Патологический лжец

На очередной вопрос "как прошел день?", Джон получил совершенный, складный, будто бы отрепетированный рассказ, и устало вздохнул. За все время их недоотношений-передружбы с Лололошкой он, кажется, никогда не слышал от него правды. Или слышал? Или только кажется, что тот врет по каждой мелочи?  — Вечером что будешь делать? — поинтересовался Харрис. — Я планировал отлучиться по работе на ночь. Дежурство.  Соврать пришлось — но лишь для научного эксперимента, окончательной проверки.  — Дома посижу. — отозвался Лололошка. — Сразу спать лягу, наверно.  — Договорись. — кивнул Джон. Необходимость расставить все точки над "и" была сильнее моральных принципов.  На работу ему, разумеется, не надо было. Выйдя, Харрис погулял по району часик с чем-то, вынашивая в голове план на случай, если он, как всегда, окажется прав. Железная уверенность на все сто, что Лололошка в квартире не обнаружится, была непоколебима, но надежда на собственную мнительность слабо давала о себе знать, и потухла с последним поворотом ключей. Нижний замок был открыт, но дверь не поддалась, а это значило одно — ее заперли в том числе и на верхний. Оба замка шли в действие только тогда, когда в квартире никого не оставалось, и запирать дверь таким образом было сугубо привычкой Лололошки, под которую Джон вынужденно подстроился. Сейчас эта привычка повернула против него.  Чувствуя себя максимально разочарованным, Харрис переступил порог пустой квартиры. Что ж, все его подозрения не были напрасны — сам Джон всегда говорил правду, и поэтому знал, как она выглядит. В Лололошке ее никогда не присутствовало.  План, который Харрис обдумывал в течение своей недолгой прогулки, всплыл в голове и ожесточился. Раз Лололошка врет, то нужно его переделать, неважно каким методом — нужно и всё. В конце концов, какое право он имеет так нагло каждый раз подрывать Джону контроль над ситуацией? Думает, что самый умный? Ну еще бы.  Не снимая уличной одежды, Джон прошел в свою комнату, порылся в ящике и вытащил маленький ключ от чемоданчика. Тот был на месте, под кроватью — ждал хозяина, в отличии от Лололошки. Вытащив его, Харрис раздраженно сдул со лба выбившуюся из укладки челку, отряхнул крохотный слой пыли, открыл крышку и извлёк легкий, серебристый пистолет. 

* * *

— Доброе раннее утречко, Лололошка! — раздался саркастичный голос из коридора. Названный замер у дверей, сжав в ладони железную ручку. Откуда в квартире Джон? Он же должен был вернуться часам к десяти утра, но никак не к четырем. Может, еще не поздно сбежать обратно на улицу? Сказать, что его тут не было, и что Харрис опять все себе придумал?  Поздно. Белый силуэт в темном коридоре приближался с каждой секундой, будто в хорроре, и Лололошка вынужденно развернулся к нему лицом. Он прекрасно знал, что Джон не выносит ложь, и ловя его на ней каждый раз, устраивает разборки — от истеричных выяснений отношений, до холодного, наплевательского равнодушия. Лололошка эту его черту ненавидел всей душой. Ненавидел также сильно, как любил, чувствуя себя лишь в такие моменты по-настоящему значимым.