотя на улице и был день, попадая в это место, ты без подготовки погружался в людную цветастую ночь. Минхо поморщился: пахло алкоголем, кальяном и потом. Через людей проталкиваться не приходилось, но их всё равно было некомфортно много. А из-за вспышек тёмно-фиолетового света и дыма увидеть здесь Феликса с Чанбином было невозможно. — Что будешь делать? — спросил Джисон. Закрывая уши, Минхо фыркнул и пошёл вперёд к барной стойке. Почти дойдя до места, Минхо споткнулся о чью-то ногу и влетел в человека, сгорбившегося на барном стуле. — Извините, — Минхо отошёл от него, виновато отводя взгляд. «Где Феликс с Чанбином?!» — Напиши уже им, — потребовал Джисон, встряхнув Минхо. Хоть Минхо и не хотелось делать по указке Джисона, он всё же достал телефон, но тот почему-то не включался. — Разрядил?! — Джисон тяжело вздохнул. Минхо нервно замотал головой, шум стал не просто отвлекать, а давить. Руки затряслись. Мимо проходили люди, Минхо сел за барный стол, чтобы не мешать. — Будете что-то пить? — поинтересовался работник клуба. — Нет, нет… — Минхо испуганно мотнул головой, закрывая лицо руками. Музыка била по ушам. Парень не знал, что делать, вся былая уверенность, в том, что он справится сам, разом испарилась. Ещё и Джисон молчал. Вдруг плеча Минхо коснулась чья-то рука. — Джисон?! — Минхо поднял голову, его взгляд вмиг стал испуганным, тело примёрзло к стулу. — Привет! — перед ним, улыбаясь, стоял Чан, его карие глаза сверкали в огнях клуба. Минхо резко повернулся в сторону, но тут же двинулся назад так, что врезался спиной в кого-то: на него, подставив кулак под голову, из под уставших, сощуренных глаз смотрел Хёнджин. Минхо поднялся и, выдёргивая своё плечо из-под руки Чана, дёрнулся в другую сторону. Но рядом, оглядывая парня свысока, находился Сынмин. — Нам нужно многое обсудить, — Чан подмигнул и, крепко схватив Минхо за запястье, потащил его вперёд, за закрытую дверь. *** Минхо притащили в какую-то комнату, чем-то похожую на кабинет, усадили на красное кожаное кресло, за стол, Хёнджин придвинул к парню голубоватый напиток. — Пей, — голос Чана не был очевидно страшным, он вроде бы был обычным, но неутихающая музыка и быстрое биение сердца делали его до безумия устрашающим. Минхо не мог вымолвить ни слова. Может, если он выпьет, то его отпустят? Сынмин сел напротив парня, Хёнджин присел рядом с Минхо, тут же повалившись головой на стол. — Пей, — Чан поднёс стакан ко рту Минхо, стекло стукнулось о зубы, приторно-сладкий напиток с мимолётным привкусом горечи полился на губы. Минхо, подчиняясь, открыл рот, совершенно не понимая, что делать. «Феликс и Чанбин же где-то тут, они точно пошли меня искать…» На стол опустились ещё три стакана с неизвестной жидкостью, один забрал себе Хёнджин и, не смотря на Минхо, залпом осушил его. Чан тяжело вздохнул. — Пей. Минхо, дрожа и проливая напиток на одежду, выпил ещё один стакан. Чан хмыкнул: — Даже не попросишь отпустить? — Можно мне уйти? — прошептал Минхо, наивно глядя на ребят. — Ты уже выпил два напитка, а платить тебе нечем, — Чан зло усмехнулся, — нельзя. Мозг Минхо отчего-то стал плавиться, глаза заболели от яркого свечения лампы, почему-то ему вдруг перестало быть страшно, ему хотелось убежать, но в тоже время почему-то стало так лень это делать. Тремор в руках стал сильнее, кончики пальцев закололо. Почему эти ощущения казались такими знакомыми? — Вы убьёте меня? — прошептал Минхо. Чан с интересом посмотрел на Минхо. — Можно подумать над этим. Сделаешь так, как я хочу, и сможешь вернуться домой. — Домой? — Да. Ты работаешь у нас всего две недели, поэтому ты мне не настолько ненавистен, если пообещаешь заткнуться, и никогда больше этим расследованием заниматься не будешь, то могу и отпустить тебя домой, в обычную жизнь. Минхо грустно посмотрел на Чана. — Домой, в обычную жизнь? Вы отобрали её у меня, — дрожащим голосом прошептал Минхо. Чан кинул недовольный взгляд на парня. — У меня больше нет обычной жизни, я её лишился благодаря вам, —говорил Минхо, с непонятно откуда взявшейся смелостью, — и другие будут лишаться и лишаться, а я должен прекратить бороться с вами? Чан вздохнул, ответив уже без единой нотки веселья: — Ты идиот? Ты всё равно ничего не изменишь, вернись домой и наслаждайся тем, что имеешь. Терпи, скажи спасибо, что я даю тебе шанс на жизнь. — Вы уже меня убили тогда, — Минхо со слезами в глазах посмотрел на Чана, — у меня ничего не осталось. Я не хочу, чтобы и у других людей так было. Я не хочу, чтобы из-за таких, как вы, пропал ещё один Джисон. Пусть я по-настоящему умру, но я не хочу отступать. — Твои слова, твоя смерть ничего не будет значить, — скучающе сказал Чан. — Моя смерть в любом случае ничего не будет значить, но я не хочу быть тем, кто просто стерпел такое отношение к себе и к людям. Мне не плевать на них, я хочу, чтобы каждый имел право жить, не опасаясь, что кто-то из их близких пострадает от наркотиков, — дрожа шептал Минхо, пока перед его глазами всё кружилось. Сынмин отвернулся. Чан с удивлением посмотрел на Минхо. — М-да, я думал это будет легче, раз ты так хочешь вернуть Джисона то… Послышался лёгкий хлопок двери, тихие шаги. В кресло напротив опустился улыбающийся Джисон с ещё двумя напитками. Минхо прищурился, голову кольнуло. — Джисон? — Да, верно, — ответил Чан, присаживаясь рядом с другом Минхо. Джисон придвинул к Минхо напиток, второй забрал себе. Он невинно нахмурился, увидев испуганное выражение лица напротив. — Что случилось? Всё в поря… Чан перебил Джисона: — Теперь, хочу прояснить ситуацию, — Чан оскалился, — то, что происходит не с тобой, не должно тебя ебать. Дыхание Минхо сбилось, он с отчаяньем посмотрел на Джисона. Парень поддерживающее улыбнулся. — Минхо, ты молодец, просто выпей и всё будет хорошо, — Джисон сделал глоток розовато-зелёного напитка. Минхо автоматически последовал примеру Джисона. — Тебе лучше слушать внимательнее, если я и не убью тебя, то… — Чан стукнул по столу, переводя внимание с Джисона на себя. Напиток ощущался, как расплавленный свинец, он тёк по горлу, ласково разливаясь внутри. В мозг ударило, но больно не было, наоборот стало спокойно. Минхо повернулся к Джисону и вдруг рассмеялся. — Ты здесь! — Да, я давно здесь, всё это время я ждал тебя. Джисон улыбался, сидел расслабленно. Это был он, это был его Джисон, тот Джисон, который ему нужен. — …это сыграет против тебя... Чан говорил что-то, но было неважно. Музыка и биение сердца притупились. — Знаешь, я не хочу возвращаться домой, — смеясь, поделился Джисон, крутя в руках пустой стакан. Минхо кивнул. — ...то что произошло… — Опять родители ругаться будут? Джисон откинулся на спинку стула. — Да, надоели уже, строят из себя идеальную любящую пару на людях, а дома только и делают, что проливают кровь друг друга. — Тебе просто надо больше не вмешиваться… Минхо качнул головой. — Да, пошли они все. Говорят, что любовь это что-то обязательное, но я даже себя не умею любить, что уж говорить о других. Джисон заливисто рассмеялся, Минхо выпил ещё вкусного напитка. — …и твоя мать и ты… — продолжал кричать Чан. — Я тоже так думаю, но знаешь, — он игриво притянул руку Минхо к себе, поцеловал её, — ты меняешь моё мнение. Минхо вытер стекающие с глаз слёзы и тяжело вздохнул. Джисон смотрел ему в глаза и всё понимал, это было так очаровательно. — Хватит! — Чан внезапно поднялся и ударил Джисона головой о стол. Хёнджин закрыл голову руками, было видно, как ему плевать, но, видимо, звуки мешали отдыхать. Сынмин не отводил взгляда. По лицу Джисона, от губы до подбородка потекла струйка крови. Минхо поднялся и, стерев её своим большим пальцем, провёл им по своей разбитой в кровь губе. Они оба рассмеялись. — Наша кровь смешалась, кажется, теперь мы принадлежим друг другу, — Минхо влюблено смотрел на Джисона, Джисон влюблено смотрел на Минхо. Всё было так, как и должно быть. Скоро всё закончится, и они вернутся домой. Мама будет счастлива, одноклассники вновь начнут с ними здороваться, родители Джисона будут вновь спрашивать про него каждый день, а Минхо, его не будет, не будет его борьбы, пробудившей в нём хоть какие-то чувства, будут обычные Джисон и Минхо. *** Это мог быть обычный отдых, вечер в клубе с друзьями, как и пообещал ему Чан. Хёнджин ведь никогда не был эмпатичным человеком, ему всегда было плевать, если кого-то мучили. Парень ещё в детстве принял, что ничего дельного из него не получится. Ведь никто никогда не видел в нём Хёнджина. *** В коридоре загорелся свет, Хёнджин вынырнул из своего обычного тревожного сна и сел на кровать, прислушиваясь. Зазвенели ключи, послышались громкие неаккуратные шаги и вздохи. Хёнджин выглядевший, как испуганный хорёк, аккуратно вышел из комнаты для сна, стараясь не разбудить папу. В коридоре оказалась мама. Она не сразу заметила Хёнджина, дрожащими руками теребя ключи и что-то бормоча себе под нос, она шла к двери. — Мама, что ты делаешь? — тихонько спросил Хёнджин. Мама вздрогнула и выронила ключи из рук. Она обернулась к мальчику, её взгляд был расфокусированным, блуждающим, она смотрела толи на Хёнджина, толи куда-то в сторону. Хёнджин не удивился: мама почти всегда так выглядела, когда выходила из своей комнаты. Но ему всё равно было как-то не по себе. — Мама, что ты делаешь? — взволнованно спросил Хёнджин. Мама улыбнулась, потом нахмурилась и махнула рукой. — Там внизу почта приехала, — неразборчиво сказала мама, открывая входную дверь. «Но сейчас же ночь, какая почта?» — Мамочка, — Хёнджин не специально, резко схватил маму за запястье. Женщина обернулась, сначала она выглядела спокойно, а затем вдруг её выражение лица за секунду стало озлобленным, она зарычала: — Не смей меня трогать! Мальчик отскочил, закрывая лицо руками. Мама вновь повернулась к двери, уже позабыв о крике на сына. — Мама, ну куда ты? Сейчас ночь, — дрожащим голосом спрашивал Хёнджин. — Канцерт, сейас листовки там раздают, мой любимый артист, я рассказывала тебе, у него такие красивые длинные волосы, — мама толкнула дверь и вышла в подъезд. Хёнджин вылетел за ней. «Что случилось? Я не понимаю…» — Мама, давай вернёмся, пожалуйста, там никого нет, — шептал Хёнджин. — Я быстро, я быстро, — говорила мама своим обычным голосом, будто позабыв, что все сейчас спят. Шатаясь, мама спускалась по ступенькам вниз, иногда вздрагивая непонятно от чего. Хёнджин в одних лишь шортах шёл за ней, в подъезде было холодно. — Мама, пошли домой, пожалуйста… — Хёнджин вновь протянул руку к маме, но так и не дотронулся, побоявшись. Вдруг на одной из ступенек женщина споткнулась и повалилась на пол, протяжно простонав: — Хёнджин! Она упала рядом с дверью соседей, Хёнджин кинулся её поднимать. Мама разбила себе лицо и громко горько плакала, смотря на сына. — Зачем же я радила тбя, такого? Щё и назвала Хёнджином. Ты совсем не чистый и непорочный, толкнул свобю мать! — мама оттолкнула мальчика от себя и покатилась по холодному полу подъезда. Мальчик дрожал, ему было страшно, он отчаянно пытался поднять свою мать с пола. — Пойдём, мам, пойдём. Мама что-то громко кричала: — Нет ты ужасний сын! Какая же у мня удасная жизнь! Тебя природа хотябы одирила красивым лицом, а меня?! На крики вышли соседи. Двум мужчинам пришлось поднимать маму и тащить её до квартиры, пока она вырывалась. В один момент мама вдруг притянула мальчика к себе и поцеловала его в лоб. — Сынок, сынок, эти плохие дяди пытаются нас убить, не дай им этого сделать… Мальчик растерянно закивал головой. — Женщина, заходите в квартиру, быстрее, — соседи затолкали маму в квартиру. — Не надо, не обижайте маму, — трясясь, шептал мальчик. — Не переживай, она просто болеет, — успокаивающе сказал какой-то мужчина. Вскоре входная дверь захлопнулась, шум прекратился, мама заснула где-то на полу. А мальчик боялся уходить из коридора и испуганно прижимался ухом к дверце. «Эти дяди хотят нас убить, я должен защитить маму». В подъезде послышался разговор, он был не тихим, даже отойдя подальше, Хёнджин бы смог услышать его. — Это какой-то ужас! Вот вам это ещё не надоело?! — Надоело, конечно. Вы вообще заметили, как от неё несёт? А синяки у этого мальчика, по всему телу! — Отец вообще отсыпается после очередной пьянки своей. — Да они там не только пьянствуют, они ещё и принимают, у её мужика вон все руки в… — Сына их жалко… — Да жалеть уже незачем, с такими родителями он точно таким же станет. Нас жалеть надо и наших детей. Вот подрастет этот мальчик и пойдёт издеваться над сверстниками. — Ужас, а у меня дочери! Мальчик отошёл от двери и, свернувшись в комок, закрыл уши руками. «Я плохой? Но я же ничего не сделал…» «Я толкнул маму? Я не помню…» «Может это из-за меня мама такая, может я сделал что-то, из-за чего она заболела». Мальчик молитвенно сложил руки вместе. «Пожалуйста, пусть мама с папой лучше бьют меня, но не болеют». *** Хёнджин сидел на какой-то отцветшей детской скамейке в зале для ожидания. Он нервно жевал жвачку, постукивая пальцами по коленям. За деревянной дверью, украшенной рисованными аляпистыми цветочками слышались голоса. — М-да, очередной пропащий ребёнок. — Ужас, сказали, что это давно уже продолжается, но только сейчас его забрали. — Бедный мальчик, выставили на мороз, а сами продолжили свою пьянку. — Говорят, его мать давно принимает, может она и при беременности… — Да, как же жаль ребёнка, он же таким же станет, повторит судьбу родителей. — Ну, с этим ничего уже, к сожалению, не сделаешь, мы же точно не знаем, что с ним там делали, может он уже зависимый… Парень закатил глаза, громко выдохнув, — голоса за дверью стали тише. — Как мальчика хоть зовут? — Не помню уже, да и разве это важно… «Нет, это совсем не важно». *** Никто никогда…. *** — Хёнджин! — Чонин налетел на парня со спины, широко улыбаясь. Хёнджин закатил глаза, устало выдохнув. — У меня спина болит, не прыгай так. Чонин слез с Хёнджина и стал смотреть на него блестящими глазами. — Я еду на конференцию в другой город! — Ага… — Хёнджин вяло кивнул. — В смысле ага и всё? Радуйся за меня! — недовольно сказал Чонин, надув губы. — Ура, — Хёнджин натянул на себя улыбку, подняв вверх кулачки. Чонин закатил глаза. — Ну хоть так, спасибо! — Чонин порывисто обнял Хёнджина. Хёнджин хлопнул мальчика по плечу: тот давил на синяки. — А насколько ты уедешь? Когда? — опустив взгляд, спросил парень. — Я посчитал, всё это мероприятие и время на то, чтобы добраться до места проведения должно занять 10 часов, если мы не будем брать в счёт организационные нюансы… Хёнджин надул губы, облокачиваясь на стенку, он прикрыл глаза. Чонин мог рассказывать что-то такое очень-очень долго. — В общем, вернусь я примерно в шесть часов вечера, хотя если хочешь, я могу сказать тебе конкретное время… Хёнджин выдохнул, ложа руку Чонину на плечо. — Не надо, не надо, я понял. Буду сидеть весь день в своей комнате и ждать тебя. — Почему весь день в комнате? — заинтересованно спросил Чонин. — Ну, мне скучно без тебя, — пожав плечами, сухо ответил парень. — Правда?! Мне тоже без тебя скучно, Хёнджин! Чонин схватил Хёнджина за руку и повёл во двор: ещё со вчерашнего дня он хотел показать ему какой-то крайне интересный цветок в саду. *** «Не пытался бы быть правильным, всё было бы хорошо, доставайте ножи, будем проверять, как долго он сможет улыбаться». Хёнджин держал в руке таблетку, она была маленькой, её можно было легко выронить из руки, легко отбросить, но он почему-то не мог и таблетка почему-то не выпадала. Эта белая штучка казалась тяжёлой, её вес ощущался в руке. Он смотрел и смотрел на неё. «Помоги! Помоги!» И даже когда таблетка оказалась во рту, оставляя за собой ощутимую горечь, растворялась на языке, он всё равно видел её на своей ладони. Как будто ничего не произошло. Не случилось. Так и должно быть. Ничего нельзя изменить. Сын наркоманов, всегда станет наркоманом. «Помогите!» Несмотря на попытки быть другим, несмотря на своё детство, окружённое шприцами и страданиями, которое мерещилось парню в страшных кошмарах, несмотря на все обещания себе, он всё равно стал таким же, как и его родители. Зачем бороться? Зачем убеждать всех, что ты другой? В этом нет смысла. Нужно просто смириться. Ты плохой человек и всегда им был. Тебя не спасти. Ты не заслуживаешь этого. «Хёнджин!» Хёнджин исчез, это имя перестало иметь смысл. За одной таблеткой последовали ещё две, потом алкогольный напиток, потом ещё и ещё… Поначалу ему не нравилось, но потом он втянулся и уже не понимал любит он это или нет. Боль, галлюцинации, потеря памяти — всё это стало обыденностью, но разве он мог что-то сделать… *** Парень давно уже не ощущал себя человеком. У него не было никаких положительных качеств, да и отрицательные уже пропали. Он был просто существом — больным, зависимым существом. Он не помнил, что произошло год, месяц, день назад. Есть ли смысл запоминать однообразные дни? — Тебе лучше слушать внимательнее! — Чан стукнул по столу, тем самым нарушив и без того беспокойный сон Хёнджина. Парень простонал. Его тошнило, но нужно было сидеть здесь, потому что Чану было нельзя отказывать. Ему нужно было запугать какого-то мальчика, который что-то там сделал, и ещё кого-то, но потом этот кто-то не пришёл… В общем, Чану как обычно нужно было выместить на ком-то свою агрессию. В самую рань он поднял еле уснувшего Хёнджина на ноги и повёз в клуб. — Ты выводишь меня! — Чан схватил свою новую жертву за кофту и притянул к себе, — я доведу тебя до передоза, а потом выкину на улицу! Этот парень лишь глупо улыбался, бормоча что-то невнятное, хотя пару минут назад, вроде, пытался сопротивляться Чану, но наркотики сделали своё дело. В один момент он даже приложил два пальца к губам и послал Чану воздушный поцелуй. Хёнджин рассмеялся. Как нелепо этот дурачок ведёт себя под наркотиками. Улыбка спала в тот же момент. «А ну да…» Хёнджин сделал глоток напитка, пытаясь откинуть все мысли. Руки чесались. Ну ничего Чан наиграется и даст ему ещё дозу, а потом Хёнджин всё забудет, настанет новый день — новая доза, и так пока не наступит смерть от любой причины: наркотики позаботились о том, чтобы повысить её шансы во много раз. А этот парень так и не отвечал на вопросы Чана, который специально издевался над ним: ругал и бил его за невнятные ответы, глупое поведение, но при этом вливал в него всё больше напитков, с подмешанным в них порошком. В один момент парень, получив уже третий удар в лицо, наконец, посмотрел Чану прямо в глаза, даже на миг показался адекватным. — Можно я уйду? — Откуда ты узнал про клуб? Тебе кто-то сказал про него, назови имя этого человека и может, отпущу. «Ты же этого не знаешь…» — Хёнджин закатил глаза. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем резко замотал головой. Чан агрессивно хлопнул по столу. — Какой же тупой. Но парень всё ещё не отвечал. Глупо. Ему стоило бы уже смириться с тем, что он ничего не может сделать, сказал бы имя, Чан, конечно, не отпустил бы его просто так, но может, смягчился бы. Зачем вообще жертвовать своей жизнью ради другого человека? — У меня нет другого выбора, — злорадно усмехнулся Чан. Хёнджин нервно усмехнулся, на ум издевательски пришла фраза: «У человека всегда есть выбор». Всегда... И всегда есть выбор — не просто молча смотреть, как над единственным дорогим тебе человеком издеваются? «Ты был там, ты смотрел на всё, и ничего не сделал!» Хёнджин не мог отвести взгляда от парня перед собой: в него силой вливали ещё один напиток. В горле встал тугой ком, подбирающийся к челюсти. «Я же правда надеялся, что ты мне поможешь! Ты был моим единственным другом». Ещё удары. Когда парень уже молча сидел с разбитым лицом и стеклянным взглядом, Чан выдохнул и сел на своё место, залпом выпил стакан напитка, осмотрел своих подчинённых. — Думают, что лучше нас, раз не употребляют. Хёнджин хлопнул себя по руке, по ней бежал таракан. Затошнило сильнее. — Хёнджин, что с тобой? — пренебрежительно спросил Чан. — Бля…я — Хёнджин качнулся, прижимая руку к горлу. Чан с Сынмином не успели ничего сделать, когда Хёнджина вырвало прямо на Минхо, сидящего за соседним стулом. Чан недовольно пригладил свои волосы, злобно смотря на Хёнджина. — Ты мог в другое место блевать?! Обязательно надо было ДНК свою оставить? — Чан поморщился, — ещё и запачкать этого. Руки Хёнджина дрожали он, трясясь, смотрел на свою кровавую блевоту, в голове играла громкая музыка, хотелось танцевать. — Заебал меня, — Чан, оказавшись рядом с Хёнджином, поднял его и толкнул к стене, — Сынмин, своди, помой их. Хёнджин оказался в коридоре, рядом с ним шёл Сынмин, тащащий парня. Протолкнувшись через толпу, компания оказалась в туалете. Сынмин молча отмывал парня. А Хёнджин вместо того, чтобы мыться, уставившись, смотрел на Сынмина. «А мы вроде были друзьями когда-то?» «Или нет?» «А ещё Джисон, мы покупали что-то в магазине, потом он уехал…» «А потом нас троих съели пауки с фиолетовыми глазами, покрытые цветами…» Хёнджин зевнул. — Мне звонят, домой его, — вдруг сказал Сынмин, заходя в кабинку с телефоном у уха. — Чё? Звонили? Почему… — Хёнджин кинул взгляд на сползающего по стенке парня, —ладно, похуй. Хёнджин еле поднял парня с пола, стал вытирать его, — он, конечно, ничего не смыл, ведь видел уже размыто, — тот бормотал что-то, изредка оглядывался. — Где мы? Хёнджин устало хмыкнул. — Не знаю, я давно забыл адрес. — Я устал, — шептал парень. — И что. — Мы устали… — Наша судьба уже предрешена, просто смирись, а лучше засни, может тогда легче будет. — Почему нашу судьбу решаем не мы, — невнятно произнёс парень, — разве у нас совсем нет выбора? Хёнджин прищурился, разглядывая свои нервные грязные ногти и кровавые пальцы. — Нет. Парень безмолвно повис у Хёнджина на руке, от чего тот чуть не упал на пол. «Кажется, тут ещё Сынмин был?» Хёнджин встряхнул головой. «Нет, не было, вроде, надо возвращаться». Хёнджин взвалил на себя парня и поволок его обратно, начав задыхаться уже в начале пути. — Пиздец, и какая дверь? — Хёнджин с надеждой посмотрел на обдолбанного парня, — не помнишь? Парень что-то неразборчиво прошептал. — Блин, понятно, — Хёнджин осмотрел безлюдный проход с тремя дверьми, — вроде дальше. Хёнджин, подхватив Минхо крепче, прошёл за поворот. Его сердце громко билось. — Чан, вроде говорил, что выбирал самую скрытную дверь, чтоб никто не нашёл… Хёнджин с парнем оказались в совершенно тихом месте у железной двери с крупной красной надписью, которую Хёнджин не мог прочесть. Хёнджин тихо положил парня рядом с собой и с усилием открыл дверь. В лицо дунул прохладный воздух. Дрожа, Хёнджин вновь подхватил парня. Дверь за ними захлопнулась. *** Звук проезжающих машин бил по ушам так, что Минхо распахнул глаза, к удивлению, даже вечерний свет тут же ослепил его. Минхо дёрнул рукой, сонно посмотрел на Хёнджина. Тот, тяжело дыша, тащил Минхо куда-то. — Ты хоть ногами двигай, а то я сейчас сдохну, — недовольно пробурчал он. Минхо угукнул, но двигать ногами было тяжело, как будто к ним прицепили кандалы. Через пару шагов, которые показались Минхо вечностью, Хёнджин, наконец, усадил его на землю у дома, а сам стал бродить около дороги. Мимо проходили люди, Минхо стал забвенно пялился на них. Хёнджин, заметив это, подошёл к Минхо и пнул его. — Ты чё идиот?! Сделай вид, что уснул лучше. Хёнджин закашлялся, но, сплюнув кровь на асфальт, вновь вышел к дороге и стал нервно искать такси. Перед глазами быстро сменялись нечёткие картинки. Серая, чёрная, бе л ая, сЕрая, се РАя, крАсНая, фИолЕтовая… Как же много машин здесь было. Хёнджин встряхнул головой, до боли прикусив губу. Наконец, глаза нащупали жёлтый силуэт. Хёнджин распахнул дверь салона и, не слушая, крики водителя, побежал к Минхо, спотыкаясь. Минхо сонно смотрел на Хёнджина, который, стиснув зубы, поднимал его с земли и тащил в такси. На полпути Минхо вдруг застопорился, сердце застучало слишком быстро, стало слишком страшно. Все звуки обострились. Минхо тяжело задышал, оборачиваясь в разные стороны. — Где мы?! Где Феликс и Чанбин? Хёнджин раздражённо поморщился и, достав что-то из кармана, закинул себе в рот, выдохнув. — Они уже ждут тебя в вашем доме. Адрес свой вспоминай. Минхо дрожал, замерев, по его лицу катились слёзы. Хёнджин сжал его запястье, недовольно выдохнув. —Смотри на меня. Ты уедешь и будешь дома. И этого дня не будет, будут другие хорошие дни. Просто сиди и не выходи из такси… из дома, я имел в виду, всё будет плохо, ну то есть нормально, — Хёнджин встряхнул головой, — давай, вспоминай, а то тут останешься. Минхо пробормотал адрес и Хёнджин затолкал его в такси, кинув водителю деньги и назвав адрес. Руки тряслись, дверь никак не получалось закрыть. — Да блять, закрой этот чулан, сделай хоть что-то сам, — сжимая несжимаемые руки в кулаки, шипел Хёнджин. Мозги постепенно отключались. Обычно в это время Хёнджин уже спал где-то в клубе или в зале. И сегодня, наверное, там же и заснёт. Как обычно… Минхо растерянно потянулся к двери, но Хёнджин, как будто в забытье, забыл убрать руку — метал упёрся кожу. — Убери, пожалуйста, — попросил Минхо. — Пожалуйста… — Хёнджин застыл, кусая губы до крови. — Мы едем?! — Пожалуйста, — Хёнджин упёрся взглядом в Минхо, — не потрать всю жизнь, оправдывая чужие ожидания… — Закрывайте дверь или не едем! Хёнджин со стеклянным взглядом отошёл от такси, закрыв дверь. Машина тронулась. Минхо, наконец, почувствовав что-то мягкое под спиной, стал засыпать. Его вроде били, а тело совсем не болело, почему так? Минхо положил голову на своё сиденье, боковым зрением глядя в заднее окно. Сзади ездили такси, проходили люди, кого-то сбила машина. Минхо безразлично закрыл глаза, он уносился всё дальше от этого места.