Патологический лжец

И Джон доказывал. Называть себя мастером подобных дел ему всегда в глубине души было неловко, однако отрицать, что он знает, что нужно делать, было бессмысленно. От этого честного, почти умоляющего "еще, Джон" и усилившейся хватке на волосах, голова пошла кругом, подразмыв края у реальности. Харрис умело  водил языком по всей длине чужого члена, ловя пошлые, почти восторженные стоны, дразнил, то ускоряя, то обратно замедляя темп — делал все, дабы растянуть момент искренности на подольше. Дабы чувствовать, как Лололошка шире разводит ноги, вскрикивает, сжимая его волосы, перекрывает воздух в ответ, и вздрагивает от каждого ответного звука, расходящегося по нему приятными волнами.  Лололошка внезапно, слегка меняет положение. От неожиданности опасно клацают чужие зубы, а рука хватает Джона "по-удобнее" и, проявляя резкую инициативу, тянет чуть повыше. Харрис тут же протестующе мычит, слабо мотает головой, но внезапно чувствует на макушке мягкое прикосновение губ. Его поцеловали. Спонтанно, чувственно, как в подтверждение того, что он все делает правильно. И эта благодарность парализовала все фальшивое сопротивление, заставила спрятать глаза под дрожащими ресницами, и ненадолго сдать позицию контролера. Лололошка знал, что делать, и воспользовался этим. Покрепче перехватив шелковистые волосы, он толкнулся в чужой рот на своих условиях, почти что по-собственнически. Внизу живота тянуло, покалывало, а Джон не хотел давать необходимую разрядку — он хотел изводить, подчинять себе, и у него это получалось великолепно. Но Лололошка понял, насколько открытым становится, и это не смогло его не потревожить.  Член уперся в глотку, надавливая на горло. Лололошка наблюдал за тем, как Джон на мгновение чуть не задохнулся, но смог подавить кашель, и рефлекторные попытки отстраниться. Разглядывал, как загорелись розовым чужие щеки, стоило лишь немного урезать тотальный контроль их обладателю. Смотрел, как по лицу редкими дорожками стекают горячие слезы, и наслаждался пониманием, что лишь ему доступна такая картина.  Толчок во влажный рот — приятный тихий всхлип, и возбуждение расходится перед глазами искорками. Лололошка наклонил чужую голову под наилучшим для себя углом, и ускорил темп, постанывая в такт. До одури хорошо, и еще лучше смотреть на то, как Джон позволяет собой управлять. Как ради него готов брать все в свои руки, но и терпеть, позволяя бесцеремонно вдалбливаться в свой рот.  Сильнее. Глубже. Лололошка видит, как Джон резко закрывает, прячет глаза, пытается сдерживать слёзы, и тело бьется в оргазме, кончая в чужое горло от этого откровенного зрелища. Харрис не отстраняется до последнего, даже когда рука обессилено падает с его волос на плечо — проглатывает все, до последней капли, и лишь потом отодвигается, развратно облизывая губы.  Темно-карие глаза озорными огоньками скользнули по сидящему на столе Лололошке, что пытался унять колотившееся сердце и отдышаться. Прийти в себя, понять, что он был слишком правдивым сегодня— задача не из легких, и встала она перед обоими.  — Достаточно? — с усмешкой поинтересовался Джон и поднялся на ноги.  — А ты?.. — Лололошка бессовестно разглядывал партнера, пытаясь найти на ткани его светлых брюк влажное пятно, но Харрис был абсолютно чист.  — Мой дорогой, я не настолько чувствительный, дабы кончить от одного твоего вида. — примирительно заявил Джон. Отрицать собственное возбуждение он не стал, однако признаваться тоже не хотел. Этот вечер посвящен не ему — этим вечером он доказывает свою… любовь? Привязанность? Честность? Или мастерство владения языком не только для красноречия? Что-то из этого определенно, но не более.  — Ой-ой, какие мы гордые. — пренебрежительно фыркнул Лололошка, и, пошарив по столу руками, отыскал свою толстовку. — Между прочим..— — Между прочим, по правилам игры,.. — А, так мы все еще играем? — невзначай поинтересовался Лололошка.  — Играем. — отозвался Джон и швырнул тому в лицо валявшиеся на полу джинсы. — Или ты сдался?  — Нет. — тут же ввернул Лололошка, натягивая на себя одежду. — Но раз так, то я все равно в тебя выстрелю.  — Ого, мне сегодня везет! — Джон театрально изобразил удивление. — Двойной выстрел, получается..  — Заткнись, Харрис. — оборвал его Лололошка. — Тебе все шутки шутить.  — Расслабляюсь, как могу. — равнодушно заметил Джон. — К сожалению, у меня нет такого хорошего любовника, как у тебя.