Патологический лжец

Выстрел прогремел, ударив по барабанным перепонкам, непринужденно, почти в шутку. За эти несколько дней подобное стало почти ритуалом. Парадоксально — чем выше становился шанс получить боевой патрон в лоб, тем спокойнее оба начинали относиться к этой игре в правду.  И всё-таки, в вечер четверга Джон вновь чувствовал себя обманутым.  Почему-то всех его доказательств, будь то слова, физическая близость, даже риск собственной жизнью ради другого, было недостаточно. Лололошке всегда мало — Джон убедился в этом, когда тот, лишь закрыв одеждой оставленные на коже следы, не слезая со стола направил на его пистолет и выстрелил. Патрон был холостым — оба это знали — но Харрису пришлось маскировать мимолетную растерянность. Впрочем, это же он сам настоял на продолжении игры — Лололошка, казалось, был готов ее закончить. Сложно.  Джон всегда думал чересчур много, и этот раз не стал исключением. От понимания, что ему грозит четвертая подряд бессонная ночь, хотелось проломить голову, но Харрис лишь пытался заставить себя выбросить из головы сегодняшний день. И вчерашний. И позавчерашний. И Лололошку… почему Лололошка не мог настоять на прекращении этой глупой игры? Почему не поспорил с ним?  Неужели его все устраивает?  Эта мысль никогда не обдумывалась Джоном серьезно. Он всегда, в глубине души, предпочитал обвинять себя — это было легче, чем признать власть кого-то другого. Но Харрис не мог всегда фильтровать и переворачивать слова Лололошки, хотя должен был — общаться с лжецами возможно только так — из-за чего невольно воспринимал все его протесты всерьез. Однако, действительность была иной, и Харрис понял это лишь после того, как вскрыл немного искренности через прикосновения. Вывод напрашивался сам собой: Лололошка врет всегда, и единственный способ найти в нем правду — развернуть вверх ногами каждое слово.  — Не спишь?  Джон резко повернулся к двери, и заметил в ней темный, высокий силуэт. Странно — он не услышал чужого приближения.  — Чего пришел? — раздраженно отозвался Харрис, и с усилием заставил себя сесть в кровати.  — Ну..  Лололошка сам не знал, отчего врать было сложнее. Нельзя же сказать Джону простое "к тебе пришел"? Или еще хуже признаться в том, что после этого вечера ужасно мучает странное чувство вины и тревоги. Лололошка переживал за Джона с каждым днём все больше, и накрыло его осознанием своих чувств довольно внезапно. Сколько не убеждай себя в том, что Харрис ему нужен только для подтверждения собственной значимости, сегодняшнее, неожиданно искреннее "а, так мы все еще играем?" выдало его истинные эмоции. Лололошка знал, что ради себя не хочет прекращать игру — она была слишком удобной, из раза в раз демонстрируя, как далеко для него готовы зайти. Лололошка понял, что на мгновение был готов от этого отказаться ради Джона.  — Ну? — перебил его красноречивые мысли настойчивый голос. — Ты решил мне не только днём, но и ночью покоя не давать?  — Джон, ты был таким хорошим, когда молчал. — подколол Лололошка. — У меня просто, понимаешь, вся приличная одежда в стирке. Я решил, что завтра на работу пойду в твоей.  — Обалдеть ты хорошо придумал! — саркастично отозвался Джон. — А если честно?  — Извините конечно, а зачем еще ты мог мне понадобится в три часа ночи? — И то верно. — вздохнул Харрис и улегся обратно в кровать, натягивая одеяло почти до головы. — Имей ввиду, если у меня из шкафа пропадёт что-то лишнее, я.. накатаю на тебя заявление. И вообще, зачем тебе сейчас, в три часа ночи, понадобилась приличная, рабочая одежда?  — Я просто сейчас стирку загрузил, и понял, что мне не в чем завтра идти. — бросил Лололошка первое что пришло в голову, и мысленно отметил про себя, что надо будет реально постирать все вещи. А пока что — активно изобразить видимость деятельности, чтобы Джон не решил, что Лололошка пришел к нему по собственному желанию.