Патологический лжец

Джон, разумеется, не соврал. Выловив Лололошку на следующий день сразу после работы, Харрис повел того на просторную кухню, с большим, круглым, деревянным столом, заправленным недавно выстиранной, белоснежной скатертью. Было достаточно темно, и лишь слабый свет от нескольких ажурных ламп освещал помещение. Впрочем, это создавало некоторую атмосферу… уюта? Мягкий каштановый ковер с длинным ворсом, запах лаванды и мяты от недавно заваренного чая, и все бы было ничего, если б на столе вместо ужина не стояла маленькая металлическая коробочка, а рядом с ней — злосчастный пистолет, переливающийся отраженным светом ламп.  — Ну и что это такое? — Лололошка подозрительно оглядел сначала Джона, а затем стол.  — Ты же не надеялся, что я спущу все на самотёк?  Харрис спустил очки и подмигнул, после сразу надевая их обратно. Получилось не так эффектно, как хотелось — Джону резко показалось, что обнажать глаза — страшная ошибка, и жест, ставящий обратно темные стекла, получился рваным. Он нервничал, хоть и очень старался не показывать этого. Всю оставшуюся "ночь" с понедельника на вторник Джон не спал, продумывая план действий, а придумав его окончательно, тут же захотел забыть намертво. Но не смог — Харриса разрывало от противоречий, только желанием доказать и получить доказательства он был связан по рукам, ногам, да на нем же и повешен. Впрочем, пока что ничего не случилось — все самое страшное впереди.  — Надеялся. — заметил Лололошка. Конечно, он врал — Джон никогда не сдавался, всегда шел до последнего, и именно эта черта была в нем самой ценной. Лололошка знал, что он может провоцировать без конца, и никогда не встретиться с равнодушием в ответ. Харрису до всего было дело.  — Ах, я снова разрушил твои хрупкие надежды! — усмехнулся Джон. — Присаживайся.  — Зачем?  Харрис не ответил, лишь уставился на Лололошку требовательным взглядом, и тот, с театральным вздохом выполнил просьбу. Джон сел следом — теперь они были напротив друг друга, но Лололошка все равно чувствовал себя на вторых ролях.  — Сегодня утром, приблизительно в пять часов, ты не поверил в мою искренность. — отчеканил Джон. — Поэтому, я даю тебе вторую попытку, дабы ты точно-о убедился в чистоте моих намерений.  — Вторую попытку? — растерянно переспросил Лололошка, однако его тут же осенило. Он подозрительно прищурился, склонил голову на бок, и изменившимся тоном поинтересовался:  — Если мне не изменяет память, то ты хотел в меня стрелять. А не наоборот.  — Несомненно! Да, я так сказал, однако по моим расчетам, и по твоим комментариям понял, что ту попытку мы не засчитываем. Ты не воспринял меня серьезно, Лололошка. Я такое не принимаю, раунд надо переиграть.  — Раунд? Переиграть? — Лололошка удивленно поднял брови. — Джон, у тебя с головой всё нормально? Или тебе жить надоело, и хочется напоследок мне жизнь испортить? Ты же понимаешь, что… что если я тебя убью, последствия будут..  — Если это все, что тебя волнует, — обиженно перебил Харрис. — То я не желаю тебя слушать. Начнем.  — Так говоришь, будто хоть раз меня слушал. — заявил Лололошка и принялся наблюдать, поняв бесполезность спора. Впрочем, да, можно встать, уйти восвояси, но желание удостоверится было сильнее. Он высказывал пренебрежение, но оно, как и все, было ложным. Ему хотелось увидеть, что Джон действительно готов умереть от его рук, а не разыгрывает спектакли.  Пальцы Харриса открыли стоящую на столе коробочку. Шанс выжить — пять к шести, достаточно велик. Патроны были расположены по пронумерованным ячейкам, один боевой на пять холостых. До конца недели точно хватит.  — Назови цифру, Ло. От одного, до шести. — будничным тоном сообщил Джон. — Видишь, так как я раскладывал, и знаю несчастливый номер, то право выбора предоставляю тебе.  — Ну спасибо… — пробормотал Лололошка, и тут же поинтересовался:  — А откуда я знаю, что среди них точно есть боевой, Джон? Вдруг ты…  — Серьезно? — перебил Харрис, и попытался скрыть растерянность за усмешкой. — Как же с тобой сложно. Ну… иди взвесь, что ли.  Лололошка действительно взял у Джона коробку и навскидку прикинул наличие свинца. Холостой патрон весил приблизительно шесть грамм, и того, шесть умножается на пять — тридцать грамм. Прибавить к этому вес коробки, и остается… двенадцать грамм — ровно столько, сколько требуется боевому патрону. Харрис не врал.  — Начну с конца. Пусть будет шесть. — проговорил Лололошка и отдал коробку Джону. Тот в лице не изменился — до последнего было непонятно, улыбнулась ли ему удача, однако тонкие пальцы интригу не тянули. Ячейка вскрыта, и Лололошке швырнули содержимое. Легкое. Холостой.  — Стрелять обязательно? — равнодушно поинтересовался тот.  — Да. — кратко ответил Джон. — Стрелять всегда обязательно.