Патологический лжец

Лололошка хотел побыстрее закончить с этим представлением, посему четким движением нажал на курок. Грянул громкий, оглушающий выстрел, однако никаких последствий он не вызвал. Джон ощутил на коже слабое жжение от выхлопа газа, покалывание пороховых частиц, но никаких серьезных повреждений не было. Оба невольно улыбнулись, одновременно проводя забавную параллель с собственной жизнью — столько бессмысленных выстрелов, но ни одной пули.  — Доволен? — устало поинтересовался Лололошка и утверждающие положил оружие на стол.  — Это у тебя спрашивать нужно. — парировал Джон. — Ты же виноват, что все до этого дошло.  — Я? — возмутился Лололошка. — Я тебе ничего плохого не делаю. А ты пристал со своими.. — он кивнул на содержимое стола. — Этими.  — "Этими"! — передразнил Джон и резко встал. Лимит спокойствия был весь истрачен. Он за сутки дважды ставил жизнь на кон, а ожидаемой реакции не получил. Хотелось увидеть больше эмоций, больше страха на чужом лице, каких-то колебаний — но Лололошка был как всегда холоден, равнодушен, и во всем этом обманчив. Будь он правда таким, Харрису было бы все равно, однако тот факт, что ему врут даже в чувствах, был почти унизительным. Он что, недостоин правды? Но почему?  — Да что ты психуешь тут. — раздраженно бросил Лололошка. Он ненавидел шум, а тут после рабочего дня тоже стрельба, и Джон еще чем-то недоволен! — Я бесконечно потакаю твоим прихотям, а в ответ получаю претензии.  — Претензии… — вздохнул Джон. — Так говоришь, будто мне одному все это надо.  Лололошка поджал губы. Джон всегда был проницательным до ужаса, однако признавать это не хотелось. В конце концов пока он сам не озвучит свои чувства, то не позволит Харрису думать, что он прав. Додумывать за других Джону никто не разрешал.  — Да, весь этот цирк нужен только тебе. — Лололошка поднялся следом. — Ты наигрался на сегодня? Если да, то можно я пойду отдохну?  — Иди. — Джон устало махнул рукой. — Иди куда хочешь, делай, что хочешь. Но завтра вечером.. я снова жду тебя здесь.  — Зачем? Ты уже доказал всё, что хотел.  — Я — да. Но ты, Лололошка.. — Джон прислонился к столешнице, сплетая пальцы в замочек. — Ты мне не доказал абсолютно ничего.  — Но…  — Не перебивай меня! — взгляд темно-карих глаз сверкнул опасным блеском. — Больше никаких разговор, никаких оправданий, ничего слышать от тебя не желаю. Бесполезно.  — И ты предлагаешь теперь каждый раз… проверять друг друга так? — пробормотал Лололошка, и кинул взгляд на открытую коробочку. Одна ячейка вскрыта. Осталось пять, и шанс вытянуть боевой патрон возрос до двадцати процентов.  — Я тебе больше ничего не предлагаю, Ло, ты до сих пор не понял? Теперь я лишь ставлю условия.  — Не много ли ты берешь на себя? — прищурился Лололошка.  — Нет! Не много.. — Джон небрежным движением поправил волосы, будто желая найти спасение в этом действии, но безрезультатно. — Забери коробочку и всё патроны. Переставь так, как захочешь. Не пытайся жульничать — я измерил вес при любом наборе, и узнаю, если ты попробуешь снова меня обмануть. Завтра моя очередь выбирать цифру.  Лололошка ничего не ответил. Все это было в его глазах чистым безумием — при самом удачном раскладе им на свете осталось жить вместе до конца недели. Но еще же ничего не случилось? Лололошка с отвращением к себе понял, что пока Джон жив, верить ему он не сможет. Харрис ничего не подстраивал, но параноидальный мозг видел обман везде, и сам хотел начать врать больше, чем обычно. Представлять, что с Харрисом что-то случилось было страшно — не хотелось снова остаться ненужным, в одиночестве. Но представлять, как Джон пострадает от его рук по собственной воле, видеть, что он готов зайти так далеко в своих попытках добиться правды, было слишком…хорошо.